Любимая «девушка» Евгения Сорокина

POV Евгений Человеческое подсознание – самое загадочное явление во Вселенной. Пока я изо всех сил противился своему влечению, мне снился Вадим. Когда же я, наконец, смирился с тем, что он мне нравится – «Да, черт побери, нравится!» – сны о нем прекратились. «Что за закон подлости?!» Теперь я скучал по этим снам. Как же мне хотелось еще раз увидеть его в каком-нибудь новом и необычном образе… Так уж повелось, что природа не терпит пустоты. И подсознание в этом стремлении к заполненности недалеко от природы ушло. Одни тревожные мысли сменились другими. Я вдруг оказался в каком-то городе веков эдак пару-тройку назад. Улицы были вымощены камнем, и по ним ездили повозки, запряженные лошадьми. Я шел пешком и осматривался по сторонам, наслаждаясь окружающими видами. Внезапно из-за поворота появился Александр Сергеевич Пушкин в костюме того времени. «А он, и правда, кудрявый, как на всех портретах» – мысленно хихикнул я. Но моя радость быстро испарилась, когда я заметил, как он достал пистолет и направил его на меня. – За незнание «Евгения Онегина» Вы приговариваетесь к расстрелу! – сказал Пушкин и взвел курок. Я, что было сил, рванул прочь от него. Отбежав достаточно далеко, я завернул в переулок. И тут же наткнулся на мужчину в гусарском мундире. – Обозвать меня Есениным – что за бесстыдное невежество! Я вызываю Вас на дуэль! Защищайтесь! – произнес Лермонтов и обнажил саблю. И снова я побежал. По пути я столкнулся с высоченным мужиком. И только он начал было «Я достаю из широких штанин…», как я помчался дальше. «Кто это был? Маяковский, что ли? Никогда не думал, что он такой здоровенный.» Завернув в очередной переулок, я вдруг оказался в тупике. Я развернулся с намерением покинуть это замкнутое место, как дорогу преградил бородатый дядька с топором. «Это еще кто?» Я лихорадочно пытался вспомнить что-то про топор. Единственное, что пришло на ум – «Преступление и наказание» Достоевского. Мне не хотелось повторить судьбу старухи-процентщицы. В следующие пару минут переулок заполнился разными людьми, в основном, мужчинами, но было и несколько женщин. Меня схватили за руки и потащили к месту казни. Я молил о пощаде, обещал записаться в библиотеку и перечитать всю литературу по школьной программе, но толпа была непреклонна. Меня привязали к столбу и обложили вокруг хворостом. Чиркнула спичка… Сработал будильник! Я спасен! Впервые в жизни я так искренне радовался этому звуку, обычно лишь раздражавшему. В порыве эмоций я схватил будильник, прижал к своей груди и поблагодарил его за верную службу. Затем пошел умываться и собираться на работу. «Надо будет читать хотя бы по одному стиху в день, а то в следующий раз еще четвертуют. Никогда не думал, что творческие люди бывают такими жестокими в защите своих творений.» Придя на работу, я пошел сделать себе кофе. Вчерашняя парочка была уже там. – Доброе утро, Виктория Анатольевна, – произнес я, напрочь игнорируя Леху. – Доброе, Евгений. Прекрасный принц догнал свою Золушку? – Вам ли не знать?! Или желаете туфельку примерить? – Женя, привет. А со мной поздороваться? – обратился ко мне Леха. – Я с тобой даже разговаривать не хочу после вчерашнего. Из-за тебя Вадим чуть не погиб прямо на моих глазах. Опоздай я хоть на секунду… – Здрасьте, приехали. А я тут причем? Это ты наговорил ему всей той ерунды. – А зачем было шпионить за мной? Пошел бы на юбилей, как и собирался, и ничего бы этого не было. Нет, надо было подначивать меня… – Погоди-ка, ты же сам собирался прекратить все это. А теперь обвиняешь меня, почем зря, будто передумал. Ты что, правда, запал на него? – Почем зря? Да если б ты меня тогда не подговорил пойти