Abstractum pro concreto

-Ниикура – сан, я уже не знаю, что делать,- врач устало выдохнул, растирая ноющие от удара ребра,- обычные лекарства на Хару не действуют, а прописывать более сильные препараты мы не имеем права. Боюсь, при таком раскладе нам останется только… -Я знаю, что Вы хотите предложить, Танака – сан, но мой ответ останется прежним,- отрезал директор, раскладывая бумаги на столе,- я не дам согласие на перевод Тошимасы в психиатрическую клинику. -Но ведь Вы сами понимаете, что мы не в силах вылечить его! Состояние Хары ухудшается, его галлюцинации становятся все навязчивее, он сам становится опасен! Вы разве не помните, как он бросился на Юджиро – куна? И как насчет этих самых созданий, как он их там называет…? -Ходульники…- машинально ответил Каору, устремляя задумчивый взгляд в стену. Действительно, однажды Тошимаса напал на одного из пациентов, хоть и никогда не отличался агрессией. В тот день мальчик нанес себе серьезные повреждения на руках – пришлось наложить повязки, которые он сам размотал…. Непонятно почему, но вид разболтавшихся бинтов, испачканных бурыми пятнами крови, поверг Тошимасу в состоянии неконтролируемой ярости и он, не замечая окриков Дайске, набросился на Юджиро, схватив того за голову и сильно ударяя его лбом о стену. Причину нападения выяснить не удалось, Хара упорно молчал, отводя глаза и испуганным взглядом шаря по углам, пока Ниикура не принес ему альбомный лист и карандаш. «Нарисуй, кого ты видел»- попросил его тогда Каору. Тошимаса с минуту тупо смотрел в центр листа, после чего схватил карандаш и принялся рисовать, слишком сильно надавливая на карандаш и раздирая бумагу. Ниикуре было неприятно смотреть, как рисует Хара. Сгорбившись над столом, практически навалившись на него, Тошия остервенело водил по листу карандашом, что – то приговаривая и тихо всхлипывая, будто умолял прекратить. В одно из мгновений, юноша уверенно ткнул грифелем в кончик пальца, разрывая мягкие ткани. Отбросив карандаш в сторону, он ткнул окровавленным пальцем в рисунок, размазывая кровь по листу, после чего протянул листок опешившему директору. Каору с отвращением наблюдал то, что нарисовал Тошимаса. Очертаниями существо напоминало человека, но на голове вместо глаз и рта были нарисованы зияющие дыры, конечности были неправдоподобно изогнуты, а пятна крови на рисунке создавали впечатление обожженной кожи. И все тело было обмотано разорванными бинтами, свисающими с кривых рук… «Ходульник»- тихо сказал Тошия, посасывая раненый палец и равнодушно глядя на директора. -И что теперь? А если он начнет видеть этих самых ходульников в каждом пациенте, то придется изолировать его ото всех, а при его заболевании изоляция только усугубит положение,- продолжал возмущаться врач. -И Вы предлагаете отправить ребенка, подчеркиваю, ребенка, в психушку, где его запрут в одиночной палате, связав ремнями, запретят общаться с остальными детьми, начнут травить подавляющими нервную систему препаратами, а в конце просто накачают наркотиками и превратят его в овощ? Вы этого хотите, Танака – сан?- повысил голос Ниикура, поднимаясь с кресла и гневно глядя на врача. Танака промолчал, но взгляд Ниикуры выдержал спокойно. Поклонившись, врач развернулся и вышел из кабинета, бросив короткое прощание в напряженную атмосферу кабинета. Проигнорировав напускную вежливость врача, Каору опустился обратно в кресло, устало выдыхая. Он понимал, что Танака отчасти прав, задумываясь о благе других детей, но врач не учел одно обстоятельство. Что будет, если разлучить Тошимасу с Дайске и Тоору? Вместо выздоровления хотя бы одного он получит прогрессию всех трех заболеваний… И тогда просто страшно представить, что может случиться со всеми тремя мальчиками. Директор еще раз вздохнул, успокаивая себя и побуждая к спокойной аналитической работе. Последний раз настолько сильный приступ Хары случился около трех месяцев назад, когда юноша умудрился обжечься об огонек свечи, стоящей в местном подобии храма. Тогда его еле успокоили, но с тех пор приступы ограничивались минутным испугом или равнодушным созерцанием самого Хары того нечто, что он упорно видел прячущимся в тенях многочисленных углов интерната. А теперь… «Лжец!»