Любимая «девушка» Евгения Сорокина

POV Евгений – Встать! Суд идет! – произнесла секретарша. Все поднялись со своих мест, я в том числе, и в зал зашел Олег Петрович в судейской мантии. – Председательствует его честь Королев Олег Петрович. – Прошу садиться, – сказал Олег Петрович, сев в судейское кресло. У меня от его слов аж ноги подкосились, и я рухнул на стул. Даже в обычной одежде я его боялся, а в этой мантии так вообще. – Слушается дело Евгения Сорокина о совращении Вадима Королева и склонении его к гомосексуальным отношениям, – продолжила секретарша и зачитала список присутствующих на заседании. – Слово предоставляется обвинению. В качестве прокурора выступала Виктория Анатольевна. С распущенными волосами, в своем ярко-красном платье она выглядела дьявольски прекрасной и столь же ужасной. Мне вдруг захотелось стать жалкой бактерией, которую можно разглядеть лишь под микроскопом. – Я знакома с подсудимым довольно давно, и за это время у него не было серьезных отношений. Когда дело доходило до выяснения чувств, то оказывалось, что подсудимый ничего не чувствовал. Из этого следует вывод, что подсудимый лишь нагло использовал людей в своих корыстных целях. То же самое произошло с Вадимом. Сначала подсудимый подцепил его в клубе и вскружил неопытному юноше голову, потом всячески изматывал психику парня, а после новогоднего корпоратива и вовсе воспользовался доверчивостью Вадима для ублажения своих сексуальных потребностей… Я слушал Викторию, опустив взгляд и уставившись в стол. Казалось, если я подниму голову хоть на сантиметр и встречусь глазами с Олегом Петровичем, то окаменею, словно от взгляда Медузы Горгоны. Да и обвинительная речь каждым словом била меня, будто обухом по голове. Я бы возразил, но против правды не попрешь. – Обвинение вызывает свидетеля Алексея. – Как это? Леха ведь должен быть на стороне защиты! – возмутился я, хватаясь за спасительную соломинку. – Подсудимый, Вам слова не давали! – грозно произнес Олег Петрович и стукнул деревянным молотком по подставке, от чего я аж подпрыгнул на стуле. – Я всегда считал подсудимого своим другом, – давал показания Леха. – У него были отношения с женщинами, но в последнее время он будто съехал с катушек. Я заметил, что он плохо выглядел, и зашел его проведать, так он бросился обниматься, а потом и вовсе начал меня домогаться. Пришлось защищать свою честь от посягательств. – Ваша честь! – вмешалась Виктория. – Факты прямо говорят о том, что подсудимый пошел по наклонной и не собирается исправляться. – Суд выслушал все обстоятельства дела и готов огласить вердикт, – резюмировал Олег Петрович. – Встать! Оглашается приговор! – раздался голос секретарши, и все поднялись со своих мест, включая меня. – Погодите! – возмутился я. – А как же дать слово защите? Даже смертникам полагается последнее слово. – Подсудимый, неужели Вам есть, что сказать в свое жалкое оправдание? – голос судьи заставил меня усомниться в своих намерениях, даже слова в горле застряли. – Э… ну… я, конечно, виноват… но… – Никаких «но»! Подсудимый полностью признал свою вину! – Олег Петрович начал зачитывать приговор. – По предъявленным обвинениям суд признает Евгения Сорокина виновным и приговаривает к ампутации! – Какой еще ампутации? – я почувствовал, как моя душа уходит не просто в пятки, а в землю, и руки начали трястись, словно у запойного алкоголика. – Изложенные факты свидетельствуют о том, что Вы, Евгений Сорокин, в своем извращении не остановитесь. И чтобы решить проблему, нужно убрать причину. В Вашем случае источник опасности – это Ваше причинное место. – Женя, я буду бережно его хранить, – откуда ни возьмись появился Вадим со стеклянной банкой. – Вадь, но ты же был не против… В зал внесли мини-гильотину. Дрожь с моих рук распространилась на все тело. В соответствующее отверстие гильотины положили морковку, лезвие с лязгом упало и разрубило морковку пополам. Меня схватили за руки и подвели к этому жуткому механизму. Почему-то я вдруг оказался без штанов. Евгения младшего засунули туда же, где минуту назад скончалась морковка… – Нет! Лучше голову! – истошно закричал я и вдруг проснулся. Я резко сел на постели и лихорадочно осматривался по сторонам, прикрыв руками Евгения-младшего. Меня все еще трясло от страха, дыхание было частым, а сердце бешено колотилось. – Женя, Женечка, это всего лишь сон, просто плохой сон, – Вадим сел мне на ноги и гладил мое лицо и голову, успокаивая меня. – Вадь, мне было так страшно… Твой отец узнал про нас и собирался ампутировать мой… – Это была бы потеря потерь, – улыбнулся Вадим и обнял меня. Я обхватил руками его туловище и прижал к себе, жадно вдыхая его запах. – Расскажи мне свой сон. – Я был в суде. Твой отец был судьей, Виктория – прокурором. Меня обвиняли в том, что я тебя совратил и воспользовался твоей неопытностью. Даже Леху позвали свидетелем обвинения. Неожиданно быстро начали зачитывать приговор. Я попросил дать мне слово, но так и не смог ничего сказать в свое оправдание. А потом принесли гильотину и казнили морковку для проверки механизма. Дальше следовала