Любимая «девушка» Евгения Сорокина

POV Евгений Говорят, мол, не везет в картах – повезет в любви. С азартными играми у меня изначально не сложилось. Вернее, моя удача была какая-то неправильная: когда на корпоративах устраивали лотерею, где была пара десятков выигрышных билетов и один пустой, то именно эта «пустышка» всегда доставалась мне. Я помнил, как мама лепила пельмени и ради прикола делала несколько штук соленых или острых. И кому же доставались все эти стремные пельмени? Конечно, мне, причем, даже если я пытался стырить пельмень с тарелки кого-то из родителей. Так что в денежных авантюрах у меня и мысли не было участвовать – не хватало еще в долги влезть. Впрочем, личная жизнь от этого более успешной не стала. Из великого множества девушек на этой планете мое тело выбрало себе парня, и это наваждение никак не проходило. «Что-то меня порядком вымотали все эти переживания. Пожалуй, надо сделать перерыв годика на два-три. Глядишь, со временем и попустит. А пока лучше заняться своим материальным благополучием. Как говорится, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.» По щучьему веленью, по моему хотенью, на столе меня ждал новый заказ. «Как же я люблю четкую формулировку, вплоть до цветовой гаммы и мелких нюансов. Сразу появляется столько энтузиазма выполнить все в лучшем виде, даже сделать два-три варианта.» И я с головой окунулся в работу, полностью абстрагировавшись от окружающего мира. Неизвестно, сколько времени прошло, я не следил за часами. Зазвонил мобильный, и я, не глядя, ответил на звонок. – Привет, – прозвучал в трубке приятный голос. – Привет, – машинально ответил я. – А кто это? – Вадим. – Какой Вадим? – мыслями я все еще был в работе. – Которого ты с Надей перепутал, – спокойно ответил Вадим. – Ой! – меньше всего я ожидал его звонка. Сбросить вызов было бы ребячеством, но и продолжать беседу я не мог: слова комом застряли в горле. Я тупо молчал в трубку. – Женя, ты еще здесь? – Д-да. Я… это… пытался позвонить… – неуверенно промямлил я. – Я был на лекции и не мог ответить. У тебя что-то случилось? – Ничего. Просто… – я замешкался. Что-то разговор не клеился. «Я – взрослый мужик и явно старше него, но почему-то ощущал себя закомплексованным подростком. Соберись, тряпка! Ты же сам хотел быть активнее.» Я сжал всю волю в кулак и вдруг выпалил: – Может, встретимся? – Зачем? – все тем же спокойным голосом спросил Вадим. – Ну… Я должен извиниться перед тобой. – Женя, в этом нет необходимости. Все в порядке. – В каком это порядке? Я повел себя как безмозглый дурак: испугался, убежал, прятался, наговорил всякой ерунды по телефону. И это, по-твоему, нормально? Да нифига это не нормально! Не могу я так. Мне стыдно за свое поведение, и я хочу извиниться. Но делать это по телефону не годится, нужно при личной встрече. Так что я буду ждать тебя сегодня вечером в 19:30 на площади Пушкина возле памятника. Я понимаю, что после всего тебе, наверное, будет неприятно видеть идиота вроде меня, но я все равно буду ждать. Если придется, то аж до самой ночи. Вопросы есть? Вопросов нет! Конец связи. «Ёшки-матрешки, и что это было?! Язык мой – враг мой. Опять я на эмоциях наговорил бог знает чего. Хотя… Если подумать, я ж и так собирался с ним встретиться и извиниться. Но сегодня – это как-то слишком быстро.» Я рухнул лбом на клавиатуру и тяжко вздохнул. – Осваиваешь новый метод скоростного набора – лбом? – зашел ко мне Леха. – Чего тебе надобно, старче? – спросил я, не отрывая головы от клавиатуры. – Ну уже два часа по полудню, а ты, наверняка, еще не обедал. Я ж тебя знаю, как втянешься – напрочь выпадаешь из этого мира. Так что вставай, пчелка