О чем поет ночная птица?

Город этот назывался «Ривенделл», а «зир» было что-то вроде нашего «мэра», как выяснил брат к концу вторых суток пребывания в гостях у друзей амишей. Местные жители тоже были каким-то подобием амишей – то же отсутствие технологий 19-21 веков, но уклад жизни ривендельцев был совсем иной. Хотя это было понятно, «наши» амиши были явно из более консервативного клана, оттого и низкими были, чуть повыше меня – вырождаться начали из-за близкородственных браков. Ривендельские же амиши хоть и были неуловимо похожи друг на друга, но изъянов, свойственных народам с кровосмешением, не имели. Они были грациозны, красивы и величественны, Алекс даже в шутку назвал их «полубогами», восхищаясь ривендельцами с утра до вечера, надоел хуже пареной репы. Мне же по душе были «наши» амиши, они какие-то более понятные, что ли. Так что пока Алекс пополнял наш словарик в кругу местных, я училась чем-то новенькому то у Лысого, то у Балина, то еще у кого-нибудь. Началось все с того, что Лысый подошел ко мне однажды со спины и попытался сграбастать за руку. Тело само вспомнило заученные приемы, и я попыталась уронить Лысого. Но оказалось, не только Суровый умел стоять так, словно врастал в камень, черта с два сдвинешь. В общем, я только потянула запястье, но Лысого так и не сдвинула, чем и привела его в благостное расположение духа и сама не заметила, как мы потратили несколько часов на отработку боевых приемов. Лысый не признавал безоружного боя, так что тот самый кинжал перекочевал ко мне, и вскоре я без него чувствовала себя, словно голая. Суровому не нравились наши занятия, но, заметив, что к нам с Лысым присоединились Кили и Фили, ругаться не стал. После того, как Лысому надоедало валять меня в пыли, я пристраивалась под бок к Оину или Балину, кого первым поймаю. Глухой учил меня разным травкам, а Бофур очень комично сопровождал его разъяснения пантомимой, показывающей симптомы, при которых стоит использовать то или иное лекарство. Не обошлось без похабщины, одна из травок явно была местным заменителем виагры, и когда разошедшийся Бофур решил, что я не с первого раза поняла его объяснения, то начал показывать все более подробно, меня-то это не задевало никак, я смеялась со всеми наравне, но кто-то прикрыл мои глаза ладонями. - Алекс? – я пощупала руки и удивилась, не брат. - Нет, - смущенно шепнул Фили, и что-то довольно грубое сказал Бофуру, убирая руки. С этого момента я стала замечать, что блондин взял меня под опеку, словно заменяя брата, который меня бросил, ходя всюду вместе с Кулумаэль. Я не расстраивалась, но чувствовала себя одинокой, ведь язык амишей давался мне с большим трудом, и мне не с кем было поговорить, хотя Балин как раз и занимался со мной репетиторством, показывая как писать и читать на их языке. Алфавит был несложным, но многие буквы читались не так как писались. Вскоре мой «словарик» занимал более 20 исписанных листов, и искать в нем нужное слово стало все сложней, брат смеялся, что у меня явно какой-то лимит на количество запоминаемых слов. Стоило мне выучить новое слово, как я забывала старое, но, тем не менее, вечерами я корпела над созданием «карточек», с одной стороны которых я писала слово, а на другой перевод. Для «карточек» я использовала высушенные листья какого-то растения, за которыми мы с Фили ходили вместе. Местные ничего не говорили, встречая нас с охапками зелени, но так смотрели, что иногда мне становилось стыдно. Фили же было без разницы, он не шибко-то любил местных, корча забавные рожицы, видя Алекса и Кулумаэль вместе. Их мы однажды и застукали, обрывая несчастные кусты. Первым приглушенные голоса услышал Фили и, толкнув меня в бок, шустро пополз вперед, я, из чувства солидарности, двинулась вслед за ним, но буквально через пару шагов опознала голос брата и попыталась остановить Фили. Коня горящего и то проще на скаку остановить, или осла заставить двигаться. Так что вскоре мы оказались за спинкой каменной скамьи, на которой Алекс пытался что-то растолковать Кулумаэль, но краснел как мак и мямлил как младенец. Надо же, какая прелесть. Я привыкла к вниманию особ женского пола к своему брату и к их довольно-таки обоснованной ревности ко мне, ибо как бы брат не влюблялся в очередную даму и как бы он не божился, что она та, единственная, стоило мне чихнуть, как он снова прыгал вокруг меня, подтыкая одеялко. Но это было что-то новенькое, так что мы с Фили знатно потолкались, пытаясь занять стратегически удобное для шпионства место. У Фили было преимущество – он понимал все, что говорила Кулумаэль, и что пытался сказать Алекс, но и я не промах, я знала своего брата как облупленного и, пока он мямлил на нашем языке, дико умилялась его словам. Но сцену ревности я все равно ему закачу. Кроме хорошего, было и плохое - мы с братом окончательно убедились, что попали в иной мир. Карты. Проклятые карты, продемонстрированные нам мэром Элрондом, убедили нас в этом. Когда он расстелил перед нами огромную карту, сделанную из кожи какого-то животного, я сначала не поверила своим глазам - взгляд цеплялся за буквы, которые отказывались складываться в слова, за пики горных хребтов, за ленты рек, но не видел знакомых очертаний. Оглушенные, мы простояли над картой какое-то время, потом наши руки нашли друг друга и долго не отпускали. Гэндальф сказал, что есть кто-то, кто может нам помочь, и часть пути до этого человека мы должны были преодолеть вместе