Два наших Рождества

Автор жутко извиняется, что так затянул с финалом! Ибо не все в этой жизни зависит от нашего желания. Т___________Т Спасибо всем, кто еще не забыл, о чем шла речь и верно ждал все это время. Эйдан уже несколько часов пытался найти логичную причину и ответить на вопрос, «какого черта он здесь делает». Нет, кресло было по-прежнему мягким, а шоколад сладким и горячим. Да и хозяин квартиры, судя по всему, был весьма оптимистично настроен. Довольная улыбка не сползала с давно небритой голубоглазой физиономии. Сегодня сочельник, который Тернер вопреки здравому смыслу проводит здесь, в Новой Зеландии, терзаемый эффектом дежавю. Он точно так же сидел здесь, в этой комнате, ровно год назад, но тогда не стал дожидаться праздника. А сейчас впереди явственно маячит перспектива провести рождественский вечер со своим другом, чей внезапный звонок на прошлой неделе заставил, недолго думая, плюнуть на всех и всё и умчаться за несколько тысяч километров. Уже в аэропорту Окленда пришло осознание содеянного, и ирландец спешно начал обзванивать родных и близких, искренне извиняясь за свою неожиданную (конечно же, рабочую) командировку. Ну, вот так вот получилось! Для него самого это было чем-то странным, абсолютно не поддающимся логичному обосную. И никакой уверенности в правильности своего поступка. Родители, явно, огорчились, но виду не подали. Привычно порекомендовали быть осторожным и не забывать - хоть иногда - сообщать им о своем здоровье. Друзья, судя по всему, уже где-то праздновали и дружно попросили оставить для них немного веселого настроения и крепкую печень. Девушка молча выслушала нелепые скомканные оправдания и коротко послала его немного не по тому адресу, где он сейчас находился. После чего Эйдан окончательно почувствовал себя не самым умным человеком на планете, но вместе с этим включился режим совершенного пофигизма. И актер, вырубив мобильник, наконец-то полной грудью вдохнул свежий морской воздух, прикрыв глаза от яркого летнего солнца. Однозначно, это было верным решением. - Дин, а как же Сара? – Эйдану вовсе не хочется затрагивать эту тему, но прояснить некоторые моменты, во избежание неловких ситуаций все же стоит. - Сара… - О’Горман увлеченно растягивает гирлянду из золотых колокольчиков по верхней кромке камина, - ну она сказала что-то вроде, если я серьезно настроен, то могу пригласить ее к себе на Рождество. - А ты? - Черт, Эйд, - Дин поворачивается к своему гостю. - Мы здесь вроде как одни. – Но по взгляду друга понятно, что тот ждет более развернутого ответа. Глубокий вздох. – Она определенно рассчитывала на что-то более конкретное, нежели очередная бурная ночка. Я понимаю ее, но как-то уже привык жить сам по себе, меня всегда устраивали временные отношения в жизни. И не то чтобы она мне не нравилась… - он заканчивает с колокольчиками и приступает к закреплению веночка из свежей хвои и разноцветных лент на внутренней поверхности двери, - я не готов к чему-то большему и давать ложные надежды тем более не хочу. - Выходит, я просто стал твоей так кстати подвернувшейся причиной для отказа от романтического вечера? - легкая обида слегка кольнула изнутри. - О боже, Тернер! - новозеландец подходит к нему и, положив ладонь на плечо, смотрит в подозрительно прищуренные карие глаза. – Если я позвонил, значит, просто соскучился и хотел тебя увидеть. Это преступление? Я вообще не думал, что ты согласишься прилететь, – Дин смеется, видя замешательство друга, - ты же вечно мечтаешь о снеге! А у нас… прости. - Мне никогда не понять киви! Вы странные, как инопланетяне, - Эйдан сбрасывает руку уже откровенно хохочущего парня и направляется на кухню. - Я за шоколадом, тебе заварить? - Угу, кофе с молоком! – Дин возвращается к облагораживанию интерьера, вешая на елку шары, отражающие отсветы гирлянды своими ярко-красными боками. «Кофе, значит… как-то странно все повторяется» - ирландец хмыкает себе под нос и скрывается за подсвеченной аркой. За его спиной настенные часы бьют 12 раз подряд. - Дин О’Горман, первый тост за хозяина сего гостеприимного жилища! Пушистый ковер рядом с камином стал замечательной альтернативой креслам. Парни, не сговариваясь друг с другом, просто переставили толстые золотистые свечи на пол и плюхнулись следом, блаженно вытянув ноги в одинаковых белоснежных вязаных носочках с вышитыми синими оленями. Разве можно было отказаться от подарка мамы Дина, предусмотрительно оставленном на диване с запиской «Любимому сыночку и его прекрасной гостье»? Отсмеявшись, Эйдан понял, что сия честь теперь выпала на его долю, и не стал сопротивляться. А какие теплые, черт возьми! Звон высоких бокалов, и вино всколыхнулось багряной волной. Тернер осторожно пригубил, смакуя каждую нотку вкуса. - Ммм, а не дурно. Дай угадаю… выбирал не ты? - В театре подарили