- полный отчаяния и безысходности крик далеким эхом зазвучал в мозгу. Каору нахмурился. Шинья… Тошимаса знал его, хоть это и кажется почти невероятным. Почему именно Терачи? Глупо было бы рассчитывать на волю случая, отрицая очевидный факт – они знали друг друга. Мужчина невесело усмехнулся. Он не думал, что с кем – то может произойти похожая история… Словно в тумане протянув руку к ящику, Каору достал из него старую помятую фотографию. Печально посмотрев на карточку, Ниикура нежно улыбнулся и погладил пальцем изображение. -Мы ведь справимся, мальчик мой…- тихие слова сорвались с губ директора, рассекая пространство и время, грустно вздохнув напоследок. *** Тошия сидел на кровати, обхватив колени руками, и неотрывно смотрел в одну точку, раскачиваясь из стороны в сторону. Мерзкое чувство пустоты, наполнявшее его после каждого приема лекарств, вовсю растеклось по сосудам, наполняя разум дешевой иллюзией спокойствия. Всего лишь короткий миг, жалкое подобие нормальности, свободы от собственного безумия… А потом снова черное ледяное пламя внутри клетки из собственных кошмаров. -Тоши…- тихий, мягкий голос настойчиво тянет из запутанных лабиринтов себя назад, к лживой реальности. Хара слабо вздрогнул, медленно поворачивая голову к сидящему рядом Тоору, который легко поглаживал юношу по руке. Не заметив в черных глазах привычного огонька ненависти и злобы, всегда сопровождавшего Кё, юноша неловко улыбнулся своему другу. Ниимура лишь вздохнул, сжимая руку Тошимасы в своей и настороженно вглядываясь в угол палаты. Тошия прерывисто всхлипнул, помотав головой и прижимаясь к маленькому телу Тоору, обнимая его за плечи. -Почему ты сразу не разбудил нас?- резкий голос Дайске заставил вздрогнуть обоих мальчиков и теснее прижаться друг другу. Каждый из них прекрасно знал, насколько опасен огонь безумия каждого. Они боялись неконтролируемой ярости Андо, алым пламенем разрушавшей сам разум, боялись все ненавидящей тени Ниимуры, витавшей на дне агатовых глаз, боялись настойчивых кошмаров Хары, цеплявшихся ледяными руками за ребра и утягивая в свой призрачный мир… Они боялись – и искали спасения друг в друге. -Ты же знаешь, что Она боится нас,- продолжал Андо, садясь напротив Тоору и Тошии,- мы могли бы прогнать её… -Нет, Дай…- тихо всхлипнул Хара, крепче прижимаясь к Ниимуре,- никто не может прогнать Её… Она приходит не к вам, Она приходит ко мне, понимаешь, ко мне! Я ненавижу, когда Она приходит, ненавижу Её! Почему… Я ведь оставил Её… -Но ведь так дальше продолжаться не может!- Дай повысил голос, вскакивая с кровати,- так ничего не получится – Она просто тебя не отпустит! Почему бы нам… -Боже, Андо… Что за стремление контролировать все и всех? Или мамочка не учила тебя, что за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь?- неожиданно издевательским тоном протянул Ниимура, поднимая голову и весело смотря на побелевшего Дайске. Тошия отшатнулся от ставшего чужим друга, вскакивая с кровати и хватая рванувшегося было к мальчику Дая. Сам Ниимура обхватил голову руками, крепко хватая себя за волосы и начиная раскачиваться. Почти выкатив глаза и периодически как можно больнее дергая себя за волосы, Ниимура сбивчиво зашептал: -Уходи, пошел вон… Пошел вон, ты мне не нужен, уходи… Пожалуйста, просто уходи, оставь меня в покое… Отстань от меня, уходи, уходи, уходи… Шепот постепенно переходил в сдавленный хрип, сопровождаемый тихим хихиканьем. Тошия еще сильнее вцепился в Дайске, который рвался к трясущемуся Ниимуре, отчаянно зовя его. Оттолкнув Хару, Андо упал на колени перед кроватью, хватая мальчика за голову и поднимая его лицо к себе, чтобы впиться неуклюжим, но требовательным поцелуем в бессвязно шепчущие губы. Тело под его руками перестало содрогаться, а руки безвольно упали на кровать. Дайске отстранился, с плохо скрываемым отчаянием глядя в черную пустоту глаз, и снова припал к пухлым губам Ниимуры, нежно лаская их, поглаживая руками кожу на лице, не прекращая молиться невесть кому… Лишь бы Тоору откликнулся, только бы он вспомнил… И Тоору отозвался, обнимая до этого безвольными руками Дайске за шею, притягивая к себе ближе, углубляя поцелуй. Дайске с неохотой оторвался от любимых губ, осторожно стаскивая Тоору с кровати и пересаживая к себе на колени. Тоору в ответ обнял Андо за плечи, удобнее устраиваясь на его коленях и утыкаясь носом в шею. Обняв друг друга еще крепче, они взглянули на Тошимасу, до сих пор молча наблюдавшего за ними, не обращая внимания на катящие по лицу слезы. Тоору лишь улыбнулся, протягивая к нему руку, и этот жест был понят без слов – Тошия упал на колени рядом с ними, обнимая каждого и уже радостно улыбаясь, с наслаждением слушая, как три сердца бьются в унисон… От алого пламени можно спрятаться в холодной клетке, но пламя будет упорно отгонять от тебя навязчивую тень, не давая мертвым рукам утянуть тебя в лабиринты собственного безумия. «Я вас никому не отдам»- слова, произнесенные каждым без звука, растаяли в бесконечной темноте палаты интерната для психически больных детей. извините, что заставляю ждать .__. сессия упорно борется со мной, но я стараюсь не сдаваться, и надеюсь, что победа будет за мной. Мне остался последний экзамен- биология, а после я буду свободен) надеюсь, что к тому времени количество тех, кто интересуется этим фанфиком, не уменьшится) и хочу попросить прощения за то, что получилось так коротко и отрывочно... Очень надеюсь, что вы не разочаруетесь. Спасибо)