в клуб, я бы вообще с ним не познакомился. Запал? Называй, как хочешь! Да, он мне нравится, и я ничего не могу с этим поделать. – Женя, ты в своем уме? Он – парень! – Я в курсе. Не так давно имел возможность его ощупать. – И что теперь? Сменишь ориентацию? Ты понимаешь, что многие от тебя отвернутся? – Даже ты? На этом вопросе Леха резко замолчал, потому что от его ответа зависело наше дальнейшее общение. Неизвестно, сколько бы это длилось, но тут тишину прервала Виктория. – Браво! Это была самая потрясающая интерпретация «Отелло», какую я только видела. Но на этом, пожалуй, мне лучше удалиться. Ибо лицезрение сцены удушения – не самое вдохновляющее начало дня. Ах, молилась ли ты на ночь, Евгемона? – улыбнулась Виктория и вышла из помещения. – Да, кстати, со всеми этими событиями я чуть не забыл отдать тебе кое-что, – я протянул Лехе конверт. – Там два билета на концерт твоей любимой группы с пропуском в фан-зону. – Женя… Но это же целое состояние… – Я считал, что наша дружба того стоит. Видимо, ошибался. Так что не смею больше оскорблять Вашу чистейшую нормальность своей потенциальной голубизной. «Похоже, я потерял друга. Но в чем-то он прав. Если я продолжу видеться с Вадимом, рано или поздно может дойти и до интимного. Хоть сейчас это и кажется невозможным, но я не смогу вечно отрицать свое влечение к нему. А для обычных людей отношения между двумя парнями – это гадко, противно и противоестественно. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас лучше я пойду поработаю». До самого вечера Леха со мной не разговаривал. «Если подумать, то даже не знаю, как бы я себя повел, окажись он на моем месте. В любом случае, время покажет.» К счастью, рабочий день был окончен, и я отправился домой. Я поужинал, принял душ, устроился на кровати и включил свой ноутбук. Начал было искать в интернете стихи, но моя голова была занята совершенно другим. Хоть мы и встретились с Вадимом, но я так и не узнал о нем ничего нового. И я задал в поисковике «Вадим Королев». «Ого, сколько у него однофамильцев!» В соцсетях нашлась его страничка. Как-то сразу напрягло семейное положение «все сложно». Неприятно кольнуло в груди, я отставил ноутбук, встал и подошел к окну. На улице давно стемнело, лишь движущиеся огни автомобилей свидетельствовали о том, что город еще не спит. Гадкое ощущение внутри не проходило. «Блин, почему меня это так задело? Еще недавно я сам от него шарахался и всячески пытался избегать, а теперь меня беспокоит его прошлое. Конечно, оно у него есть. Прошлое у всех есть. Я же и сам далеко не невинный мальчик. А что, если у него кто-то есть? Он же весь такой… сказочный что ли… Да и зачем ему такой идиот, как я, от которого только одни огорчения? Боже, ну что опять за бардак творится в моей голове?! Веду себя, как малолетняя школьница. Сейчас просто позвоню ему и прямо спрошу.» Я взял мобильный и набрал номер Вадима. – Привет, Женя – раздался в трубке радостный голос. – Привет, – я неосознанно расплылся в улыбке. «Ну как я могу спросить про такое»?! – Как у тебя дела? – Все хорошо. А у тебя? – Представляешь, мне сегодня приснился Сергеевич. Он собирался меня пристрелить за то, что я не помню «Евгения Онегина». Затем Лермонтов достал саблю и вызвал на дуэль. А потом все остальные поэты и писатели схватили меня с целью сжечь на костре… – Ничего себе, какая у тебя фантазия! – звонко рассмеялся Вадим. Я заразился его настроением и тоже рассмеялся. Пару-тройку минут мы так и продолжали вместе хохотать. Только успокоимся, как вдруг снова приступ смеха. – Женя, хочешь, я тебе про Онегина почитаю? – неожиданно спросил Вадим. – Хочу! – Тогда устраивайся поудобнее, а я сейчас книжку возьму. – Прямо