моя, и пожужжали за медом. – Что-то у меня нет аппетита. – Ничего, выйдешь на воздух, глядишь, аппетит и нагуляется. Или ты так расстроился, что не смог дозвониться? – пошутил друг. – Ничего я не расстроился! – возмутился я и вскочил со стула. – И вообще, он сам перезвонил, и я сдуру назначил ему встречу, – «Вот черт, сам же и спалился.» – Оп-па! И когда состоится сие грандиозное событие? – Сегодня после работы у памятника Пушкину. Только я даже не уверен, придет ли он. – Так это у тебя предсвиданческий мандраж? – Не издевайся! И без тебя тошно. – Жень, да не заморачивайся ты так. Пошли лучше пожуем чего-нибудь, а то мне одному скучно. – Только при условии, что ты не станешь мусолить эту тему. – Эх, ну ладно. По мере приближения конца рабочего дня во мне нарастало волнение. Как будто я сидел в приемной стоматологии: чем ближе была моя очередь, тем больше возникало желания встать и убежать куда подальше. «Может не ходить никуда? Нет, нельзя. В конце концов надо отвечать за свои слова. Тем более, что он вообще может не прийти. После всего случившегося я бы на его месте не пришел. Тогда и волноваться не о чем. Подумаешь, постою пару часов на улице, подышу воздухом. Не все же время сидеть перед компьютером, уставившись в монитор.» И вот я стоял возле памятника Александру Сергеевичу. На часах было 19:25. Еще пять минут. Чего-то вдруг вспомнилась песня в исполнении Людмилы Гурченко из старого кинофильма. «Пять минут, пять минут – это много или мало?» Я пытался вспомнить остальные слова, но что-то памяти не было совсем. 19:30 – Момент истины – никто не появился. 19:35 – Пять минут – полет нормальный. 19:45 – Пятнадцать минут вежливости истекли, и студентам могли бы сваливать с лекции, пока препод на шестнадцатой минуте вдруг не появился. 20:00 – Мне стало скучновато, и в голову полезла всякая чушь. «Здравствуйте, дорогие телезрители. В эфире программа новостей. И у нас прямое включение с площади Пушкина, где наш корреспондент Евгений Сорокин ждет встречи с парнем. С каким еще парнем?! Он мне не парень. Ну, вернее, он – парень, но не мой. Что я несу?! Короче, проехали.» Начало девятого… Александр Сергеевич Пушкин – великий русский поэт. Я попытался вспомнить что-то из его творчества. В школе ведь много всяких стихов учили, а потом все забылось. Как там было? – У лукоморья дуб зеленый, Златая цепь на дубе том. И днем, и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом. Идет направо – песнь заводит, Налево – сказку говорит. Там чудеса, там леший бродит, Русалка на ветвях сидит… Дальше память меня подвела. Даже удивительно, что так много вспомнил. А ведь в школе весь этот стих наизусть учили. Еще мне нравилось произведение про моего тезку Онегина, так легко читалось. Да и герой был очень похож на меня: тоже долго не мог определиться, что ему надо, а когда понял – было уже поздно. «Интересно, это у всех Евгениев так? Как же там начиналось? Вроде что-то про дядю…» – Мой дядя самых честных грабил. Когда ж не в шутку занемог, Он воровать других заставил… Я рассмеялся. «Интересная интерпретация. Но сдается мне, что Пушкин не был таким ушлым в своих произведениях.» Дальше я не смотрел на часы, а просто вспоминал все подряд стихи. Даже стал немного обсуждать их сам с собой. Все равно многие люди ходили с handsfree, так что разговор с самим собой был уже в порядке вещей. – Белеет парус одинокий В тумане моря голубом. «И чего там дальше? Стих ведь короткий, а я и половину вспомнить не могу. Память хуже девичьей. Надо будет в следующий раз у родителей взять пару книжек со стихами и перечитать.» Я вспомнил только последние две строчки: – А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой. Так красиво звучит. Но, по-моему, это совсем не Пушкин. Может, Есенин? – Это Лермонтов. Я обернулся на голос и увидел перед собой Вадима. Он был в обычной одежде, а его светлые распущенные волосы слегка прикрывали лицо. Ну, парень парнем. Как его можно было принять за девушку?! К моему удивлению, волнение хоть и осталось, но теперь оно было радостным. Черт, я, и правда, был рад, что он пришел. «Какой же он красивый! Только эти волосы снова мешают». Я потянулся было рукой, чтобы убрать ему волосы с лица, как в то утро, но на полпути опомнился и опустил руку ниже, протянув для приветствия. – Добрый вечер. – Добрый вечер. Я не опоздал? – Вадим пожал мою руку. Такая теплая рука, почти горячая. – Отнюдь. Я и сам пришел всего пару минут назад, – сочинял я, а сам был не в силах отпустить его руку – единственный источник тепла. От долгого ожидания я уже порядком подмерз. Чай, не май месяц. – Я так и понял по твоим ледяным рукам, – ответил Вадим, еле сдерживая улыбку. – Та это меня Сергеевич заболтал совсем, – я кивнул в сторону памятника. – Он же как заведется – не остановишь. Кстати, ты голоден? Я тут знаю вполне приличное кафе… – А как же Сергеевич? Его не позовешь? – Да ну его! Тоже мне радушный хозяин: позвал в гости, а сам даже чаю не предложил, – возмущался я на памятник, как будто он, и правда, был мне должен. «Что за бред я несу?!» – Женя, ты так и будешь держать мою руку? – Ой! – спохватился я и отпустил. – Прости… я это… случайно… – я тяжко вздохнул. – Может уже пойдем? Всю дорогу к кафе мы шли молча. Если честно, я не знал, о чем говорить. И постепенно начал волноваться, может ему не понравится, и тогда весь мой план извинения пойдет насмарку. Не то, чтобы я совсем уж не умел готовить. Сделать бутерброд, нарезать простенький салат, пожарить картошку или сварить пельмени – это без проблем, а вот борщ или голубцы – это для меня было китайской грамотой. Так что я частенько покупал готовую еду в магазине, чтобы дома только разогреть. А иногда я ходил в «Домашнюю кухню», собственно, куда мы сейчас и направлялись. – Никогда не был в таком месте, – сказал Вадим, заходя в здание. Именно этого я и боялся. «Наверное, подумал, что я привел его в дешевую забегаловку». – Ну, можем пойти в другое место… – Женя, какое у тебя отчество? – Кириллович. А что? – А я было подумал, что Сергеевич, раз уж ты мне даже чаю не предлагаешь, – улыбнулся Вадим. «Почему он так мило улыбается, когда я только и делаю, что туплю»?! Мы зашли в туалет помыть руки, а затем прошли в зал, взяли подносы и стали выбирать себе еду. На кассе Вадим потянулся было за кошельком, но я его остановил: – Сегодня я угощаю. Я рассчитался. Мы прошли к свободному столику и сели друг напротив друга. Я как-то растерялся, о чем разговаривать, и над столом нависло неловкое молчание. Я уставился в свою тарелку. Вадим первым прервал тишину: – Женя, расскажи о себе. – А? Да, хорошо. Меня зовут Евгений Сорокин, мне 25 лет, работаю веб-дизайнером в рекламном агентстве… – Ты всегда такой официальный? – улыбнулся Вадим. – Ну я… как-то растерялся… – я поднял глаза и посмотрел на Вадима. «Прекрати так улыбаться! Если ты продолжишь, я ж не смогу с тобой распрощаться.» Чтобы отвлечься хоть на секунду от навязчивых мыслей, я окинул взглядом зал и посетителей. «О, нет! Только не это!» В районе кассы находилась величественная Виктория Анатольевна, а рядом с ней радостный Леха, светящийся от счастья, как начищенный пятак. Они прошли к столикам, не замечая меня, и сели через один стол от нас с Вадимом. «Теперь мне точно кусок в горло не полезет». – Женя, что с тобой? Ты