очередь моего… Вдруг рядом появился ты со стеклянной банкой и сказал, что будешь его беречь… – А что?! Вышел бы интересный сувенирчик, – рассмеялся Вадим. – Кстати, а почему Алексей был не на твоей стороне? Вы же друзья. – Вадь, ты только не обижайся и не подумай ничего такого… Просто когда ты исчез, я подумал, что, возможно, тебе не нравится, как я целуюсь. Зашел Леха, я от отчаяния бросился ему на шею, а потом поцеловал, за что получил в глаз и несколько дней ходил с фингалом. – С чего ты взял, что плохо целуешься? – Ты же не объяснил настоящую причину, вот я и стал обдумывать даже самые невероятные… Ты не сердишься? – Вообще-то твой друг мне уже рассказал об этом. Мне не за что на тебя сердиться, я ведь сам спровоцировал эту ситуацию. Просто пообещай больше не целоваться ни с кем, кроме меня. – Да, я обещаю, клянусь! – Вот и хорошо… Вадим легкими касаниями губ целовал мое лицо, а затем остановился на моих губах, углубляя поцелуй. Я отчаянно стремился раствориться в этом поцелуе, чтобы забыть разом и про сон, и про Олега Петровича, и про все на свете. После такого сна мой организм был взволнован, и возбуждение не заставило себя ждать. Вадим опустил руку и погладил Евгения-младшего, который уже вовсю противостоял силе тяготения. – Обожаю твои рефлексы, – страстно прошептал блондинчик, оторвавшись от моих губ и сжав в руке антигравитационный феномен, от чего мне захотелось стонать. Я скользнул рукой по спине моего парня и сжал его аккуратную попку. Вадим ойкнул и слегка дернулся. – Сильно болит? – забеспокоился я, отодвинул Вадима от греха подальше и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я ведь говорил, что не надо было этого делать, а ты еще и повторить предлагал. – И сейчас предлагаю. – Но тебе же будет еще больнее. – Переживу, я ведь не хрустальный. – А я переживу? По-твоему, я железный, что ли? Говорил же, что не надо было… – я лег на спину и прикрыл лицо руками, пытаясь совладать с собой. Впрочем, это было весьма затруднительно, потому что руки Вадима продолжали поглаживать причину всей этой ситуации. – Ты сейчас такой смешной. Напоминаешь мне медведя из мультфильма. – Какого еще медведя? – Смотрел мультфильм «Волк и теленок»? Там у медведя была коронная фраза: «Ну я же говорил, что не надо…», – Вадим скопировал интонацию, а затем рассмеялся. – Ну спасибо. То-то я чувствую себя похотливым животным. – Женя, посмотри на меня, пожалуйста, – уже серьезным тоном произнес Вадим и убрал мои руки от лица. – Ты сожалеешь о случившемся? – Да. То есть нет. Блин, я не то хотел сказать. Просто мне хочется подарить тебе счастье, а получается, что я так или иначе лишь делаю тебе больно. – Я счастлив уже от того, что ты так обо мне беспокоишься, порой даже излишне. – Конечно же я беспокоюсь. Я ведь твой парень! – Вот и позволь отблагодарить тебя за это… – Вадим наклонился и стал покрывать поцелуями мою грудь. – Вадь, не соблазняй меня… – Сам виноват… Все из-за твоих поцелуев… Таких нежных… невинных… осторожных… заботливых… внезапных… смелых… дерзких… страстных… властных… подчиняющих… сводящих с ума… Вадим произносил все эти приятные слова вперемежку с поцелуями. Мне в жизни не говорили разом столько комплиментов, что я даже растерялся. Казалось, за столько времени я уже должен был привыкнуть к его прикосновениям, но следы поцелуев горели огнем, словно все происходило в первый раз. Я ощущал себя невинной девицей, попавшей в сети опытного Казановы. Блондинчик стал посасывать мои соски, и по моему телу пробежала легкая дрожь. «Когда я успел стать таким чувствительным?» Я попытался прикоснуться к своему парню, но он перехватил мои руки. Развернув их ладонями к себе, он переплел наши пальцы. Новая волна возбуждения пронеслась по всем сосудам. Да я чуть не кончил от всего этого! Не разнимая пальцев, Вадим поднял мои руки и завел их мне за голову. Его прекрасное лицо оказалось прямо над моим, а мягкие волосы, свисая, касались моих щек. – Женя, я хочу тебя, – произнес блондинчик серьезным голосом, глядя мне прямо в глаза. «Вадь, что ж ты со мной делаешь?! Когда ты так серьезен, мое тело напрочь отказывается сопротивляться.» Я попытался дотянуться до его губ, но в таком положении это оказалось затруднительно. Рывком я перекатил нас, что Вадим очутился подо мной, и жадно набросился на его губы. Словно слетев с тормозов, я неистово целовал блондинчика и недвусмысленно терся своим телом о него. Мой парень обхватил меня ногами, сильнее прижимая к себе. Еще несколько секунд, и я бы овладел его телом, напрочь игнорируя свои слова о беспокойстве за него. Но в последний миг перед точкой невозврата мой мозг выдал идею. – Повернись ко мне спиной, – попросил я, еле оторвавшись от личного искусителя. – Хорошо… – простонал Вадим, находясь во власти ощущений. Я лег на бок. Блондинчик тоже лег на бок, спиной ко мне. Я обнял его тонкое тело и прижал к себе, от чего мы оба застонали. Погладив Вадима-младшего, я скользнул рукой между ног своего парня. Он заерзал и стал тереться своей миленькой попкой о мой пах. Заветный тюбик все еще стоял на тумбочке. Убрав