пару бутылочек в прошлом году. Испанское полусладкое, - новозеландец улыбается, пристально всматриваясь в хитро поблескивающие темные глаза в обрамлении пушистых ресниц, - решил оставить для особого случая. Эйдан скептически фыркнул, но промолчал. Странные мысли и чувства роятся вокруг, все настойчивее пробираясь под блокирующие их покровы. Он впервые, против всех правил, встречает Рождество вне дома, с другом, рядом с которым не имеют значения ни традиции, ни придуманные кем-то законы для проведения данного торжества. Ему просто безмерно хорошо! - А у нас не принято пить в сочельник, - Тернер все же решает просветить друга относительно ирландских традиций, - отмечаем на следующий день. Рано утром мы пошли бы на службу в церковь и только бы по возращении из нее сели за стол и праздновали бы до следующего утра. - Мы? – лукавый взгляд. - Ну, да. Ты уже сейчас приглашен ко мне на следующее Рождество, - брюнет пожимает плечами, мол, и думать нечего. - Хм… приму к сведению, - Дин вновь наполняет бокалы из пузатой бутыли, искусно оплетенной лозой, - кстати, мы тоже начинаем пить только во время завтрака. Но в этом году мне не хочется следовать традициям, тем более что они у нас немного отличаются и, дабы никого не обидеть, давай просто насладимся этой ночью. Бокалы вновь весело звякнули. Тернер в очередной раз сладко потягивается, стараясь делать вид, что не замечает, как друг с интересом засматривается на напрягающиеся мышцы под тонкой белой футболкой. И неожиданно ловит себя на том, что это безумно приятное ощущение. Никогда ранее он не чувствовал себя настолько свободно и непринужденно с человеком, которого знал не так давно, но который за столь короткое время стал ему почти братом. Почему почти? Потому что родного брата он не мечтал завалить на обе лопатки с далеко не самой приличной целью. Воображение подкинуло пикантную картинку, и в джинсах разом стало тесно. Эдан поджал одну ногу под себя в надежде скрыть конфуз. Надо отвлечься, а то недолго совсем потерять контроль. - Слушай, Дин, я такой болван! – Тернер запускает пальцы в волосы, еще больше взъерошивая кудряшки. - Улетел спонтанно, практически без вещей и совсем забыл про подарок! Прости. Новозеландец на мгновение делается задумчивым и отставляет свой практически пустой бокал в сторону, а после расплывается в озорной ухмылке, заставляющей Эйдана немного напрячься. - Подарок, говоришь… - лицо О’Гормана внезапно приближается настолько, что становится возможным рассмотреть в расширенных зрачках пляшущие отблески от горящих свечей, - могу я сам его выбрать? Влажное и теплое касание чужих губ искрами разбегается по всему внезапно оцепеневшему телу. Тернер замирает от неожиданности. Вино из опрокинутого бокала моментально впитывается в мягкий ворс, оставаясь на ковре несмываемым бурым пятном. Вихрь, резко обострившихся, чувств, от необузданного восторга до леденящего душу страха. Первая мысль - оттолкнуть и сбежать, и больше никогда сюда не возвращаться. Но вместо этого Эйдан крепко вцепляется обеими руками в коричневую шелковую рубашку друга и настойчиво тянет на себя. Только бы не прервать это волшебное мгновение, не потерять такую хрупкую и жизненно важную сейчас связь. Треск ткани и верхняя пуговица летит в сторону. Плевать! Остановиться сейчас все равно, что умереть. Всепоглощающее пламя в страстном посасывании языка, в неосторожном покусывании порозовевших припухших губ и в таких крепких, отнюдь не дружеских объятиях. Сам не замечая как, он оказывается сверху, упираясь коленом в пах Дина, стонущего ему в рот что-то невнятное. Резко намокшая футболка, неприятно липнет к коже, жутко хочется стянуть ее, но что может последовать за этим… волнительно, хотя так заманчиво. - Дин, какого… - сбившееся дыхание и затуманенный поцелуем разум не дают логически сформулировать предложение, - это все неправильно. - К черту правила, - новозеландец дышит еще чаще. Его грудь неровно вздымается в прорези порванной рубашки, - иди сюда… Эта ночь особенная, наполненная осязаемыми чувствами. Она решительно отвергает любые ограничения, надежно скрывая все тайны под своим бархатным пологом. Кажется, сам воздух пропитан приторно-сладким вожделением. Откровенные до неприличия стоны. Ладонь, осторожно скользящая между сжатых бедер, слепо массирующая самые распаленные места, отчего лежащий на спине парень бесстыдно раскрывается перед своим любовником, позволяя ему видеть себя полностью. Капельки пота, так соблазнительно поблескивающие на крепких напряженных торсах. Но ни грамма пошлости и вызывающей вульгарности. Все абсолютно естественно, неподдельно правильно. И нет смущения в неловкой неопытности; верные действия, ведомые инстинктами. Точка невозврата, после которой уже невозможно повернуть назад. Легкие болезненно спазмируют, испытывая