как в детстве сказка на ночь… – мечтательно заметил я, устраиваясь на кровати. – Думаешь, тебе уже поздно для такого? – Вовсе нет. Будет очень нагло, если я скажу, что мне нравится слышать твой голос? – Женя… – засмущался Вадим. «Интересно, он сейчас покраснел? Это было бы очень мило. Теперь я понимаю папу. Смущать симпатичного тебе человека – действительно приятно.» – Все, я устроился. Можно начинать. – Хорошо, – сказал Вадим и зашелестел страницами. – Мой дядя самых честных правил… «Про ограбления, и правда, ни слова нет. Недаром Сергеевич так рассердился.» Я выключил свет, чтобы ничего не отвлекало. Просто лежал в темноте и слушал Вадима. Приятный тембр его голоса нежнейшим облаком обволакивал мое сознание. Я забыл и про страничку, и про вопрос о его прошлом. Сейчас имел значение лишь его голос. Я закрыл глаза, стремясь отключить все остальные чувства, кроме слуха. И, незаметно для себя, так и заснул с легкой улыбкой на губах. Впервые за последнее время мне ничего не снилось, и я проснулся полностью отдохнувшим. «Как же хорошо я поспал!» – потянулся я в постели. – «Я что, заснул во время разговора? Вот, блин. Вадим, наверное, обиделся. Надо будет пригласить его куда-то и извиниться. Если он, конечно, не пошлет меня куда подальше.» Я посмотрел на часы. Черт! Я проспал! Напрочь забыл вчера поставить будильник. – А ты чего меня не разбудила? – возмутился я на Подушзиллу. Но она сделала вид, будто вообще не при делах, будто самое важное занятие в данный момент – это подпиливать маникюрной пилочкой свои невидимые ногти. Следующие несколько минут я лихорадочно носился по квартире, приводя себя в порядок и собираясь на работу. «Только бы не попасться директору!» – крутилась мысль в моей голове на бесконечном повторе. Олег Петрович был очень щепетилен насчет опозданий. Время – деньги. И раз сотрудник позволяет себе приходить позже, то работодателю тоже не обязательно выплачивать ему всю зарплату. Видимо, я слишком зациклился на своей мысли, и она материализовалась. Потому что пробегая по офисному коридору и заворачивая за угол, я вдруг столкнулся с директором, чуть не сбив его с ног. «Трындец!» – Доброе утро, Олег Петрович, – произнес я, пытаясь выдавить из себя улыбку, но она получилась какая-то кривая. – Евгений, наконец-то, Вы решились почтить нас своим присутствием. Какие же невероятные природные катаклизмы помешали Вам прийти вовремя? – Я проспал, – пробормотал я, сгорая со стыда. Снова появилось ощущение провинившегося школьника, прогулявшего урок. Не хватало лишь вызвать родителей в школу, чтобы обсудить этот вопиющий инцидент. – Причина неуважительная и неоплачиваемая. И почему Вы до сих пор не на рабочем месте? – Я уже одной ногой там! И второй тоже там! – побежал я к себе, понимая, что только что лишился куска премии. До самого вечера я почти не покидал рабочее место. Не хватало еще на чем-нибудь проштрафиться. Леха ни разу ко мне не зашел. Но сейчас меня больше волновал совсем другой человек. Мне снова предстояло извиняться перед Вадимом. Один раз – случайность, два – совпадение, а три – уже закономерность. В моем же случае это больше походило на стиль жизни. «И как я все время умудряюсь наступать на одни и те же грабли»? Дома я долго собирался с мыслями, перебирая в голове слова извинения. «Эх, была не была!» Я позвонил Вадиму, и только услышал в трубке его «привет», как меня понесло: – Вадим, прости. Я снова повел себя по-свински. Сначала вынудил тебя читать мне вслух Пушкина, а потом заслушался и не заметил, как заснул. Мне так хорошо спалось, как никогда. Я еще утром хотел извиниться, но оказалось, что я проспал, потому что забыл вечером поставить будильник. Спешил