руку от этого соблазнительного тела, я взял тюбик, выдавил смазку и покрыл ею Евгения-младшего, а затем просунул младшенького между ног блондинчика. – Акела промахнулся? – страстным шепотом спросил Вадим. – Акела – великий воин! Он не промахивается, – простонал я в ответ, удивляясь, как можно шутить в такой момент. – Женя… Там так мокро… – А будет еще и жарко… Сожми ноги крепче… Вадим послушался и крепко зажал младшенького. Я начал двигаться, лаская рукой Вадима-младшего в такт своим движениям. Возбуждение, казалось, стало составляющей частью моей крови и с каждым биением сердца разносилось по всему организму. Вадим тоже утопал в этой страсти. Он изо всех сил вцепился в постель и даже прикусил подушку, сдерживая голос и позволяя себе лишь тихие постанывания. Мы были словно две синусоиды, находящиеся слегка не в фазе. Я почувствовал приближение экстремума и ускорил движения рукой. Наши тела совпали по фазе и вошли в резонанс… Содрогаясь в напряжении, мы прижимались телами в едином желании – раствориться друг в друге. Достигнув максимума, мы обессиленно выдохнули и расслабились. Пару минут я лежал, немного навалившись на Вадима и приводя себя в чувство. Затем откатился, взял салфетку, чтоб вытереть остатки смазки. Перевернув блондинчика на спину, я заметил слезы в его глазах. – Вадь, ты плачешь? Тебе больно? Прости, я опять не сдержался… – Женя… Я так счастлив… Даже не думал, что так бывает… – произнес Вадим, не обращая внимания на мои причитания. – Еще и не так бывает… – ответил я, целуя его глаза и все остальное лицо. Как будто я вообще что-то понимал в отношениях двух парней. – Кстати, с добрым утром. – Скорее с незабываемым, – улыбнулся Вадим. – Может позавтракаем? – Ты голоден? Я сейчас, – блондинчик попытался встать, но я удержал его. – Тише. Команды «Подъем!» не было. Твой излишне беспокойный парень решил принести тебе завтрак в постель, а ты ломаешь весь сюрприз. – Жень, тебе не обязательно. Я и сам могу. – Я и не спорю, что можешь. Но позволь мне еще немного побеспокоиться о тебе, ладно? – Ладно, – улыбнулся Вадим. – Только мне бы умыться… – А ты сам дойдешь? – Не знаю. Сейчас проверим. Блондинчик сел на постели, повернулся, спустил ноги с кровати и попытался встать. Стоило ему подняться, как у него подкосились колени, и он снова сел на кровать. – Ноги дрожат… Похоже, мне нужна помощь. – Я с радостью! Только… Вадь, тебе бы одеться, а то ты такой соблазнительно голенький… – Кто бы говорил?! – рассмеялся Вадим. Мне было настолько комфортно с моим парнем, что я перестал стесняться своей наготы, как и проявлений нежности. Наши трусы остались там, где мы их сняли. Я быстренько побежал в ванную, надел трусы, заодно и домашнюю одежду. Умывшись и почистив зубы, я увидел в зеркале свою щетину и решил заодно побриться. Закончив, я захватил трусы Вадима и вернулся в спальню. Блондинчик сидел в том же положении, в каком я его оставил. – Держи, – я протянул трусы и отвел взгляд, вдруг почувствовав себя неловко. – Спасибо. Я уж подумал, что ты побежал в магазин за новыми. – Точно! Надо бы купить, – я полез в шкаф и достал давно знакомую розовую пижаму. Все еще не глядя на блондинчика, я протянул ему пижаму. – Женя, одень меня. Я положил пижамные штаны на постель, взял кофту и стал надевать ее на Вадима. Обычно все мои манипуляции с одеждой сводились к тому, чтобы раздеть блондинчика. Тем удивительней было поступать наоборот. Застегивая пуговицы, я снова обратил внимание на разницу в наших комплекциях. Рукава свисали как у того Пьеро, вечно страдающего по Мальвине. Я подвернул манжету, явив миру изящную руку, наклонился и поцеловал его тоненькие пальчики. Не смотря на глобальный прогресс в наших отношениях, Вадим все равно смущенно порозовел от моих действий. То же самое я проделал с другой рукой. Взяв и расправив штаны, я присел и стал продевать его ноги в штанины. Затем привстал и придвинулся к Вадиму, чтоб он ухватился за мою шею. Я выпрямился, заодно поставив и моего парня на ноги, и подтянул штаны до его талии, подвернув в поясе. Блондинчик обнимал меня, и я тоже не смог удержаться, чтоб не прижать это нежное тело к себе. Поцеловав Вадима в лоб, я прижался щекой к его макушке, и мы несколько минут так и стояли молча, пока я не почувствовал опасные сигналы из своих трусов и не вернулся к первоначальной цели. Штанины тоже были длинноваты. Я присел подвернуть их, а Вадим слегка держался за мою шею, стараясь устоять на ногах. Закончив, я подхватил блондинчика на руки. – Женя, не нужно, мог бы просто подать мне руку. – Мне так спокойнее, – ответил я, направляясь с ценным грузом в ванную. – Мы уже на месте, можешь отпустить меня, – произнес Вадим, и я нехотя поставил его на ноги. – Выйди, пожалуйста. – Зачем? – Мне надо в туалет. – Ой, да, конечно. Если что – зови, – разволновался я и заторопился выйти. Я был не готов лицезреть подобное. Я зашел на кухню, поставил чайник и заглянул в холодильник в поисках еды. Холостяцкий образ жизни давал о себе знать. Внутри этого чуда техники мышь еще не повесилась, но уже старательно намыливала веревку. На