недостаток кислорода, требуя немедленно снять это мучительное напряжение. Жадный разгоряченный толчок вперед, и О’Горман закусывает свой указательный палец, только бы не закричать. Мир вокруг меркнет в сравнении с сумасшедшей пляской неизведанных доселе ощущений. Единый ритм и гулкие удары бьющихся в унисон сердец. Если бы это могло длиться вечно… Эйдан останавливается и, не разрывая объятий, переворачивает друга на бок, сразу же проникая сзади. Тесно прижимается грудью к горячей спине. Восприимчивая как никогда кожа каждым рецептором поглощает разряды блаженства, исходящие от партнера. Общие эмоции, одно полновластное упоение, разделенное на двоих. Губы ирландца терзают мочку уха, и Дин, не выдерживая этой пытки, оборачивается через плечо, ухитряясь получить желанный поцелуй, не прекращая движение. Рука Тернера, стискивающая его предплечье, опускается ниже, ласкает, доводя до одурманивающего исступления. До бессознательного крика на пике безграничного удовольствия. Они кончают одновременно. Долго лежат, выравнивая дыхание и не говоря ни слова. Не потому, что им нечего сказать друг другу, а потому, что и так уже все понятно. Истинное счастье, когда даже в молчании ты не чувствуешь себя одиноким. С трудом открыв глаза, Эйдан тут же зажмуривается вновь от непривычно-яркого солнца, заглядывающего в гостиную. Пахнет летней зеленью, морем и свежесвареным кофе. Парень с наслаждением потягивается, ощущая приятную боль во всем теле. Замечает уже проснувшегося друга и улыбается собственным мыслям и воспоминаниям. Упорно пытается пересчитать в уме, сколько раз всего было за прошедшую ночь, и на каком из них они вырубились. Новозеландец стоит у распахнутого окна, сжимая в ладонях кружку. Судя по всему, он успел побывать в душе. Из одежды на нем лишь белое махровое полотенце, повязанное вокруг бедер. Эйдан поднимается, абсолютно не стесняясь своей наготы, подходит к нему и со спины обвивает руками, скрещивая их в районе живота. - С Рождеством тебя! – ирландец тихо шепчет прямо в ухо, нарочито задевая его губами. И ни капли неловкости. - Так ты не жалеешь, что остался? - Дин немного отстраняется, чтобы повернуться и посмотреть в самые прекрасные для него карие глаза. - Ты дурак? - парень как можно крепче прижимает его к себе, готовый даже применить силу, если тот вдруг решит вырваться. - Слушай, Дин, меня ужасно мучает один вопрос. И я не буду знать покоя, не получив на него ответа. - Спрашивай, - О’Горман все-таки освободился из тесных объятий, но лишь для того, чтобы сделать глоток кофе. - Если у вас здесь не принято украшать дом к Рождеству, зачем вся эта мишура и блестки? - Для тебя, - моментальный ответ, словно он уже был готов к этому вопросу. - Что, прости?.. – Тернер пытается осмыслить услышанное и связать его с происходящим. - Вы же любите окружать себя праздничной атрибутикой. Я подумал, что тебе будет приятно. - Ммм... хорошо. А зачем ты это делал в прошлом году? - Мечтал, что ты останешься. - То есть, ты еще тогда... – разбежавшиеся мысли начинают потихоньку складываться в весьма интересный пазл. Он стесняется озвучить догадку вслух, но друг внезапно развеевает последние сомнения. - Да, я очень этого хотел, хотя и не был уверен в тот момент, что мы оба готовы, - признание Дина, такое простое и очевидное, не оставляющее ни малейших сомнений в его искренности. - То есть, если бы я не улетел в тот день… мы бы уже целый год... – Эйдан отчаянно стонет, представляя упущенные перспективы, - Я тебя ненавижу! - Ночью ты кричал, что любишь, - насмешливый тон Дина выдает издевку. - О’Горман, ты невыносим! – Эйдан встряхивает растрепанной головой, скрывая смущение за озорной ухмылкой, и направляется к ванной. - Скоро вернусь, и мы продолжим наш разговор! Внезапно его взгляд проскальзывает по дальней стене и задерживается чуть выше камина. И парень замирает, чувствуя, как учащается сердцебиение, гулкой пульсацией отзывающееся в висках. - Это… - Мой подарок тебе, - теперь уже Дин подходит сзади и обнимает его, - нравится? Небольшая картина в простой бронзовой раме, на том самом месте, где когда-то висела старая газетная вырезка. Мягкое голубое свечение в размытых акварельных мазках. И на этом фоне узнаваемый до мельчайших деталей темноволосый гном, с сосредоточенным выражением лица натягивающий тетиву своего боевого лука, с которого в любую секунду готова сорваться стрела. Дин наслаждается искренним недоумением и читаемым в глазах восторгом любимого. А когда тот все-таки выходит из оцепенения и пытается сказать хоть что-то связное, опережает его и, прежде чем увлечь в поцелуй, шепчет в приоткрытые от неожиданности губы: - Да, Тернер, именно знакомство с этим несносным гномом стало началом нового этапа моей жизни. Картина(кому интересно): http://cs425524.vk.me/v425524327/796a/eJkbQvYwC2A.jpg