на работу и чуть не сбил с ног директора. Я думал, что он меня уволит,но все обошлось штрафом. В общем, мне очень стыдно, и я готов понести самое тяжелое наказание… – Женя, у тебя все? Можно мне хоть слово сказать? – рассмеялся Вадим. – Ой! Да, конечно. – Я предполагал, что ты можешь заснуть под монотонное чтение. Так что через несколько минут спросил, не спишь ли ты, но ты уже не ответил. Я пожелал тебе спокойной ночи и тоже спать пошел. Все нормально, не переживай так. – Ну все равно… Это как-то… – Раз такое дело, то в качестве извинения могу ли теперь я тебя пригласить? – Куда? – В одно хорошее место. Правда, там приветствуется дресс-код. – Пиджак с галстуком? Что-то мне уже страшно. – Не боись. Я ведь тоже там буду. Прорвемся! – Ладно, я согласен. Даже по телефону Вадим распространял такую радостную ауру, что хотелось согласиться с любым его предложением. Если бы он сейчас предложил прыгнуть со скалы, еще не факт, что я смог бы отказаться. Но этот дресс-код реально меня взволновал. «Наверняка, это будет какое-нибудь шикарное и дорогое место», – я открыл шкаф с целью найти подходящую одежду. – «Дожился, уже и надеть нечего. Придется ехать за новым костюмом. Не могу же я перезвонить ему и озвучить девчачью отговорку». Следующие пару дней я пытался через интернет освоить правила этикета. Но это невероятное количество тарелок, ложек, вилок, ножей и различных бокалов никак не хотело умещаться в моей голове. «Какой умник напридумал к каждому блюду свои особые приборы? Это вообще реально запомнить? Хотя, Вадим, наверное, уже не первый раз там будет. Он уж точно знает все тонкости. Значит буду просто повторять за ним. Авось, не опозорюсь.» И вот настал день «Х». Я стоял возле здания ресторана и ощущал себя нищебродом. Даже снаружи место выглядело так, что мне было неловко находиться рядом. Через несколько минут подъехало такси. Открылась дверь, и оттуда, как в замедленном кино, вышел Вадим. В черном кашемировом пальто, с гладко зачесанными назад волосами, со своей благородной аурой он выглядел по крайней мере как граф или герцог, а то и вовсе как принц. Рядом с этим ангелом я смотрелся не лучше, чем село не асфальтированное. Вадим подошел ко мне, улыбаясь. Я изо всех сил боролся с желанием его обнять, прижать к себе покрепче и никому не показывать. Быть таким прекрасным – противозаконно! – Добрый вечер, – протянул мне Вадим руку для приветствия. – Добрый, Ваше Величество, – неожиданно произнес я, пожимая его руку. «Я что, сказал это вслух»? – Женя, ты чего? – Ну, просто ты такой… – Какой? – Вадим смотрел мне прямо в глаза. «Такой, что если я сейчас не отвернусь, то наброшусь на тебя и зацелую. И мне будет все равно, увидит ли меня кто-то, посчитают ли геем»... – Мне неловко такое говорить… – ответил я, невероятным усилием заставив себя отвести от него взгляд. Я решил сменить тему: – Никогда не бывал в таком шикарном месте, даже страшно туда заходить. – Все когда-нибудь бывает в первый раз. Просто следуй за мной. Если что – я прикрою, – подмигнул мне Вадим. Мы зашли в здание. Внутри обстановка была еще роскошней, чем снаружи. К нам подошел сотрудник, помог снять верхнюю одежду и унес ее в гардероб. Я был в костюме, но почему-то почувствовал себя голым. – Новый костюм? – спросил вдруг Вадим. – Нет. С чего ты взял? – Так вон же этикетка болтается, – указал он мне на воротник. – Где? – я схватился за воротник в поисках злосчастной этикетки. – Я же вроде все их поотрывал. – Попался! – рассмеялся Вадим. – Ах, ты ж… – Женя, расслабься. Тут никто тебя не покусает, если ты в чем-то ошибешься. Легко ему было говорить, а я нервничал как перед экзаменом на профпригодность. Мы прошли к администратору. Или