новый год я собирался к родителям. Это было уже давней традицией – отмечать всей семьей. Поэтому накануне поездки я особо не закупался продуктами, так, по мелочи. В итоге из еды нашлось только немного ветчины, сыра и половина батона. «Я жалок!» Я нарезал найденные продукты и заварил чаю. Сложив бутерброды, я поставил их в микроволновку. Из ванной вышел посвежевший Вадим уже вполне уверенной походкой. Я подошел его поцеловать, но он снова закачался, и мне пришлось его ловить. – Ноги дрожат? Настолько все серьезно? – Это от того, что ты так близко, – засмущался блондинчик. – Я еще под впечатлением от вечера… и утра… – И что же делать? – Надо просто привыкнуть к ощущению тебя… Запищала микроволновка. Я оставил Вадима возле стола, а сам достал бутерброды. Отодвинув стул, я сел, поставил тарелку с едой перед собой, а потом усадил блондинчика себе на колени. – Начинай привыкать, – я чмокнул своего парня в губы и улыбнулся. – Женя… – улыбался Вадим мне в ответ и нежно ерошил мои волосы. – Ты приготовил горячие бутерброды? – А вот и нет! Каждый может обидеть повара и назвать это блюдо горячими бутербродами. Но на самом деле это хлеб по-джедайски! – Хлеб по-джедайски? Ну ты и выдумщик… – рассмеялся Вадим. – Ничего я не выдумываю! Между прочим, мука для этого хлеба была получена из элитных сортов пшеницы. Все зерна были отобраны вручную, чтобы даже малейшие дефекты не повлияли на изысканность вкуса. Нежнейшая ветчина – от благодарной свинки. Ее с рождения холили и лелеяли, делали массаж, и она ушла из жизни абсолютно счастливой, оставив людям вкуснейшее мясо. Молоко для этого великолепного сыра дала самая красивая коровушка, победившая в международном конкурсе «Мисс рога и копыта». Ее кормили самыми свежайшими и первосортными кормами. От этого и сыр получился таким легким, что прямо тает во рту. А готовится это блюдо исключительно в жерле вулкана, насыщаясь энергией и мощью из самого ядра планеты… Потому джедаи такие непобедимые. – Ничего себе! Дашь мне рецепт? – веселился блондинчик. – Хорош смеяться! Давай ешь, пока не остыло. Настоящие джедаи холодного не едят! – За джедаев! – Вадим поднял свою чашку, предлагая тост. Я поднял свою чашку, поддержал тост, и мы принялись за еду. – Женя, ты настолько боишься моего отца? – спросил блондинчик, когда мы уже допивали чай. От неожиданного вопроса я поперхнулся и стал откашливаться. – Я? Боюсь? Та нет, я просто отсчитываю последние минуты до того момента, когда он узнает про нас. Потому что мой сегодняшний сон может оказаться самым гуманным из того, что меня ожидает… – Он не такой изверг, как ты думаешь. – Вадь, вы же родственники. Понятное дело, что к тебе у него особое отношение. Но я сильно сомневаюсь, что он так просто примет того, кто спит с его сыном. Кстати, он знает, что ты… предпочитаешь мальчиков? – Знает, и не в восторге от этого. – Вот видишь, о чем и речь. – Ты боишься, что он тебя уволит? – Нет. Работы вокруг полно, найду другую. А ты такой один-единственный. И я боюсь, что он запретит нам видеться. – Женя… – Вадим несколько раз нежно поцеловал меня в губы, а затем крепко обнял. – Я уже совершеннолетний и могу сам решать, с кем дружить и встречаться. Я поговорю с ним. – Может, не надо? Хочется еще немного пожить… – Не волнуйся, еще поживешь. Ты столько обо мне беспокоишься, что пора уже и мне о тебе побеспокоиться. – Вадь, но это как-то неправильно. Я же мужчина! – Женя, ты забываешь, что и я – мужчина. Твой мужчина. И даже если я снизу, это не делает меня твоей женщиной. – Прости. Для меня все это необычно. Я давно живу один и привык решать свои проблемы сам. – Ничего. Когда будешь просить моей руки, то придется справляться самому. – Какой еще руки? – Правой, конечно! Или левой! А лучше обеих! – хохотал Вадим, глядя на мое ошарашенное лицо. – Ах, ты..! – я в отместку принялся щекотать блондинчика, пока у него от смеха не заболел живот. – Все равно, лучше я сам с ним поговорю, как только смелости наберусь и напишу завещание, а ты, если что, подстрахуешь. – Жень, – Вадим вдруг замялся, – ты действительно хочешь быть со мной, а не найти себе девушку? – Еще раз спросишь такую глупость, и я тебя покусаю! – Лучше сразу съешь меня, тогда я стану частью тебя. – Вот дурень! Если ты будешь внутри меня, то я не смогу ни обнять тебя, ни поцеловать, ни даже в шашки сыграть. И усохну от тоски. Ты хочешь превратить меня в сухофрукт? – Нет, прости. А что ты на новый год планируешь? – Поеду к родителям. Мы каждый год отмечаем этот праздник всей семьей. Правда, нас всего трое: папа, мама и я. И еще Чаплин. Это наш пес. – Везет тебе. А у меня никогда не было собаки. – Еще успеется. Как-нибудь съездим вместе, и я познакомлю тебя с Чаплином. Заодно и представлю тебя своим родителям. – Вдруг я им не понравлюсь? – Чаплину точно понравишься, он любит костлявеньких, – пошутил я, а Вадим в отместку ущипнул меня. – Ах, щипай меня, щипай меня полностью… – Жень, я серьезно, а ты отшучиваешься… Это мои родители в курсе моей ориентации, а твои наверняка ждут, что ты найдешь себе девушку, женишься и подаришь им пару