О чем поет ночная птица?

- Саша! - Да? – брат лениво повернул голову к двери, не прекращая свое немудренное занятие – чтение интернетов. - Ты на лекции опоздаешь! - О, это к тебе обращаются, - дернув меня за косичку, ухмыльнулся брат. Ненавижу, когда мама обращается к кому-то из нас двоих - «Саша», никогда не угадаешь, кого она имела в виду. Отец никогда не позволяет себе такого, зовя меня Лекс, а брата Алекс, неужели мама не понимает, как это раздражает? И, кстати, страшно любопытно, почему даже когда ты преподаватель, тебе говорят – «опоздаешь на лекции», а не - «опоздаешь на работу»? Возникает ощущение, что ты вечный студент. - Я успею, Алекс меня подбросит, - я целенаправленно выделила интонацией имя брата. Глупо, конечно. Иногда мне кажется, что маме наплевать на всё, что не касается её лично. Хотя, наверно, это у нас семейное. Я щелкнула брата по носу, подбросишь, мол? Он согласно моргнул и, потянувшись всем телом, соизволил подняться с постели. Я завистливо вздохнула, Алекс двигался, как сытый, довольный кот. Безумно грациозно. - Снова на этом дурацком мотоцикле, Саша, я запрещаю! – мама соизволила-таки перестать кричать на весь подъезд и заглянула в нашу комнату. - Тогда она опоздает, - резонно ответил Алекс, исчезая по пояс в шкафу и доставая мою мотоциклетную защиту. Что-то я не подумала, а куда я ее потом дену? И кому из нас двоих мама пытается запретить? - Вставать надо раньше! Спасибо, капитан. Я дернула себя за косичку, словно это поможет мне избавиться от накопившейся за выходные злости, и запрыгала на одной ноге, пытаясь надеть носок так, чтобы каждый палец попал в нужное место. Обожаю носки с «пальчиками». Алекс легким тычком повалил меня на кровать и сноровисто избавил меня от проблем со вторым носком. - Не нервничай, сегодня же понедельник, - брат легким движением пощекотал меня за ушком, как кошку и так же быстро упаковал меня в «черепаху» и куртку. Защита плотно обняла мое тело, и я почувствовала радостное возбуждение от предстоящей поездки, даже не смотря на то, что в полной экипировке я двигалась как слон в посудной лавке, сворачивая все на своем пути. - Все время забываю, что тебя стоит облачать уже на улице, - ухмыльнулся Алекс и, захватив мою сумку, начал выпихивать меня в коридор, оттуда в подъезд и на улицу. - Поздно не возвращайтесь! – крикнул нам отец в окно, пока Алекс выводил «коня» с парковки и прятал в кофр наши сумки. Я подняла руку и качнула ладонью, дескать, постараемся. Открывать шлем не хотелось, а иначе папа меня не услышал бы. - Ну что, поскакали? – Алекс проверил надежно ли все на мне застегнуто и наклонил мотоцикл так, чтобы мне удобно было бы на него взгромоздиться. Не понимаю, как так получилось, что я – дочь своей матери, ростом пошла в папу Алекса, а Алекс, в свою очередь в мою маму и возвышался надо мной на добрых три головы. Если бы не разница в возрасте, я бы поверила в то, что нас подменили в роддоме, и до кучи - у нас и дни рождения были в один день. Вообще, когда мама начала встречать с папой Алекса, такие совпадения немало всех веселили, одинаковые имена, разница в возрасте ровно в три года, но различий все-таки у нас было больше. Я низкая, ширококостная, темноволосая и хмурая девушка-технарь, Алекс же высокий, тонкий, блондин-балагур, отъявленный гуманитарий, в школе нас прозывали «шар для боулинга и кегля». Шар – это я, если что. Хотя, сейчас мне кажется, что мы больше похожи на бильярдный шар и кий, ведь качусь я туда, куда меня пнет Алекс. - Нужно будет заехать, заправиться, - послышался в комме озабоченный голос брата. Надо так надо, студенты только рады будут, если я опоздаю. - Знаешь, тебе надо научиться реагировать хоть как-то на окружающих тебя людей, - попенял мне Алекс. И в этот раз я промолчала, не видя смысла отвечать. Алекс не совсем прав, я умею реагировать, поддерживать беседу и так далее, просто не вижу смысла говорить, когда нет прямого вопроса. Вот еще одна наша противоположность – брат был оголтелым экстравертом, а я же типичный интроверт, странно, что мы все еще не поругались и до сих пор отказываемся от предложения родителей продать эту квартиру и купить побольше, чтобы у каждого из нас была своя комната. А зачем? Алекс хоть и приезжает раньше меня, но быстро убегает в очередные гости, так