распорядителю. Короче, к тому, кто распределяет столики. Вадим заговорил с ним. «Они что, по-французски говорят?» Вадим так непринужденно себя вел, как будто часто здесь бывал. Нас провели к столику и вручили меню. Я открыл его, поглядел на изобилие французских слов и закрыл. – Вадим, выбери что-то на свой вкус, а то меня даже названия вгоняют в ступор. – Хорошо. Надеюсь, тебе понравится. Он подозвал официанта и снова стал беседовать по-французски. Официант принял заказ и ушел. Но вскоре вернулся с бутылкой вина. Сначала налил немного, чтобы Вадим попробовал, а затем, получив согласие, наполнил бокалы нам обоим. Прямо, как в кино. Мы подняли бокалы, чокнулись и выпили «за встречу». Хм, приятное вино. Наверное, дорогое. – Как твоя рука? – вдруг вспомнил я недавний инцидент. – Уже нормально. Правда, пару репетиций пришлось пропустить. Хорошо, что пострадала левая, а иначе пришлось бы туго. – Извини… – Женя, тебе еще не надоело извиняться? – Просто мне кажется, что я только и создаю поводы для дальнейших извинений… – Знаешь, что надо делать, когда кажется? Давай, я сам буду решать, за что тебе извиняться, ладно? – Ладно, – согласился я и попытался сменить тему: – Ты так лихо с официантом общался. Хорошо знаешь французский? – Не очень. Так, на уровне заказа в ресторане или местонахождения в городе. Мы иногда принимаем участие в международных конкурсах, вот и пришлось выучить. Английский я знаю гораздо лучше. – Правду говорят, что твоя мама – балерина? – Да, но она уже давно не выступает. Они с папой как раз и познакомились на ее выступлении. Его на балет, практически, насильно притащили. Но когда он увидел маму, то сразу стал ее преданным поклонником. – А почему ты выбрал бальные танцы, а не балет? – Все случилось само собой. Когда мне было где-то 4 года, родители подумывали отдать меня в какой-то кружок или секцию. Как сейчас помню, включил телевизор, а там пара танцевала вальс. Они так порхали по паркету, будто парили в воздухе. Я смотрел, не отрываясь. Потом громко позвал маму, и, показывая на телевизор, сказал: «Я тоже так хочу!». С тех пор и танцую… Я слушал Вадима, а в голове наглейшим образом рисовался его образ в трико: это стройное тело, обтянутое тоненькой эластичной тканью… «Как же я хочу к нему прикоснуться!» Вадим рассказывал о себе, а я смотрел на его губы, мечтая провести по ним языком. Я положил руку на стол и медленно стал продвигать ее в сторону Вадима. Еще несколько сантиметров, совсем немного, и можно дотронуться до его руки... И тут, как гром среди ясного неба, появился официант. Я резко отдернул руку назад, чуть не перевернув бокал с вином. «Какого лешего он приперся именно сейчас? Не мог подождать хоть пару минут»? Но официант с невозмутимым видом поставил перед нами тарелки с едой и удалился. Я посмотрел на тарелку. На ней лежало шесть ракушек, красиво сервированных. «Нет! Только не это»! Это были устрицы. Не то, чтобы я что-то имел против моллюсков. Но у моего организма была одна странная особенность – ощутив во рту что-то мягкое и скользкое, у меня тут же возникал рвотный рефлекс. Я даже грибы мог есть только мелкие и хорошо прожаренные. А теперь передо мной лежало шесть потенциальных причин моего публичного позора. Вадим так хотел сделать мне приятное, и я не смог возразить. Да и поздно уже было перезаказывать. Похоже, грабли были привязаны к моим ногам, иначе невозможно постоянно на них наступать. – Вадим, а как правильно есть это чудо природы? – спросил я, пытаясь как можно дальше оттянуть предстоящие мучения. – Сначала ножичком надо аккуратно подрезать вот так, потом сбрызнуть лимонным соком и вперед, – Вадим ловко проделал все сказанные операции