миленьких внуков. Вряд ли им понравится тот, кто сбаламутил их сына пойти по кривой дорожке… – Главное, что ты нравишься мне. Этого вполне достаточно. Кстати, не пора ли вернуть тебя твоим родителям? Они, наверное, уже обыскались тебя. – Нет! Я хочу остаться с тобой! – Вадим изо всех сил вцепился в меня. – Ага, чтоб твой отец еще сильнее меня возненавидел. К тому же я никуда не собираюсь исчезать, как некоторые блондинчики. Ты знаешь мой адрес, у тебя даже есть ключ. Чего тебе еще не хватает? – У тебя столько моих фото, а у меня нет ни одного твоего… – И всего-то? Есть камера в телефоне? Возьми и сфотографируй. Тебе в одежде или немного ню? Вадим сходил за своим мобильным и стал меня фотографировать. Я кривлялся как только мог, чем вызывал возмущение моего парня. Потом я все-таки сдался, и он сделал несколько серьезных фото и несколько улыбчивых. Мы вошли в азарт и решили сфотографироваться вместе. Вадим снова сел мне на колени, и мы сделали несколько совместных фото, в том числе и с поцелуями. Нас прервал звонок мамы Вадима. Они поговорили, и блондинчик со вселенской грустью на лице стал собираться домой. Я тоже оделся, чтобы проводить его. По дороге к его дому мы шли молча. Вадим погрузился в свои мысли. Я украдкой поглядывал на него и умилялся. Не смотря на свою серьезность, в этот промежуток времени он вел себя как капризный подросток, которому указали на время и не дали доиграть в компьютерную игру. Не хватало еще надутых губ. – Вадь, ты чего так расстроился? – Я хотел еще с тобой побыть, а вместо этого должен идти домой… – Ты сейчас такой малыш… – Не издевайся! – Даже не думал. Просто обычно ты серьезный и взрослый, и кажешься старше меня. А сейчас такой прям старшеклассник… – Ах так?! Получай! – Вадим набрал в ладони снега, слепил снежок и запустил его в меня. – Значит, война? Ну держись! Я слепил снежок и запустил его в Вадима. Мы стали дурачиться и бросаться снежками. Я уже и забыл, как это весело. Последний раз я играл в снежки в выпускном классе с товарищами. А потом все стали серьезными, или только я. И подобные дурачества отошли на дальний план. Тем забавнее было снова окунуться в беззаботное детство. Потихоньку, перебежками мы добрались до нужного дома. Вадим был такой красивый: весь в снегу, краснощекий от мороза, с блестящими глазами и счастливой улыбкой. Безумно захотелось его поцеловать! – Вадь, открывай быстрее… Вадим открыл дверь подъезда. Я схватил его за руку, утащил в то укромное место у лестницы и набросился с поцелуями. Как тетки, пересидевшие на диете, вдруг добираются до холодильника и не могут оторваться от еды, так и мы с Вадимом не могли оторваться друг от друга. Мы еще с вечера были вместе, но перед грядущим расставанием все чувства обострились, как будто эта встреча последняя. Впрочем, зная нрав Олега Петровича, я не был уверен, что доживу не то, что до пенсии, а вообще до ближайшего дня рождения. Как говорят, перед смертью не надышишься. С поцелуями то же самое. Никак не получалось нацеловаться, хоть мы и очень старались. Мой вектор в трусах уже давно принял вертикальное положение. Тоненькая рука погладила его через штаны. – Ты так и будешь каждый раз проверять? – улыбнулся я, с трудом оторвавшись от блондинчика и убирая его руку. – Женя, пошли к тебе… – прошептал Вадим. Его затуманенный взгляд заводил сильнее любого порно. – Вадь, нельзя, – я крепко обнял своего парня, только бы не смотреть в его полные желания глаза. – С чего вдруг ты такой активный? – Сам не знаю… – Вадим прижался ко мне. – Мне кажется, что если мы пару дней не увидимся, ты начнешь сожалеть о случившемся и передумаешь со мной встречаться… – И потому я должен залюбить тебя до смерти, чтоб ты мне поверил? Ты, и правда, совсем еще малыш. – Я не малыш! – возмутился блондинчик. – Не спорь со взрослыми! – развеселился я. – Ты пропал на целых две недели, а я только и мог думать, что о тебе. По-твоему, какая-то пара дней сможет стереть из моей памяти все случившееся? Для этого всей жизни не хватит. Скорее мне стоит беспокоиться, что как только я исчезну из твоего поля зрения, ты снова будешь ходить без шапки. – Не буду. – С чего бы мне тебе верить? – подкалывал я блондинчика. – Потому что это твой подарок. Ты столько старался для ее создания. Когда я ее надеваю и наматываю шарф на шею, это словно ты меня обнимаешь. Такой же мягкий и нежный… – Не продолжай, а то я не смогу уйти… – Жень, тогда проводи меня до квартиры. – А вдруг твой отец увидит? – Я думал, что взрослые смелые, а ты лишь маленький трусишка. Придется найти себе более храброго парня, – Вадим отлепился от меня и деловито пошел в сторону лифта. – Вадь, но ты же только что… Я не смог продолжить мысль и последовал за своим парнем. Напряжение внутри меня росло с каждой секундой. От волнения чуть глаз не начал дергаться. Не хватало еще напороться на директора в таком виде. Хоть куртка и прикрывала мое неприличие, но сам факт весьма настораживал. Мы приехали на седьмой этаж, и Вадим вышел из лифта. Я осторожно высунул голову из кабины лифта. – Шухер! – неожиданно воскликнул блондинчик, и