Предательство

Нани Жутко болела голова. От боли я с трудом мог соображать. Что со мной произошло? Ничего не понимаю… Я с большим трудом смог разлепить веки. Темные каменные стены, справа решетка на небольшом окошке, слева дверь. Сам я лежал на каком-то прогнившем матрасе. На нас напали? Я встрепенулся, начал резко осматриваться вкруг, от чего голова разболелась еще сильнее. Все ли хорошо с Раном? Если на нас и напали, то целью был он. Я вряд ли интересую хоть кого-нибудь. Хотя… Наконец, я коснулся своего живота... и прокусил губу до крови. Я ведь говорил Рану, что это плохая идея. Возможно, за смертью нашего первенца стоит его отец. Хотя какой смысл тогда оставлять меня в живых. По щеке покатилась одинокая слеза. Я не хотел носить этого ребенка. Уговаривал Рана, чтобы мы создали внешний кокон. Но этот дурак хотел, чтобы наш сын рос, как обычный человек. Хоть я и сопротивлялся этому, как мужчина, принц, все-таки, смог меня уговорить. Тогда я еще подумал, что, во всяком случае, со мной дитя будет в безопасности. Теперь его нет. Больно. Я глубоко вдохнул, а затем выдохнул воздух. Посчитал до десяти. Не время горевать. Ран может быть в опасности. Мне нужно выбраться и помочь ему. Ноги подкашивались. Все тело было в синяках, а магия не откликалась. Чуть позже я понял, что на меня надет ошейник подчинения. Этого только не хватало. Закрыли, как птичку в клетке. Впрочем, я и раньше был на поводке, вот только я сам принимал свое место - ради Рана. Мои люди связывались со мной недавно. Они хотели вытащить меня отсюда, но я отказался. Я не мог бросить его. Теперь уже я слишком увяз в этих отношениях. Я готов отдать за него жизнь, если понадобится, и сейчас схожу с ума от волнения. И как мне теперь в глаза ему смотреть? Я не уберег нашего ребенка и его не защитил. Знать бы еще, что произошло. Оставалось только ждать. Без магии и в таком физическом состоянии я мало на что способен. И я дождался. Через несколько часов пришла стража. Один из стражников больно схватил меня за плечо и потащил за собой. С ужасом я осознавал, что меня тащат в комнату для дознаний. Ту самую, где маги выбивают всю информации из заключенных. Страшное место. Тут запросто можно сойти с ума. Я упирался, и меня буквально впихнули в центр достаточно большой комнаты. Посредине была нарисована пентаграмма, в которую меня, собственно, и поволокли. Возле окна стояли два мага. Внутри все сжималось от ужаса. Если они залезут мне в голову, не факт, что я сохраню рассудок. У меня в мозгу стоят хорошие блоки от чужого вторжения. Жрец полночного храма работал с моей головой и ставил защиту. А эти маги сильнейшие во всей империи. Вряд ли им удастся сломать блоки, но просто так они не отступят. Мой ошейник короткой цепочкой прикрепили к штырю, который находился в самом центре пентаграммы. - Что происходит? – наконец подал голос я. – Где его высочество принц? С ним все в порядке? Никто и не собирался мне отвечать. Только один из магов двинулся в мою сторону. По коже побежали мурашки. Безумие всегда страшило меня. Мой отец был безумен. Он начал большую войну, хотя наш клан не был готов к подобному. Когда нас начали прижимать, отец отдал меня, как гарант мира. Однако я своего отца не особо волновал, несмотря на то, что был его первенцем и наследником. Безумие окончательно поглотило отца, и он вновь напал на Парсу. Казалось, моя судьба предрешена. Но связь с Раном защитила меня. Пару лет назад со мной связались люди из моего клана. От безумца, наконец, избавились, а я был его единственным наследником. Но я не решился оставить Рана. Он мой господин, мой спаситель. А эти люди, которые требуют, чтобы я взял на себя ответственность за них, отдали меня когда-то давно... И, если бы не случайное стечение обстоятельств, меня бы давно казнили. Цепочка была очень короткой, а потому я мог стоять только на колеях. Маг схватил меня за подбородок и заставил смотреть на себя. - Предлагаю признаться во всем самому, - холодно сказал мужчина. - В чем? – говорить было тяжело, горло болело. - В том, что ты пытался убить Его высочество Ранди. Хорошо, если ты еще укажешь на своих сообщников. Тогда смерть твоя будет не так мучительна. Я