и с удовольствием съел устрицу. Ну ладно, поковырять ножиком, сбрызнуть соком – еще куда ни шло. Остался последний шаг. Я неуверенно поднес злосчастную ракушку ко рту, сделал глубокий вдох-выдох, и с мыслью «первый пошел» втянул в себя моллюска. Мое тело вздрогнуло. Мозг получил сигнал о инопланетном вторженце и скомандовал о его немедленном изгнании. Если уж выбирать между спокойствием Вадима и желанием избавиться от этой сомнительной еды, то я предпочел первое. Неизвестно, откуда у меня взялось столько силы воли, но я все-таки проглотил это существо. Я взял бокал и выпил вина, стараясь стереть из памяти жуткие ощущения от пребывания устрицы во рту. «Женя, держись. Еще пять, и этот ад закончится.» Дальнейшую часть ужина я был сосредоточен лишь на том, как бы задержать проглоченных моллюсков внутри желудка. Мне было не до разговоров, не до фантазий, особенно эротических. Я боялся потерять бдительность. Наконец-то, последний пришелец перекочевал в мой организм. Мне уже не хотелось никакого десерта, только бы побыстрее уйти отсюда. На этом испытания не закончились. Принесли счет. Вадим собирался сам расплатиться, но я стал настаивать, чтобы разделить счет пополам. Ну не мог я допустить, чтоб за меня платили. Из-за какой-то бумажки чуть с Вадимом не поссорились. Он все же согласился разделить. Я глянул на счет. «Ядрен компот! Этих устриц точно с другой планеты привезли». Хорошо, что я предусмотрительно снял с карточки подходящую сумму. После уплаты оброка осталось впритык на такси, и я – банкрот. Всю дорогу домой мы провели в молчании. Я все еще пытался подавить нарастающую революцию в желудке. К тому же так некстати обострился финансовый вопрос. Что-то я в этом месяце неслабо потратился. Билеты, новый костюм… Даже та премия растаяла как прошлогодний снег. «Придется затянуть поясок, а то не хватит заплатить за квартиру.» Вадим, казалось, тоже был в своих мыслях. Такси остановилось возле его дома. Мы вышли из машины, а потом еще некоторое время стояли молча у подъезда. – Женя, тебе не понравилось? – нарушил молчание Вадим. – Та нет, все хорошо. Просто я не привык к таким местам… И снова нависла неловкая пауза. Я стоял, потупив взор, не смея взглянуть на Вадима. – Пожалуй, я пойду… – я отвернулся от него, собираясь уйти. – Женя, – Вадим взял меня за руку, и я остановился. Только я было повернулся узнать причину, как Вадим неожиданно приблизился и поцеловал меня в уголок губ. Я так и замер на месте. Не встречая сопротивления с моей стороны, Вадим поцеловал меня в губы. Я закрыл глаза, боясь даже лишний раз вздохнуть, чтоб не нарушить такой момент. Все тягостные мысли отступили на дальний план. Захотелось ответить на его поцелуй. Я зашевелил губами, пытаясь передать ему хоть часть испытываемой мною радости. И вдруг, как на зло, желудок выдал свое последнее китайское предупреждение. «Черт! Только не сейчас!» Я отпихнул от себя Вадима, закрыл рукой рот и со всех ног убежал скорее прочь. Скрывшись из зоны видимости Вадима, я добежал до ближайшей урны и меня вывернуло. «Чтобы я еще раз ел этих устриц… Да ни в жизнь»! Желудок освободился от пришельцев, но все еще продолжал возмущаться за устроенные ему испытания на прочность. Я шел домой пешком, вспоминая, что в аптечке вроде был активированный уголь. На душе появилось гнетущее чувство, что я снова сильно напортачил. Испортить такой момент… Дома я нашел уголь, вроде немного полегчало. Хотелось позвонить Вадиму, но на ум не приходили никакие слова. Я полночи не мог заснуть, пытаясь придумать способ извиниться. Утром еле разлепил глаза. Днем пытался сосредоточиться на работе, но все мысли были о Вадиме. Я несколько раз набирал его номер, но он