я тут же засунулся обратно в лифт. С площадки раздался звонкий смех Вадима. – Вадька, твою дивизию, у меня чуть сердце не выскочило! – Прости, не смог удержаться, – хихикал мой парень. – Выходи уже. Я вышел из лифта. Мы подошли к нужной квартире. Теперь я узнал, где живет мой парень, но от этого знания легче не стало. Вряд ли я смог бы спокойно прийти к нему в гости, не опасаясь за свою жизнь. – Я, наверное, пойду… – А как насчет позвонить в дверь? Ты же хотел вернуть меня родителям. – С ума сошел? Меня и так всего трясет. – Да ладно! Разве ты в детстве не шалил, звоня в дверь и убегая? – Вообще-то я вырос в сельской местности, и там подобные шалости чреваты… – Тем интереснее попробовать такое в первый раз. В голове на бесконечном повторе крутился вопрос: «Что я делаю?», а дрожащая рука потянулась к дверному звонку. За дверью раздалось заветное «динь-дон», и я пулей побежал по ступенькам вниз, даже не попрощавшись со своим парнем. Добежав до первого этажа, я остановился перевести дыхание. Сердце бешено колотилось. Было стыдно, что я сбежал по-английски. Еще и осенило, что надо было хоть натянуть рукав, не оставляя отпечатков. Или я просто пересмотрел слишком много фильмов про шпионов… Я собирался выйти, но внутренний голос заставил остаться на месте. Я простоял минут двадцать, пока не пришло ощущение, что опасность миновала. Выйдя из подъезда, я молнией убежал со двора, а потом уже спокойно пошел домой. По пути позвонил Вадим. Оказалось, что внутренний голос не подвел. Олег Петрович несколько минут высматривал в окно подлеца. Я извинился за свой побег, но мой парень сказал, что, задержись я хоть на пару секунд, он бы не дал мне уйти, и мне пришлось бы знакомиться с его родителями. Мы еще немного поговорили, и на меня вдруг нахлынуло такое вдохновение… Я поспешил домой, пока оно не улетучилось. Прямо с порога я скинул ботинки и куртку и засел за ноутбук. Я уже давно обещал создать сайт Вадима, но всякий раз что-нибудь случалось. Анжела уже давно обижалась на меня и грозилась повысить арендную плату. После такой эмоциональной встряски мой организм живо включился в работу над сайтом. Даже Евгений-младший понимающе уснул безо всяких усилий с моей стороны. Обычно я не занимался наполнением сайтов разного рода информацией, ее предоставляли клиенты. Но этот сайт был о дорогом для меня человеке. Я и сам не понял, откуда во мне появилось столько красноречия. Слова приходили сами собой, оставалось лишь записывать. Из всех записей его выступлений, не раз пересмотренных мной, я выбрал несколько самых впечатляющих. Обрыскав весь интернет, я откопал несколько статей, где так или иначе упоминался Вадим Королев. Я так увлекся, что забыл и про еду, и про сон. Всю ночь я доводил до совершенства свое творение, а утром позвонил одному знакомому насчет хостинга для сайта. Люди не особо радуются работе 31 декабря, но он был мне должен. Вадим сделал мне такой подарок, и я хотел ответить тем же, хоть мой вариант и был несравним с прошлой ночью. Разместив сайт в интернете, я с чувством выполненного долга быстренько побросал вещи в сумку и поспешил на электричку. Мой отдохнувший желудок проснулся и не своим голосом потребовал еды. Хорошо, что добрые тетеньки продают в электричках пирожки и прочую снедь. Перекусив, я расслабился на сиденье, что чуть не проспал свою станцию. – Кто там? – спросил отец, открывая дверь. – Деда Мороза вызывали? – пошутил я. – А Вы не слишком ли молоды для Деда Мороза? – Это все диета из молодильных яблок и очень хорошая бритва. – Все равно Вам для Деда Мороза не хватает солидности. Впрочем, товарищ Снегурчик, проходите раз пришли. – Вам бы выступать дуэтом в юмористическом шоу, – улыбалась мама. «Как же я их люблю!» – мысленно радовался я. Хотя я был бы еще счастливее, если б мог приехать к ним вместе с Вадимом, чтобы посидеть вчетвером за семейным ужином. Впрочем, всему свое время. Мы все обнялись и пошли на кухню. Я приехал как раз к обеду. «Борщ! Полцарства за борщ!» Казалось, я уже целую вечность не ел нормальной человеческой еды. После обеда я как обычно целовал мамины руки, а потом и вовсе крепко обнял ее, целуя ей щеки. Она не ожидала такого от меня, а я был в радостном и приподнятом настроении и хотел поделиться этим счастьем со всеми. Затем я с усердием и улыбкой на лице стал мыть посуду. – Нинусь, тебе не кажется, что наш сын как-то чересчур счастлив от тарелки борща? Ты ничего туда не подсыпала? – Кир, ну что ты такое говоришь?! По-моему, еда тут совсем не при чем. – Думаешь, это из-за той девушки? Неужели наш сын, наконец-то, нашел себе невесту? – мечтательно произнес отец. Мы с мамой переглянулись, и я виновато опустил глаза. – Хорошо бы, а то совсем уж в девках засиделся. – Пап, а если тебе не понравится мой выбор? – решил я прощупать почву. – С чего бы вдруг? Раз она хорошо готовит и вызывает у моего сына такую счастливую улыбку, то она мне уже нравится. – Ну, например, внешность не очень женственная… – Что за глупости? Я никогда не считал внешность достоинством или недостатком. Важнее то, что у человека внутри. Так