со старой компанией, что меня обрадовало, но опечалило Алекса. - Часть пути пройдет по горам, - переживал брат, рассматривая карту, - там будет холодно, а у нас нет теплых вещей. Ривендельцы одарили нас одеждой, но она больше подходила для жизни в их городе, чем для скалолазания, так что я страшно обрадовалась, найдя в одном из помещений спицы и клубки серой шерсти и к моим занятиям добавилось вязание. - Знаешь, иногда мне кажется, что этот мир не так уж и отличается от нашего, - постукивая спицами, принялась я рассуждать вслух. В кой-то веки Алекс присоединился ко мне и амишам, видимо, его зазноба была занята, и терпеливо примерял перчатки, шапку и носки, я умудрялась вязать их почти одновременно, быстро утомляясь от монотонности движений. - Почему ты так решила? - Глоин, - спицей я указала на рыжего, - когда он говорит, то мне кажется, что его акцент похож на твой или на мой. - О, а ты не так уж и безнадежна. Я тоже это заметил. А шапка Бофура? - У Радагаста была похожая, - припомнила я. Фили, пристроившийся под боком, прислушивался к нашим разговорам, изредка пуская дымные кольца, от которых я нетерпеливо отмахивалась – курить хотелось невыносимо, но раз здесь нет нашего табака, нечего привыкать к новому. - И деревья тут есть похожие на наши, - продолжила я, - вот к примеру, ива. Где-то тут была. Я посмотрела по сторонам, но не найдя упомянутое дерево, хмыкнула. Не только я наношу урон местной флоре. А фауна сама виновата, что попала под стрелу Кили, жаль, мяса было маловато. Рядом присел Бильбо и с видом знатока пощупал мою работу, еще один, кстати, кому Ривенделл пришелся по душе. - Спроси у него, хочет ли он, чтобы я и ему связала, - попросила я брата. Он надолго задумался, подбирая слова. Бильбо радостно закивал и показал ладони. Фили возмутился: - А я? Я скептично оглядела его руки, насколько мне помнится, у него были перчатки. Да и одежда была довольно теплой, но блондин состроил такие уморительные глазки, что я вздохнула и посчитала количество оставшихся клубков. На следующий день их количество удесятерилось, а строить уморительные рожицы, оказывается, умели все. Даже Суровый почтил своим вниманием мое рукоделие, одобрительно что-то буркнув. Так что вязать пришлось без перерыва на другие занятия, хоть это и не понравилось Лысому. - Если ты идешь с нами, ты не должна мешать, - веско заявил он мне, пытаясь отобрать спицы. В итоге одну спицу мы погнули, а другую сломали. – Женщина, - фыркнул он отходя. Вот возьму и свяжу ему шапочку с помпоном! Когда мои вязальные мучения подошли к концу, то ребята с такой гордостью примеряли их, хвастаясь узором, хотя мое мастерство не шло ни в какое сравнение с мастерством местных. Но, этим и нравились мне амиши, они ценили то, что я старалась для них, пусть и не была довольно искусна. И как же я удивилась, когда каждый из них сделал мне подарок! Оин, Балин и Ори подарили мне собственноручно сделанную книжку, с нарисованными растениями и описаниями, пусть сделанную и на местном языке, но никто же мне не помешает сделать свои пометки. Лысый навсегда превратился для меня в Двалина, подарив отличный пояс, на который я повесила кинжал и кошель, в котором лежал набор иголок, ножницы и спицы, выкованные Бифуром. Туда же я спрятала чудесные деревянные заколки для волос от Нори. В заплечную сумку от Глоина поместился набор специй и травяных чаев от Нори и Бомбура. Бомбур еще подарил коробочку для засушенных ягод, самих ягод там не было, чем толстяк напомнил мне Винни Пуха подарившего Иа-Иа пустой горшочек для меда, но следующим же утром мы с ним нарвали и засушили яблок. Совместным творением от Кили, Фили, Бофура и Бифура были отличные сапоги, чуть более тяжелые, чем я привыкла, но крепкие и они сели по ноге даже без примерки. Но больше всего меня удивил подарок от Сурового, ему я все-таки связала капюшон, хоть отчаянно и стеснялась дарить такую вещь, так вот, он одарил меня шипами, которые можно было прикрутить к подошве сапог. - Чтобы ты больше не падала, - перевел мне Алекс и фыркнул, по его мнению, меня можно выпускать в горы, только предварительно обмотав со всех сторон подушками. - Спасибо, - я впервые поняла, что главный амиш, не такой-то уж и суровый, и очень даже ничего. Вечером, перед началом нашего похода, я все-таки устроила брату сцену ревности, помноженную на тот факт, что меня решили оставить в гостях у Элронда. - Ну пойми, там будет опасно! - Ага, поэтому ты решил идти один! - Не один, а я с твоими любимыми гномами. - Сам ты гном! А ты не боишься, что какой-нибудь эльф отобьет у тебя твою Кулумаэль? - Она еще не моя, - насупился Алекс. – Мне будет спокойней, если ты останешься здесь. Мы доберемся до этой Галадриель и если она действительно сможет нам помочь, то я вернусь за тобой. - Один. Мои гномы же пойдут в этот свой Эребор. Гэндальф же сказал, что они не смогут проводить ни тебя одного, ни нас двоих до Лориена! - Почему, один? Старик обещал, что пойдет со мной. - Ага, и вы вдвоем собираетесь преодолеть черт-знает-сколько километров! Я видела карту! - Будто ты нам поможешь, - фыркнул Алек. - Я не буду помехой, Двалин учил меня сражаться! - А меня учил Элронд! - Вот и оставайся здесь, вместе со своим разлюбезным Элрондом и этой Куру… кулу… дурой! Это я зря. - Ты. Остаешься. Здесь. – прошипел Алекс и вышел из моей комнаты. Проревев полночи, я решила, что все равно уйду с ними и уснула. Когда я проснулась, амишей не было.