Предательство

Нани Я уже не был уверен сам в себе. Со временем я понял, что у меня есть некоторые провалы в памяти. Кажется, маги говорили о чем-то подобном. Но я все еще не мог даже представить, что добровольно мог пойти на предательство единственного, кого я люблю и кому доверяю в этом мире. Я бы никогда не рискнул нашим ребенком. Ран, должно быть, теперь ненавидит меня. Странно, прошло пару дней после того, как маги пытали меня, но я до сих пор не казнен. Ко мне относятся холодно и пальцем не трогают. А это странно, если учесть, что меня обвиняют в покушении на их будущего правителя. Я все еще надеялся, что Ран во всем разберется и вытащит меня отсюда. Не может же он так просто от меня избавиться? Я боялся за Рана. Раньше я мог прикрыть его. Теперь же он остался совсем один. И в любой момент на него могут напасть. Я не могу его защитить, не могу успокоить и поддержать. Знаю, ему сейчас очень тяжело. И даже если он больше меня не любит и не любил никогда, я ни за что не брошу и не предам его по своей воле. Тяжелей всего оставлять его одного в мире полном врагов и завистников. Но, если он хочет, я умру. Может, так ему станет легче. В очередной раз стражник принес мне отвратительную тюремную стряпню. Я ел, хотя практически не чувствовал вкуса. Кто знает, что будет дальше? Возможно, силы мне еще понадобятся. - А ты везунчик, - сказал стражник, когда ставил передо мной деревянную посудину, - твои северяне подняли настоящий бунт, когда узнали, что тебя собираются казнить. Да и южане сейчас мутят что-то странное. Разборки с севером сейчас совсем ни к чему. Только потому ты до сих пор жив. Забавно. Я и подумать не мог, что мой клан устроит нечто подобное. Конечно, мои люди предлагали меня освободить, но я никогда не относился к этому серьезно. Я не смог бы оставить Рана. Да и что сделают остатки некогда могущественной армии воздушных всадников? Прилетят на десятке оставшихся в живых драконов и погубят последние силы сопротивления? Во всяком случае, пока меня не казнят, можно попытаться понять, что же произошло и за что меня наказывают. Следующий день выдался страшным для меня. Меня разбудили рано утром, выволокли на улицу. Я не сопротивлялся, потому что в этом не было смысла. Все равно они сделают все, что им вздумается. А я только наврежу себе еще больше. Меня вытащили на импровизированный помост. Народу было не так уж много. Поблизости я увидел палача, от чего внутри все похолодело. Неужели сопротивление уничтожили, и теперь меня ждет смерть? Меня толкнули и заставили встать на колени. Я вновь послушался. Я всегда принимал то, что здесь - всего лишь пленник. Только Ран напоминал, что у меня благородная кровь повелителей неба. Сейчас же он стоял невдалеке и холодно смотрел на меня. Я искал хоть каплю сочувствия в его глазах. Он будет спокойно смотреть на мою погибель? - Ноэн из клана Небесных Властителей, ты признан виновным в нанесении вреда Его Высочеству Принцу Ранди. Тебе была оказана великая честь - войти в свиту принца и служить ему верой и правдой. Но ты не оправдал оказанного доверия и стал виновником того, что была пролита священная кровь Владык. Исходя из степени твоей вины, ты приговариваешься к телесному наказанию в виде ста ударов плетьми. Тебе запрещено использовать магию, и ты переходишь в собственность принца Ранди, как его раб. Сей приговор оговорен с верховным советом клана Небесных Владык и принят к исполнению. Я шокировано смотрел на Рана. Значит, меня обвинили лишь в нанесении вреда, но не покушении. За подобное могли бы казнить кого-либо другого, но не меня. И если мой клан дал согласие на подобное, значит, добиться более легкого наказания они были не в силах. Но это не смертельно. Значит, у меня есть еще время. С меня сдернули рубашку, привязали к столбу так, чтобы спина была оголена и беззащитна перед палачом. Я не боялся ни боли, ни унижения. В конце концов, я всегда был здесь чужаком. Только Ран относился ко мне, как к равному. Удар за ударом. Если бы не ошейник, я смог бы заглушить эту страшную боль. Ощущения были ужасными. Интересно, я хоть заслужил такую пытку? И каково на это было смотреть человеку, который был моим единственным? Внутри просыпалась ярость. Сознание уже практически не контролировало тело. Но я сдерживался. Я не хотел смерти этих глупых людишек, а потому не решался выпустить его. Я был на самом краю. Останавливало лишь присутствие Рана. Я не хотел, чтобы он хоть раз в жизни увидел другого меня. Экзекуция казалась бесконечной... Как ни странно, мозг работал, а потому я много