что, когда я прихожу с работы, у меня есть время побыть в одиночестве, в котором я остро нуждаюсь, проведя полтора часа в общественном транспорте. В выходные, я уверена, мне не дадут отсидеться, даже когда у меня будет своя комната. Возможно, и я и Алекс были бы не против пожить отдельно от родителей, это позволило бы мне тратить на уборку и готовку ровно в два раза меньше усилий, хотя, как мне кажется, тогда Алекс не будет ходить в гости и на вечеринки, ведь они будут проводиться прямо у нас дома! А я такое не выдержу! Я и так после лекций чувствую себя измочаленной пару часов, хотя мой стиль преподавания не отличается особой близостью со студентами – я просто зачитываю им материал, глядя куда угодно, словно нахожусь в аудитории одна. Алекс остановил мотоцикл на подъезде к заправке, терпеливо дожидаясь, пока я скачусь с «коня» и уехал занимать очередь. Я вздохнула, в кофре остались мои сигареты, курить хотелось невыносимо, но идти было ужасно лень, так что я уселась на поребрик и облокотилась спиной о столбик, на котором висела схема парковки. Причем, насколько я помню, схема всегда висела одна и та же, не смотря на то, что хозяева заправки менялись уже раз пять. - Эй, это все на заправку что ли? – рядом со мной остановился паркетник, наглухо затонированное стекло опустилось, и на меня стряхнул пепел какой-то мужик. Он же и интересовался. - Нет, - буркнула я, - в кондитерскую. Подниматься не хотелось, но я повернула-таки голову и удивилась, действительно, очередь голодного автотранспорта впечатляла. - Шутник, - мужик еще раз стряхнул пепел. Я зевнула, встала, нащупала в кармане курки маленький брелок, который на самом деле был газовым баллончиком, пшикнула немножко прямо в лицо мужика и неторопливо пошла за сигаретами. - Что там у тебя произошло? – Алекс с тревогой смотрел на нервно потирающего глаза и матерящегося мужика, вывалившегося из паркетника, к которому приближалась охрана, желая выяснить, в чем дело. - Учусь реагировать. - За что ты его так? Я молча стряхнула крошку пепла с куртки. - Надеюсь, мы заправимся раньше, чем он очухается. Но тебе не кажется, что это слишком? - Не кажется. Я уверена. Я больше так не буду, - желая умаслить брата, я скорчила виноватую мордочку. Мне действительно было неловко за такое не совсем адекватное поведение, но мужик, я считаю, сам виноват. Алекс покачал головой. С заправки мы уехали действительно раньше, чем мужик смог внятно объяснить, в чем дело, а остальные водители, кто видел, что я сделала, ничего охране не сказали. Так всегда и бывает, все видим и молчим. И не вмешиваемся. Когда я была маленькой, то никак не могла понять тех, кто исповедует принцип невмешательства и слепо следует догме «меньшего зла». В детстве мне часто доставалось от мальчишек, как от ровесников, так и от ребят постарше, пытаясь защитить кого-то я не жалела себя и, наверно, именно поэтому я смогла с Алексом подружиться. Вообще, наша дружба началась со жгучей ненависти, Алекс будучи мелким шпингалетом-первоклашкой умудрялся меня злить, он был сосредоточением всего того, что я терпеть не могла в людях, как и я для него, но пара-тройка драк и расквашенных носов научили нас хотя бы уважать друг друга, ну а когда мама после очередного родительского собрания пришла домой с папой Алекса, то мне пришлось специально находить в Алексе то, что могло бы примерить меня с его великолепием, дружелюбием и умом. Так что к свадьбе наших родителей мы уже стали не разлей вода и находились в таком состоянии до пятнадцатилетия Алекса. Тогда у нас начался сильный разлад и я даже переехала в студенческое общежитие. Мотоцикл вильнул, я покрепче вцепилась в плечи Алекса. Брат выругался. - Кажется, надо было тебе его полностью залить перцем. Я посмотрела назад, знакомый мне паркетник снова шел на обгон, прижимая нас к обочине, Алекс втопил, пытаясь увернуться от бампера машины. Но мощностью машина превосходила наш мотоцикл и правая фара паркетника была в каких-то пятнадцати сантиметрах от моей коленки, расстояние постепенно сокращалось. - Да чтоб его! – крикнул Алекс, нас тряхнуло, завертело, и я почувствовала, как неумолимая сила выдергивает меня из седла, руки безвольно разжимаются, отпуская спину брата. Последнее, что я запомнила, глухой удар и яркие звездочки в глазах.