не отвечал. Если бы сбрасывал звонки, то я бы знал, что он хоть обратил на них внимание. А так он либо не видел их, либо сознательно игнорировал. От последней мысли мне стало совсем не по себе. После работы я сел в маршрутку, но почему-то вышел на остановке Вадима. Пришел к его подъезду и стал ждать. Прождав до полдвенадцатого вечера, я ни с чем ушел домой. Хоть на улице и было холодно, но я старался этого не замечать. На следующий день повторилось то же самое с тем же успехом. Третий день не отличался от предыдущих двух. На четвертый я снова пришел на свой пост в ожидании Вадима. «Если продолжится в том же духе, то не ровен час подхватить простуду или воспаление легких.» Вдруг вдалеке замаячила знакомая фигура со светлыми волосами. Я потер глаза, не мираж ли это. Нет, фигура все еще приближалась. Я пошел ему навстречу. – Вадим… ты пришел… – Женя, тебе лучше уйти. – Почему? Я так хотел тебя увидеть. Каждый день приходил сюда после работы и ждал до ночи… – Пожалуйста, перестань. Только я пытаюсь забыть всю эту историю, ты вдруг даешь мне новую надежду, но стоит мне в нее поверить, как ты тут же выбиваешь мне почву из-под ног. Если я – гей, а ты – нет, то это не дает тебе права издеваться надо мной. – Я не … – Зачем тебе все это? Тебя же от меня тошнит! – Дело не в тебе. – А в чем? – Ну, в первый раз, признаю, это было нервное. А во второй – это все проклятые устрицы. Мой организм не воспринимает такую скользкую еду. – Так зачем ты их ел? – Потому что ты пригласил меня в такое роскошное место. Я не хотел показаться капризным и переборчивым, и всячески пытался удержать их в организме, но в самый ответственный момент мой желудок окончательно взбунтовался. И я убежал, чтоб ты не видел, как меня выворачивает… – Это уже не имеет значения. Тебе же все равно подобные отношения неприятны. Вадим прошел мимо меня к подъезду. Я пошел за ним следом. Как только он остановился и достал из кармана ключи, я положил ладонь ему на плечо. – Вадь… – Что еще тебе от меня нужно? – Вадим повернулся и посмотрел на меня таким грустным взглядом, что у меня даже сердце сжалось. «Что мне нужно? Вот что!» Я обнял ладонями его шею, запустив немного свои пальцы в его волосы на затылке, наклонился к нему и поцеловал в губы. Мягко, нежно, почти невинно. Как будто он не человек, а хрупкий цветок. Как первый подснежник: невероятно сильный, чтобы пробиться сквозь мерзлую землю, но в то же время очень ранимый, что одним неосторожным движением можно его ранить, а то и вовсе сломать. Я продолжал целовать его губы, дожидаясь реакции, но он не шевелился. Тогда я стал хаотично целовать его лицо. Мой мозг не смог подобрать подходящие слова извинения, так что я просто доверился своему телу. Я снова вернулся к его губам. Вадим, наконец, ответил на поцелуй, и у меня по телу аж мурашки пробежали. Такая опьяняющая нежность… Я даже захмелел слегка. Пикнул домофон. Этот звук меня вмиг отрезвил, и я отступил на шаг назад. Из подъезда вышла женщина и прошла мимо нас. – Такой ответ тебя устроит? – спросил я, когда мы вновь остались одни. – Ага… – ответил Вадим, расплывшись в улыбке. Его взгляд был разомлелым, будто он опьянел. – Может сходим как-нибудь в кино? – Ага… – Я позвоню? – Ага… – Вадь, ты знаешь какие-нибудь другие слова, кроме «ага»? – рассмеялся я. – Ага… – Мне уже пора. А ты береги себя. И больше не игнорируй мои звонки, ладно? Приятного тебе вечера и спокойной ночи. – Ага… Я пошел домой. «Надеюсь, он сегодня больше никуда не пойдет с этими своими «ага»…», – подумал я и рассмеялся. Дома я долго стоял под горячим душем, пытаясь, наконец, отогреться. Потом укутался в одеяло и заснул, перед сном еще раз вспомнив все его «ага».