думал. В какой-то момент я понял, что Ран сам меня предал. Он не выслушал, не помог разобраться. Даже если я сделал что-то ужасное, неужели мой принц и господин не мог уделить мне хоть минуту своего драгоценного времени? И зачем он взял меня в собственность? Не должен ли он оставить меня в темнице? Когда истязание было законченно, меня снова оттащили в темницу. Я потерял сознание, а потом вновь пришел в себя. Я слышал дыхание… его дыхание. В полутьме камеры сложно было рассмотреть его лицо, но я сразу узнал этот силуэт. - Ран, - оказалось, что горло пересохло, но я был так рад, что он наконец-то пришел. – Мой Ран… мне так больно… Я потянулся к нему, хотя сил совсем не было. Мой родной, мой любимый. Никогда не предам. Он во всем разберется и вскоре попросит у меня прощения. У нас все будет хорошо. Ведь этот мужчина все еще хочет, чтобы я принадлежал ему. - Нани, помнишь, как наш ребенок начал толкаться у тебя внутри? Ты тогда был так счастлив… Я отвернулся от Рана. Это очень больно. Я старался не думать о гибели нашего малыша, и о моей вине в этом. Я не защитил его, и винить себя буду всю жизнь. - Так почему же, Нани?.. Я верил тебе, делал все, чтобы ты стал моим супругом. Твое место было подле меня. Никто не удостоился подобной чести. А ты пытался меня убить. - Я не… - Заткнись, Нани. Ты врал мне столько лет… Говорил, что любишь! Я верил тебе, а ты меня предал! Я никогда не встречал больших лицемеров! И не нужно отнекиваться! Ты сам во всем признался, когда вонзил клинок мне в грудь! Ты переписывался с врагами за моей спиной, планировал переворот. Никто не воздействовал на тебя! Да и кто смог бы пробраться через эти щиты, которые непонятно откуда взялись на твоем сознании!? Ты лгал мне! Ты предал меня! Ты подставлял свой зад, чтобы потом вонзить нож в спину, Нани! Ты шлюха! По моим щекам бежали слезы. Когда это говорит Ран, я уже сам не уверен в своей честности. С самого раннего детства он был моим единственным господином. А, может, я, в самом деле, пошел на предательство? Потому и стер свои воспоминания? - Ран, пожалуйста, не говори таких жестоких вещей. Я люблю тебя. Я никогда не смог бы… - Нани, ты потерял свое место. Тебе повезло, что северяне, наконец, вспомнили о тебе и не дали тебя казнить! Но теперь ты по статусу даже ниже обычной прислуги. И уж поверь, я не спущу тебе предательства. Твоя жизнь превратится в ад, Нани! Я с трудом сдерживал рыдания. Слишком жалко для мужчины. Но слышать эти жестокие слова не было сил. Только не Ран, я не хочу, чтобы он меня ненавидел. Я дернулся, когда ощутил его прикосновение. Он всего лишь провел кончиками пальцев по щеке. - Ран, я люблю тебя, - тихо сказал я. – Прости, если сделал тебе больно. Ты ведь знаешь, я предан только тебе… Пощечина опалила щеку болью. - Нани, ты снова мне врешь! Я заставлю тебя говорить правду! До этого я лежал на боку, а потому не чувствовал боли в онемевшей спине. Ран пихнул меня, поэтому я улегся на спину. И чуть не заскулил от дикой боли. Все мысли вылетели из головы. Он снова попытался вырваться и наказать обидчика, но я не дал. Только не Рана. - Ран, мне больно… что ты творишь?.. - Я хочу показать тебе твое место, Нани. Я даже рад, что тебя не удалось казнить. Я выбью из тебя истинные чувства. Ран быстро стащил мои брюки, но я совсем не сопротивлялся. Мне просто хотелось перевернуться на бок или на живот, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Он не дал. Надавил на плечо, вырывая у меня болезненный стон. - Скажи, Нани, что ты чувствовал, когда раздвигал для меня ноги? Я всегда был нежен с тобой… я любил тебя, а ты мне врал. - Я не врал… - Мне больно, Нани. Тебе тоже будет больно. Я взвыл еще раз, когда ощутил резкое проникновение. Ран навалился на меня всем телом, в несколько раз увеличивая пытку. Еще никогда он не был таким грубым и жестоким. А я был раздавлен тем, что произошло в моей жизни. Все рухнуло. Мой сын погиб, а возлюбленный теперь ненавидит. Он трепыхался внутри моего сознания от ярости. Он хотел разорвать обидчика. Он хотел меня защитить от всех бед. Он бы спас меня, если бы я его выпустил. Он бы уничтожил всех и вся. Но я все еще не мог этого сделать. Он навредит единственному, кого всегда любил. Я прощаю Рана. Он все поймет, только позже. Но я никогда его не упрекну. Я был еле жив, когда Ран, наконец, оставил меня в покое. Я просто свернулся на холодном полу в позу эмбриона. Не умру. Хотя ошейник и подавляет мои силы, регенерация работает. К утру все заживет. Жаль только, что израненное сердце не исцелить так быстро.