ошалело смотрел на мага. Что за бред он несет? Чтобы я поднял руку на Рана? Он смысл моей жизни. Я лучше сам умру, чем позволю причинить ему хоть какой-то вред. - Вы ошибаетесь. Я ничего не делал. Вы взяли не того. На губах мага появилась улыбка. - Малыш, не нужно глупить. Принц добр к тебе, только потому тебя еще практически не трогали. Но если и дальше будешь врать… тебе будет только хуже. - Я никогда бы не посмел предать господина Рана. - Ты сам напросился. Мне показалось, что в голову вонзили гвоздь. Глотку сковало, только потому я не закричал. Огонь сжигал изнутри, и казалось, что мозг вот-вот закипит. Барьер не пропускал этого ублюдка внутрь, но он и не спасал от боли и ужаса. Из носа потекла кровь, из глаз слезы. Я упал на пол и сжался. В тот момент хотелось умереть. И чем сильнее маг давил на барьер, тем сильнее закрывался мой мозг. Никогда не думал, что буду подвергнут столь ужасной пытке. Всякая физическая боль – ничто по сравнению с этой болью. Терпеть не было сил. Еще чуть-чуть, и они просто испепелят мой мозг. Я почувствовал, как вмешалась третья сила. Она надавила на барьер, ломая его и пропуская внутрь кого угодно. Вмиг я задохнулся. Было противно, будто в голову забрались тараканы. Мерзко. Будто меня насилуют. Вырывают все, до чего дотянутся. Передо мной, совсем малышом, стоит огромный дракон. Он рычит, но мне совсем не страшно. Я восхищаюсь этим громадным красавцем. На краю сознания всплывает, что это Гром – дракон моего отца. И я вижу, как из-под лапы громадины выбирается маленький дракончик. Он с интересом смотрит на меня. Малыш красив. У него небесно-голубая окраска, и мы почти одинакового роста. Наконец, дракончик подходит ко мне. Я тянусь к нему и обнимаю. Теперь он навеки мой. Вскоре малыша отбирают у меня, а затем меня тащат непонятно куда. Я не хочу уходить. Где-то вдалеке кричит мама, и я зову на помощь. Но всем плевать. Я вижу холодные глаза своего отца. А затем меня забирают в незнакомое место. Я никого не знаю. Меня бьют за любую провинность, и ночами я отчаянно зову маму. А потом в моей жизни появился Ран. Он спас меня. Я любил его всегда. Вначале, как старшего брата, а затем, как возлюбленного. А потом Ран уговорил меня завести ребенка. Вновь стало дико больно. Мой малыш погиб. Я медленно приходил в себя. Я бы опустошен, будто мою душу вывернули наизнанку. Плохо, страшно. В тот момент мне нужен был Ран. Только он умел залечить мои раны. Я открыл глаза. По щекам бежали слезы. Я увидел его, стоящего напротив меня. Стало немного легче. Все-таки он жив, и, кажется, здоров. Слава Демиургам. - Ран… - прошептал я. Сейчас он поможет и защитит от этих чудовищ. Сейчас все будет хорошо. Только страшно говорить о том, что я потерял ребенка. - Что скажете? – обратился мой возлюбленный к магу. - Он не помнит покушения. Чувствуется сильнейшее магическое влияние. Но это не кто-то другой воздействовал на него. Скорее он сам стер свои воспоминания. Никто чужой на него не воздействовал. - Значит, он сам на меня напал? - Нет… - прохрипел я. Я не нападал. Я ничего не делал. Что происходит? Ран вновь обратил на меня внимание. Ему передали в руки какие-то бумаги, которые он и швырнул мне в лицо. С большим трудом мне удалось взять один листок и поднести его к глазам. Это были мои письма, которые пришли от людей моего клана. Мне казалось, что я хорошо их спрятал. - Нет… - вновь прохрипел я. – Это не то, о чем ты думаешь… Я смотрел на Рана. Он должен мне поверить. Мы ведь так давно знаем друг друга. Он поверит мне. Скоро все закончится. Все будет хорошо. - Нани, - сказал Ран. – Не могу поверить, что ты предал меня. Сейчас мне гадко. Очень гадко. Я очень жалею, что спас тебя тогда. Тебя казнят, Нани. - Нет, Ран. Я ничего не делал. Я ничего не понимаю. Пожалуйста. Я люблю тебя. Он только покачал головой. - Твоему лицемерию, Нани, можно поучиться. Но я тебе больше не верю. Все-таки все северяне – беспринципные мрази. Ран повернулся ко мне спиной и вышел. Я ничего не понимал. Что будет дальше. Меня, правда, казнят? Наверное, в такой ситуации это даже милосердно. Ребенка больше нет, и Ран меня ненавидит. Жаль только, что я не смогу ему ничего объяснить.