Любимая «девушка» Евгения Сорокина

POV Евгений Я медленно открыл глаза, лежа на боку. За окном уже светало. Почему-то спросонья мир представлялся гораздо прекрасней, чем на самом деле. Или же мне просто нужно было нормально выспаться. Прямо передо мной лежала вчерашняя блондиночка. Похоже, мы так и заснули вчера в одежде. Ее средней длины волосы прикрывали лицо. Вчера в этой всей суматохе я толком ее и не рассмотрел. Одной рукой я осторожно убрал прядь волос с ее лица и заправил ей за ухо. Моему взору открылось премиленькое личико, какое только бывает у очень дорогих фарфоровых кукол. Светлая кожа, утонченные черты лица, аккуратный носик, розовые нежные губки… Внезапно на меня нахлынули воспоминания о вчерашних поцелуях, и мне до дрожи в коленках захотелось снова прильнуть к этим губам. Евгений-младший в этом оказался со мной солидарен и приготовился к более активным действиям. «Вот за что я люблю утро, так это за утренний стояк! Спасибо тебе, боженька, что я – мужик!» Я нежно погладил ее по щеке. Блондиночка проснулась и открыла свои голубые глаза. Я не мог скрыть своего восхищения и расплылся в блаженной улыбке. Она улыбнулась мне в ответ. – Надя, ты так прекрасна! – искренне восхитился я. – Жень, я не… – я не дал ей закончить фразу, накрыв ее губы своими. «О, эти губы сводят меня с ума!» Почему-то она снова попыталась отстраниться, но потом все же отдалась этой чувственности. Мне и младшенькому хотелось гораздо большего. Тем более я же должен был как следует отблагодарить за вчерашнее. Я провел рукой по ее туловищу, погладил маленькую попку и сжал ее в своей ладони. Малышка тихо застонала. «Девочка, как же я хочу тебя!» Я притянул ее бедро на себя, поглаживая его, и мои поцелуи стали более настойчивыми. Уложив малышку на спину, я расстегнул ее джинсы, засунул руку ей в трусики… и завис. Говорят, что человеческий мозг способен очень быстро обрабатывать информацию, какие-то там миллисекунды. Наглая ложь! От обнаруженной аномалии мой мозг закоротило минуты на две, а с ним и все тело онемело, будто я стал пластмассовым манекеном. Где-то за пределами прострации, в которой я находился, я расслышал, как это блондинистое существо простонало «Женя», а в моей руке нечто стало стремительно увеличиваться в размерах. Тут мой мозг, наконец-то, включился, и я отдернул руку, будто коснулся чего-то очень горячего. Вслед за рукой все мое тело вдруг отпрыгнуло подальше от этого чуда природы, при этом ударившись поясницей об пол и чуть не разбив голову о стену. – Т-ты… Ты не Надя? – произнес я первое, что пришло в мой ошарашенный мозг. Я тут же схватил покрывало и прикрыл им свою грудь, будто стеснительная девица. – Нет. Я – Вадим, – ответило существо, сидя на моей кровати. Его глаза все еще блестели от возбуждения, и от этого становилось совсем не по себе. – А где Надя? – не унимался я. И тут до меня начало доходить, что Нади, собственно, никогда и не было. «Он назвался …ади…, Вадим, все логично.» Я вдруг ощутил себя последним кретином. Это ж надо было так лохануться?! Если б я только переспросил имя, то ничего этого бы не было, если б только… Дальше диалог становился все нелепее и нелепее, когда я вдруг решил уточнить: – Ты что, парень? – Да, парень. Я еще в клубе тебя спросил, как ты вычислил, что я – гей? – спокойно ответил Вадим. Ну хоть парень, а не какой-то трансвестит или как там называются эти извращенцы, которые пол меняют. «Так, стоп! Погодите-ка! Он сказал «гей»?» Я физически ощутил, как мои глаза экстремально округлились в испуге. Гей? То есть мало того, что я перепутал девушку с парнем, так еще и привел к себе домой гея. – Так ты еще и гей? – переспросил я. Звучало тупо, но мне нужно было еще раз услышать. Вдруг мне померещилось?! – Да. А ты, я так понимаю, нет, – печально констатировал блондин. «Правильно понимаешь. Я, блин, вообще натуральнее всех натуралов. С чего бы мне связываться с парнями, если мне и девушек вполне хватает?!» Хотя, с другой стороны, я никогда раньше не встречал гея. Мне даже было интересно, как они выглядят. И я уставился на Вадима, как будто все геи были на одно лицо. «Ну почему у него такие женственные черты? Не удивительно, что я спутал его с девушкой.» Вдруг, как молнией, меня шарахнула мысль, что я только что целовался с этим геем, который накануне вечером сделал мне ми… «Нет! Это неправда! Это какой-то страшный сон, и мне срочно пора проснуться!» Для убедительности я часто поморгал и даже пару раз больно себя ущипнул, но картинка не менялась. Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Совсем некстати вспомнился рекламный слоган: «Не все йогурты одинаково полезны!». Я прикрыл рот ладонью, вскочил и быстро побежал в ванную. Добравшись до унитаза, я упал на колени, и меня стошнило. Но вышло только немного желудочного сока, ведь со вчерашнего дня ничего, кроме пива, в желудок так и не попало. Я на всякий случай закрыл дверь на защелку. Идиотский поступок. Да и я вел себя как идиот: в своем доме прятался от гея, которого сам же и привел. «И как теперь разруливать эту ситуацию? Боже, за что мне такое наказание?» «А все ты виноват!», – ругался я на Евгения-младшего, которого, казалось, эта ситуация ни капли не затронула. Не смотря на все мои попытки усмирения, он продолжал стоять, как каменный. «Меня, наверное, кто-то сглазил», – подумал я, но на ум пришла только одна подходящая кандидатура – Виктория. Хотя я, вроде, ничего плохого ей не сделал, чтобы заслужить такое проклятие. Как ни стыдно было мне признавать, единственное решение «стоящей» проблемы – кончить. Я устроился поудобнее, насколько было возможно в данной ситуации. Попытался вспомнить всех девушек, с которыми встречался, но перед глазами упорно маячило это кукольное лицо. «Ну почему он – парень? С таким личиком из него бы вышла потрясная девочка, которую хочется всю зацеловать…» Неожиданно для себя, я так разошелся в своих фантазиях, что мне уже стало все равно, чей образ использовать для своих грязных целей. Я реально завелся не на шутку, что даже начал стонать. И, когда я уже ощутил приближение оргазма, в дверь тихонько постучали. – Женя, с тобой все в порядке? – участливо поинтересовался гость. – Да… в порядке… еще… чуть-чуть… – простонал я, мало что соображая. И затем наступило долгожданное расслабление, сразу после которого пришло чувство полнейшего уничижения. Мне хотелось залезть под плинтус и больше оттуда не вылезать. «Кто-нибудь, дайте мне яду или пистолет! Теперь я точно отсюда никогда не выйду, и мой труп найдут соседи через пару недель, когда я начну очень сильно вонять.» Мне было настолько стыдно за свои действия, что я не то, что выйти, даже в зеркало на себя не смел посмотреть. Что уж говорить о том, чтобы взглянуть в глаза человеку, чей образ был нагло использован мною для самоудовлетворения. «Как я вообще до такого докатился?» Я не помнил, сколько времени тогда просидел в ванной, довольно долго. В дверь снова постучали. – Женя, надеюсь, с тобой все в порядке. Извини, что так вышло, – произнес знакомый голос, и затем хлопнула входная дверь. Для надежности я выждал еще пару минут, а потом осторожно открыл двери, но дома кроме меня уже никого не было. Я выглянул за входную дверь, там тоже было пусто. Он ушел. На тумбочке возле двери я заметил записку. На ней аккуратным почерком было написано: «Женя, прости, что так вышло. Надеюсь, завтрак хоть как-то загладит причиненные мной неудобства. Я понимаю, что ждать звонка бесполезно, но все же позволь мне надеяться». И ниже номер мобильного и подпись «Вадим». Завтрак? Какой еще завтрак? Я прошел на кухню, все еще держа записку в руке. На столе стояла большая тарелка, на которой горкой лежали свежеиспеченные румяные сырники. Рядом находилась чашка свежезаваренного кофе. Это настолько не укладывалось в мою картину мира, что я рухнул на стул и тупо уставился на эту горку. Желудок предательски заурчал в предвкушении. Почему-то я взял вилку, наколол на нее сырник и поднес ко рту. Какую-то долю секунды я посомневался, а потом откусил… Когда-то я шутил с мамой, мол, никогда не женюсь, потому что вряд ли найдется девушка, умеющая так же вкусно готовить. А она отвечала: «Как встретишь такую, то тащи ее сразу в ЗАГС, пока не увели». «Эх, мама, а что делать, если это парень? К тому же твой идиотский сын его ни за что обидел». Я так и сидел: с запиской в одной руке, с вилкой – в другой, а по моим щекам текли слезы полнейшего отчаяния… Из оцепенения меня вывел звонок мобильного. Я взял трубку, не глядя. – Жень, тебе не встречались там мои сиреневые кружевные трусики? Я уже их обыскалась. Вот и подумала, что может где-то у тебя их забыла, – тарахтела Даша, моя бывшая девушка, как будто это было величайшей проблемой во Вселенной. – Да пропади ты пропадом со своими трусиками! Не до тебя сейчас! – огрызнулся я и отключился. Не прошло и полминуты, как снова зазвонил мобильный. – Я же сказал, пошла ты нахрен со своими трусами! – рявкнул я. – Уважаемый Евгений! – вернул меня к реальности угрожающе-спокойный голос Олега Петровича. – Если через два часа Вы не сдадите работу, то пойти нахрен со своими трусами и прочим барахлом придется Вам! Я думал, что ничего хуже быть не может. Оказалось, может. Я положил записку обратно на тумбочку, быстро оделся. На бегу схватил еще один сырник. Потом секунду подумал и высыпал в пакет всю горку, потому что вряд ли мне в ближайшее время удалось бы поесть. Я закрыл двери и помчался на работу, пока мой статус бесполезного раба не сменился на статус безработного.