что в следующий раз привози ее с собой. Отец вышел из кухни, и мы с мамой остались вдвоем. – Мам, как мне ему сказать? – Женя, ты хорошо подумал насчет этого? – Больше всего на свете я хочу сделать Вадима счастливым. Я – дурак, да? – Тогда и я – дура, если предпочла принять эти отношения и получить второго сына, чем отвергнуть и потерять единственного. – Не наговаривай на себя. Ты – самая лучшая мама в мире. Если б я только мог все изменить… – Ты так улыбался из-за него? Он все-таки нашелся? – Да. Оказалось, что директор агентства, где я работаю, – это его отец. Потому Вадим и исчез, чтоб не доставлять мне неприятностей. А на новогоднем корпоративе он танцевал, а потом мы помирились. Правда, теперь мне предстоит разговор не только с моим отцом, но и с его. И боюсь, что как только директор узнает о нас, то мне больше не жить. – Пусть только попробует навредить моему сыну, я ему устрою кузькину мать! – Мама? Я даже не думал, что ты у меня такая боевая. – Сынок, не стоит женщин недооценивать. Мы хоть и миримся с тем, что нас называют слабым полом, но даже хрупкая женщина за своего ребенка сотрет в порошок любого. – Вадим тоже рвется меня защищать, еще и возмущается, что я считаю его хрупким и излишне беспокоюсь. Хотя шапку все-таки носит. – Знаешь, на моей памяти ты впервые говоришь о ком-то с таким воодушевлением. Он, действительно, много для тебя значит? – Я не знаю, как так получилось. Сначала я думал, что весь мир ополчился против меня, а теперь мне все чаще кажется, что Вадим – это самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Но это все неправильно… – Сынок, на самом деле нет ни правильного, ни неправильного, есть только наше к этому отношение. Как писал Маяковский: «Ведь, если звезды зажигают - значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были?» – Мам, хочешь посмотреть, как Вадим танцует? – О чем вы тут шушукаетесь? – вдруг появился отец. – О том, что все вокруг знают стихи, и только у меня какой-то редкий вид склероза на поэзию, – вздыхал я. – Кир, наш сын только что предложил посмотреть, как танцует его пассия. – Правда? Она еще и танцует? Я тоже хочу посмотреть! – загорелся отец. Я заметно занервничал. С одной стороны, мне даже было интересно, как отреагирует папа на Вадима, но, с другой, было очень страшно вот так вдруг открыться без подготовки. Я сходил в комнату и взял ноутбук. Пока никто не видел, я быстренько сменил картинку на рабочем столе. Не хватало еще спалиться на ровном месте. Вернувшись, я включил запись выступления Вадима. Родители внимательно смотрели на экран, а я следил за их лицами. – Ну и к чему были твои подозрительные вопросы? – обратился отец ко мне. – Такая красавица. Правда, ее партнер какой-то излишне изящный как для парня. – Милый, полагаю, чтобы научиться так танцевать, нужно очень хорошо владеть своим телом, – вмешалась мама. – Вряд ли у тебя получится так же двигаться. – Мадемуазель, Вы сомневаетесь в моих способностях? Разрешите Вас переубедить, – произнес папа, приглашая маму на танец, а затем повернулся ко мне: – Сын, музыку! Я загрузил в проигрыватель папку с романтической музыкой и смотрел на танцующих родителей. Каждое их движение излучало радость и счастье. Мне вдруг захотелось потанцевать с Вадимом. Обнять его тоненькое и такое родное тело и закружиться с ним под музыку. Единственный раз мы это делали еще в клубе при первой нашей встрече. И это было прекрасно. Хотя, наверное, лишь благодаря Вадиму. Он так мастерски подстроился под мои неловкие движения, что я потерял голову и захотел его поцеловать… Воспоминания о первой страсти заполонили мою голову и отозвались эхом в трусах. Я ушел в свою комнату и схватил мобильный. – Привет, Малыш, – произнес я в трубку, услышав голос моего парня. – Женя… Не называй меня так. – Почему? Ты ведь сам разрешил называть тебя как угодно, только не Надей. – Ну ты же такой впечатлительный. Привыкнешь называть меня Малышом, а потом забудешь, что я уже совершеннолетний, начнешь считать себя педофилом и станешь меня избегать. – Вадька… – развеселился я, – …я хоть и эмоциональный, но не настолько безнадежный. Знаешь, что? – Что? – Прямо сейчас я хочу тебя поцеловать… очень и очень по-взрослому… – Я тоже… хочу… – томно завздыхал мой парень. – Но ты так далеко… – Вадь, не продолжай… А то я сорвусь и приду к тебе сам, на лыжах! – Умеешь ты испортить романтический момент неожиданной шуткой, – звонко рассмеялся Вадим. – Вот такой у тебя клоунский парень. Ты разочарован? – Отнюдь. Только я привыкну к тебе, как ты снова меня удивляешь. – Кстати, у меня для тебя сюрприз. Я знаю, что подарки принято складывать под елку, но мне уже не терпится. – Что ты опять задумал? – Не волнуйся, тебе понравится. Наверное. Помнишь, я собирался написать о тебе сайт? Я это сделал. – Женя, зачем? Не нужно было… – Мне нельзя сделать своему парню приятное? – Можно, но… – Вадь, давай без «но». Я очень старался и заслужил право на твое объективное мнение. Сначала посмотри, а потом поговорим. Я сбросил вызов. «Что я творю? Веду себя как девица при ПМС. На ровном месте