побледнел. – Померещилось вдруг… Не обращай внимания. – Можно тебя спросить? – Спрашивай. – А как ты узнал про концерт? «Вот и все, приехали. Почему всякая фигня притягивается друг к дружке, нарастая как снежный ком, а потом обрушивается разом лавиной? Почему из всех вопросов он выбрал именно тот, на который я не могу ответить? И самое странное – почему меня так беспокоит, что он обо мне подумает? Я же собирался забыть всю эту историю. Еще и ляпнул «сегодня я угощаю». Как будто в следующий раз я позволю ему за себя платить, как будто вообще будет этот следующий раз. Я что, теперь хочу с ним еще раз увидеться? Как-то мне не по себе…» – Прости, мне надо отлучиться на минуточку… Я зашел в туалет, умылся холодной водой, стараясь привести себя в чувство. Глянул на себя в зеркало – я, и правда, был бледным. «Наверное, сахар в крови упал, надо бы хоть что-то поесть. Но тогда придется ответить на его вопрос. Я не уверен, что из этого хуже». – Решил поправить макияж? – услышал я голос Лехи возле себя. – Какого черта ты здесь делаешь? Ты же на юбилей собирался. – Ну не каждый же день у моего друга свидание с парнем. Мне же интересно… – Я тебе не дежурный клоун! Интересно ему… Еще и Викторию привел. Вам что, больше делать нечего, чем следить за мной? И никакое это не свидание! – А что это? Что-то не очень похоже на деловую встречу, когда он так тебе улыбается. Кстати, он, и правда, слишком смазливый, как для парня. – Прекрати! Чего ты этим добиваешься? – Жень, ну ты же все равно собирался со всем этим покончить. Тогда в чем проблема? Чего ты торчишь тут вместо того, чтобы расставить все точки над «ё»? – Я уже и сам не знаю. Сперва вообще боялся приходить на эту встречу, а потом как дурак обрадовался, что он все-таки пришел. Хотел прекратить все это, а теперь переживаю, что он обо мне может подумать. Как на зло он еще и про концерт спросил. И я снова как идиот прячусь в туалете. Ну как я могу ему ответить, что меня пригласила туда бывшая девушка?! Что я увидел его выступление и так завелся, что переспал с бывшей, чтобы доказать себе свою нормальную ориентацию, но так и не смог кончить, пока не подумал о нем. Как ему объяснить, что мое тело на него реагирует, но я не собираюсь становиться чертовым геем? – опять меня понесло. Все это время Леха делал пальцами какие-то знаки. – И что ты мне пальцами пытаешься показать? Я обернулся назад. В дверях стоял Вадим. Похоже, он все слышал, потому что как-то переменился в лице. Мне вдруг стало тяжело дышать, как будто меня, и правда, накрыло лавиной. – Вадим, ты все не так понял… – попытался я оправдаться, но Вадим уже ушел. «Да что ж такое творится?! Это уже не просто страшный сон, а какой-то апокалипсис. Нет, я должен что-то сделать»! Я вернулся в зал, схватил свою куртку и выбежал на улицу за Вадимом. Он уже ушел довольно далеко, но еще оставался в пределах видимости. Я пошел за ним, ускоряя шаг. В какой-то момент у меня появилось странное ощущение, и я оглянулся в другую сторону. Вдалеке мчалась иномарка странными зигзагами. И пока мой мозг обрабатывал эту информацию, тело инстинктивно рвануло за Вадимом. Какое там самое быстрое животное? Гепард? В тот момент я бы и гепарда обогнал – в жизни так быстро не бегал. Я почти догнал Вадима, как он уже ступил на проезжую часть, переходя дорогу. В последний момент я схватил его за руку и резко дернул на себя. В следующую секунду мимо пронеслась та самая иномарка, обрызгав нас грязью из лужи. – Очки себе купи вместо прав, Шумахер недоделанный! – крикнул я вслед водителю. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, дыхание было частым от быстрого бега. Я держал Вадима в объятиях, прижимая к себе, и боялся его отпускать, чтобы с ним еще чего не случилось. За те несколько мгновений весь мой мир перевернулся. «Каким же я был дураком?! Вел себя как дите малое, прятался, боялся. И кого? Этого хрупкого мальчишки? Даже страшно представить, что было бы, опоздай я хоть на секунду». – Ты там живой? – обратился я к Вадиму, все еще не разнимая рук. – Не знаю, – дрожащим голосом ответил Вадим. – Ну ладно, я дурак, и на эмоциях бред несу. Но ты то чего на дорогу не смотришь? А если бы я не успел? – Женя, прости… – Вадим, это ты меня прости. Если в следующий раз тебе что-то не понравится, то лучше врежь мне разок по морде лица, а не лезь под машину. Договорились? – Ага. – Пожалуй, на сегодня хватит впечатлений. Пошли, провожу тебя домой. – Женя, не надо, я могу и сам. – Ну конечно! Ты уже сам только что переходил дорогу. И смотри, чем это чуть не закончилось. Раз уж я спас тебе жизнь, то теперь она принадлежит мне. Так что попрошу без возражений! Я взял Вадима за руку, но он вскрикнул от боли. Так что сначала пришлось заехать в пункт скорой помощи. Слава богу, вывиха не было, всего лишь растяжение. Затем я вызвал такси. Вадим продиктовал водителю адрес. Почему-то название улицы показалось мне знакомым. Мы сидели на заднем сиденье. Я держал Вадима за запястье здоровой руки и боялся отпускать. Пока мы ехали, я смотрел в окно, но чувствовал, что он улыбается. Изо всех сил я боролся с желанием посмотреть на него, чтобы не повадно было его обнять. «Погодите-ка! А чего мы едем в мою сторону»? И только я было решил возмутиться вслух, как такси свернуло во двор. Вот уж действительно мир тесен. Вадим жил всего в трех остановках от меня. Машина остановилась. Мы вышли, я рассчитался и отпустил такси. Хотелось попрощаться без свидетелей. А домой можно и своим ходом. Мы подошли к подъезду. Опять нависло неловкое молчание. – Женя, спасибо тебе за сегодня. – Да уж, насыщенный получился вечер, – я обнял ладонями его лицо, чтоб наши взгляды встретились. – Пообещай мне всегда смотреть на дорогу перед тем, как переходить. – Хорошо, обещаю… Снова в голову полезли странные мысли. Большим пальцем я провел по его губам. Вадим не шелохнулся, но что-то во взгляде… Я двинулся к нему. И когда между нашими губами осталась всего пара сантиметров, я вдруг опомнился и увернулся. – Уже поздно, я пойду… – на автомате сказал я и пошел прочь, стараясь не оглядываться. «Ну и что это было?! Я что, собирался его поцеловать? Нет, это все адреналин. Да, вот именно. Как там называется? Эффект висячего моста? Когда в экстремальной ситуации прилив адреналина человек воспринимает как влюбленность. Какую нафиг влюбленность? Это просто адреналин и нервы. Пожалуй, надо пройтись домой пешком, проветрить голову.» Придя домой, я все еще обдумывал происшедшее. Как-то все вдруг переменилось. Я достал мобильный и, наконец-то, записал номер Вадима в список контактов. Хоть я и так его помнил наизусть, но каждый раз набирать… Я вдруг захотел ему позвонить и услышать его голос, но подумал, что, возможно, он уже спит. Так что просто набрал и отправил ему смс «Спокойной ночи», и в конце даже смайлик поставил. Это было так по-детски. Через минуту пришел ответ «И тебе сладких снов» тоже со смайликом в конце. Мои губы растянулись в улыбке. – А ты чего лыбишься? – сказал я Подушзилле. – Я всего лишь проверяю, как он добрался домой. Ничего такого. И вообще, это не твое дело. «Ну да, ну да…» – отвечала Подушзилла и втихаря посмеивалась. Я отвернулся от нее и устроился спать. Перед сном еще раз двадцать перечитал его смс с глуповатой улыбкой на лице, а потом так и заснул с мобильным в руке.