Два наших Рождества

- Знаешь, Дин, мне кажется, тебе пора снять эту ерунду. - Фто? – светловолосый парень с зажатыми в губах булавками повернулся к другу, опасно покачнувшись на невысокой стремянке у электрического камина. Растянутая серая футболка хозяина квартиры и черные треники¸ заправленные в шерстяные носки, безумно радовали гостя своей очаровательной самобытностью. Эйдан, блаженно развалившись в мягком кресле, расслаблено наблюдал за процессом украшения стен, грея ладони о дымящуюся кружку, небольшими глотками отхлебывая из нее горячий шоколад. Сладковатый запах корицы наполнял маленькую, но очень уютную гостиную, что идеально гармонировало с общей атмосферой приближающегося праздника. - Я про ту статью, - он кивком указал на объект, - в миленькой такой рамочке с голубыми цветочками и, кажется… - прищурился, напрягая зрение, - птичками. - А, вот ты о чем. – Дин наконец-то закрепил второй конец длиной гирлянды и осторожно снял с гвоздика пожелтевшую газетную вырезку под стеклом. Его лицо при этом озарила какая-то особенно теплая улыбка. – Это мое первое выступление на сцене. Я тогда и не знал, что меня снимают, а на следующий день фотография появилась в школьной газете на радость родителям. - И после этого тебя начали преследовать малолетние поклонницы, забрасывая твой шкафчик любовными посланиями. - Эйдан засмеялся, невзирая на укоризненный взгляд новозеландца. - Нет, ничего такого. Тогда на фестивале талантов меня назвали открытием года, и вскоре я познакомился со своим первым агентом, – парень как-то печально вздохнул, - а детство и шоу-бизнес мало совместимы. - Тяжелые рабские будни, переедание конфет на съемках рекламы… - Эйд, отвали! – О’Горман хохотнул, бережно вешая особенную для него вещь на место. После спустился вниз, чтобы лично отвесить подзатыльник ехидно ухмыляющемуся другу. - Это память. И рамочку выбирала мама! - Ты живешь прошлым, чувак. – ирландец ловко пригнулся, гибко, словно кот, уклоняясь от тычка в бок. – Я серьезно! У тебя столько всего было в жизни, а ты портишь интерьер каким-то старьем. - Твои предложения? – Дин плюхнулся в кресло напротив, предусмотрительно прихватив со столика свой кофе с молоком. - Плакат с гномами на всю стену! Что смешного? Это сейчас актуально. - Ога. Не хватало еще ежедневно любоваться на свою бородато-усатую морду. - А ты ее и так регулярно в зеркале видишь. Атласная подушка шлепнулась у окна, не достигнув цели, лишь едва скользнула по курчавой макушке развеселившегося Тернера. - Тогда сам думай. Кто здесь насквозь творческая личность? - Вот когда появится действительно достойная замена, произойдет что-то более важное, чем мой первый триумф, я не стану долго раздумывать над обновлением настенного мемориала, – Дин сузил глаза и чуть наклонился к своему собеседнику, - а до тех пор, прошу смириться с моей ностальгической причудой. Друг уважительно, хоть и со смешинками в карих глазах, кивнул. Они сидели напротив друг друга, каждый со своей кружкой, погрузившись в собственные мысли. Даже в абсолютном молчании сейчас присутствовало какое-то особое очарование. Пушистая елка, источавшая свежий хвойный аромат, искрилась золотистыми огоньками, чей завораживающий блеск огненными брызгами разбегался в стороны от огромных ярко-красных шаров. Искусственные язычки пламени в камине не грели, хотя смотреть на них все равно было приятно. Эйдану нравилось находиться здесь. Он ощущал себя по-домашнему комфортно. А незабытое с детства предвкушение рождественского чуда приятно грело изнутри. Волнующее ожидание чего-то необычного, чего-то особенного. Звонкая трель резко выдернула его из блаженной неги, заставляя шарить по карманам в поисках телефона. - Машина приехала. - Все-таки решил лететь? – Дин поднялся, отставляя недопитый кофе. – Уверен, что не хочешь остаться? Что-то доселе незнакомое странной болью кольнуло ирландское сердце. - До праздника еще два дня, к Сочельнику хочу быть дома, - добрая, но немного виноватая улыбка, - все-таки надеюсь встретить Рождество со снегом. Ой, да и тебе мешать не хочу. Сара ведь сегодня приедет? - Точно, - О’Горман, рассеяно осмотрел сам себя, - надо бы успеть переодеться. Тернер ловко накинул ветровку и по-простецки махнул рукой на прощание. Словно они расстаются только до следующего дня, а не на целый год или даже навсегда. Он не умел и не любил прощаться. Но крепкие объятия гостеприимного киви все же поймали его на самом пороге, до хруста сжав ребра. - Приятного полета, Эйд. – он отпустил парня, - надеюсь увидеть тебя еще до последней нашей премьеры. - Я тоже надеюсь, друг. Эйдан Тернер вышел на улицу. Зябко поежился от ночной прохлады и резкой смены обстановки. Хмыкнул, сгоняя непонятное магическое наваждение, и направился к ожидающему его авто. Ну, право же, какое Рождество может быть летом совсем рядом с морем?