ссорюсь с дорогим мне человеком, хотя мое тело хочет помириться с ним как минимум дважды…» – размышлял я, набирая Вадиму смс со ссылкой на сайт. Затем сел на кровать и стал ждать. Я не был уверен, прочитает ли он сейчас или обидится и вообще проигнорирует. В такие моменты мультперсонажи начинают отчаянно грызть ногти от волнения. Я даже начал на себя злиться, что мне снова лезли в голову дурацкие шуточки… Прошло полчаса, самых долгих полчаса в моей жизни. Мама постучалась ко мне в дверь, волнуясь, но я лишь бросил отговорку, что выйду попозже. Не знаю, сколько бы я так сидел, гипнотизируя мобильный, когда, наконец, позвонил Вадим. Мне вдруг стало страшно, что он обиделся и пошлет меня на все четыре стороны, а я так и умру на месте, не сумев выбрать одну из сторон, боясь снова разочаровать его. Я глубоко вздохнул и решил ответить на вызов, но мобильный замолчал. Я даже стал трясти это чудо техники, чтоб оно снова заиграло мелодию. Через несколько секунд зазвучала мелодия и я тут же ответил. – Вадь, прости меня. Я такой дурак. После всего, что случилось прошлой ночью, я хотел сделать тебе приятное. Знаю, что этот сайт и близко нельзя сравнивать с твоим первым разом, но я больше ничего не умею. Я бы так хотел провести новый год с тобой, чтобы снова и снова видеть твою счастливую улыбку, а вместо этого повел себя по-идиотски и раздул ссору из ничего. Сможешь ли ты простить своего кретинского парня? – Ничего себе! А я всего лишь надеялся услышать банальные поздравления, – раздался в трубке знакомый голос. – Леха? Какого …? – Я тоже рад тебе, – весело произнес друг, – особенно с такими подробностями. – Забудь все, что ты слышал. Это было не для твоих ушей. – Женя, ты разбиваешь мое сердце. У вас все случилось? Как это было? – Не твое дело! Хотел поздравлений? Получай! Поздравляю, желаю, бла-бла-бла. Прощай. – Не-ет! Скинь хотя бы ссылку на сайт. Нам же интересно. – Кому это нам? Ты сейчас с Викторией? До чего у вас все дошло? – Ах, не спрашивай… – Вот и ты не спрашивай. С наступающим. Леха попытался было возразить, но я сбросил вызов. Мне сейчас хотелось поговорить совсем с другим человеком. Я снова набрал номер Вадима. – Женя… – простонал мой парень. – Вадь, прости меня. Мне не следовало так с тобой разговаривать. Я только хотел тебя порадовать. – Это все… ты написал?.. Ты… такой… – Что с твоим голосом? Тебе плохо? – Мне хорошо… так хорошо… – Вадь… от твоих стонов… у меня сейчас… трусы загорятся… – слыша возбуждение блондинчика, я тоже завелся и принялся ласкать себя рукой. – А я уже… весь горю… из-за тебя… – Малыш… хочу тебя… – И я тебя… чертов… Карлсон… Я впервые занимался рукоблудием с кем-то, тем более вот так на расстоянии. Никогда не понимал выражения «секс по телефону», но с Вадимом это было так возбуждающе. Не было сил разговаривать, мы лишь часто дышали и постанывали, поддаваясь нахлынувшей страсти. Мой парень застонал еще чаще, а потом затих. Следом и меня накрыла горячая волна оргазма. Мы еще пару минут молчали, успокаивая дыхание. – Вадь, я так понимаю, тебе понравилось? – ухмыльнулся я. – Женя, мне никогда не говорили сразу столько приятного. Я перечитывал снова и снова, а потом… – Почему не говорили? Я ведь ничего не придумал, а написал лишь то, что вижу в тебе. Разве твой бывший парень считал иначе? – Пожалуйста, не трогай эту тему. – Кстати, чего это ты назвал меня Карлсоном? – Ну ты же талантливый, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. – Но я же без пропеллера. – Зато у тебя есть особые кнопочки, и я знаю, как их нажимать. – Ах, меня обозвали калькулятором, и теперь мое литий-ионное сердце обливается электронами… – шутя, причитал я. – Женя, ты, и правда, нереально классный… Мы еще поговорили. Я был очень рад, что наша ссора разрешилась примирением, тем более таким страстным. Не хотелось заканчивать год в негативном настроении. Впрочем, прошлое Вадима продолжало меня терзать, как мелкий камешек, попавший в ботинок. И чем больше мой парень отказывался говорить на эту тему, тем сильнее мне хотелось об этом узнать. Я решил дождаться подходящего момента. После разговора я отправил смс со ссылкой и Анжеле, и даже Лехе. Анжела оказалась как всегда в своем репертуаре. Ее поток сладких слов стал сильнее обычного, и у меня во рту стало аж приторно, будто я переел конфет. Леха не стал перезванивать, а только прислал гадкое смс в своем стиле. «Пошляк хренов!» Дальнейший вечер прошел вполне традиционно: знаменитая папина фаршированная утка, салат «Оливье», мандарины, поздравительная речь президента, звон бокалов в полночь… Прошедшая бессонная ночь дала о себе знать, что я дослушивал выступление главы государства уже с закрытыми глазами. Выпив глоток шампанского за встречу нового года, я отправился спать. Завернувшись в одеяло, я представлял, как в следующем году буду отмечать новый год со своим парнем. Я не знал, будем ли мы так долго встречаться, да и не хотел об этом думать. Я просто был счастлив от мысли поводить с моим парнем хоровод вокруг елки, накормить его сладкими мандаринами, нежно поцеловать, а затем… я уснул.