Эта чертова книжка

ГГ Вернувшись домой, я с удивлением вспоминаю о трех правилах, которые я нарушила одно за другим. Во-первых, не высказывать собственного мнения. Да я только этим и занималась – а что остается делать, когда играешь в загадки! Во-вторых, не обсуждать ответы. Да, обсудили мы достаточно... И, наконец, держать дистанцию. И с этим тоже ничего не вышло. Я просто очарована моим собеседником. Что же мне теперь делать? Я со вздохом беру кассету и прослушиваю интервью. Под конец я не могу удержаться от смеха. Ничего себе интервью! Скорее это похоже на ссору двух подростков, которые с пеной у рта доказывают друг другу, что правы. И я не скупилась на насмешки, а он все терпел. Почему? Может, у него все-таки есть чувство юмора? Как интересно! А какой у него чудесный смех! Глубокий, завораживающий, его хочется слушать снова и снова...

* * *

СС После ухода Грейнджер я иду в лабораторию приготовить зелье остроты ума. Нарезаю корень имбиря, и вдруг мне на память приходит ее оскорбительное сравнение. – Как же она сказала, «по-моему, никакой разницы, что зелья, что готовка»? – с улыбкой вспоминаю я. Чертовка!

* * *

– Модельер? Парикмахер? – смеюсь я. Суккуба! И ради Мерлина, что же такое стрижка бобриком?

* * *

И чем она еще занимается, кроме того, что пишет эту дурацкую книжку? И с каких пор это меня интересует? Я в недоумении качаю головой и твердо решаю забыть Гермиону Грейнджер – по крайней мере, до нашей следующей встречи.

* * *

На следующий день ровно в девять утра она появляется у моей двери. Не успеваю я опомниться, как она сует мне в руки металлическую коробку. – Здравствуйте, Северус, я принесла печенье и чай, который не такой... ну, в общем, который можно пить. Давайте лучше я сама заварю. Где у вас тут кухня? А впрочем, я и так найду. – Не стесняйтесь, чувствуйте себя, как дома, – говорю я ей вдогонку, стоя на крыльце и поворачивая так и этак коробку с печеньем.

* * *

Я смотрю на часы. Уже десять минут как она ушла на кухню. Да что она там делает? Может, решила навести порядок у меня в буфете? Лучше я пойду лично проконтролирую. Не успеваю я подняться, как входит Грейнджер с подносом – на нем чайник, чашки, блюдца, сахар и молоко. Откуда она взяла эти чашки? И этот поднос? – Давайте устроимся снаружи, на свежем воздухе, – предлагает она. Да, только свежего воздуха мне и не хватало... – Как хотите, – обреченно вздыхаю я. Она изучающе разглядывает два стула у меня на крыльце. – Вы не подержите? Она сует мне поднос, достает палочку и трансфигурирует стулья в диван с подушками и столик. – Я видела эту модель у Икеи. По-моему, очень удобно. – А кто это – Икея? Она смеется. Что, я опять что-то не то сказал? – Не кто, а что. Икея – это всемирно известная шведская фирма, которая торгует мебелью. – Кто бы мог подумать! Мы усаживаемся на диван, и Грейнджер включает свой диктофон. – Хотите чаю? – спрашивает она. Я недоверчиво гляжу на чайник. – Только после вас. – Что?..

* * *

ГГ Почему он так странно смотрит на чайник? И что значит «после вас»? Не думает же он, что... Боже мой, ну да, именно это он и думает! – Надо же, какое доверие! Ну вот, смотрите, я выпила и осталась в живых. – Вы что, добавили туда веритасерум? – продолжает сомневаться Мастер Северус. – Да нет же! Честное слово, у вас мания преследования! – Возможно. Но она неоднократно спасала мне жизнь. Да, конечно, но подумать, что я... – Вы никому не доверяете. – Никому. – Ну, тогда вам будет приятно узнать, что в печенье я тоже ничего не добавляла. – Я засовываю себе в рот сразу несколько печеньиц. – Не говорите с набитым ртом, мисс Грейнджер, ваши манеры оставляют желать лучшего, – усмехается Мастер Северус. И отхлебывает чай. – Ну, как вам? Я жду приговора. – Ужасно сладко... Но, я думаю, можно признать смягчающие обстоятельства. Я смеюсь. Надо же, у Мастера Северуса, оказывается, есть чувство юмора. Тот потрясенно смотрит на меня. Боже мой, неужели я только что сказала это вслух?

* * *

СС Как-как она меня назвала? Мастер Северус? Меня разбирает смех. Эта девчонка не перестает меня удивлять. Хотя, судя по ее растерянному виду, у нее это вырвалось случайно. – Благодарю за комплимент, мисс Грейнджер. Она краснеет, как пион. Мерлин, до чего же это забавно! Попробуем еще! – В наше время не часто встретишь молодых людей, которые с таким почтением относятся к старшим. Грейнджер не смеет поднять глаза. – Вы что, не сердитесь? – Нет, Гермиона, не сержусь. Она поднимает голову и, в свою очередь, потрясенно смотрит на меня. Занавес. – Как вы думаете, мы успеем начать это интервью хотя бы до захода солнца?

* * *

ГГ Ах да, интервью... Я и забыла. Я скептически просматриваю список вопросов. «Можно подумать, он мне ответит!» – хмыкаю я, прочитав первый вопрос. Перехожу ко второму и качаю головой. Та же участь постигает и остальные вопросы – все они очень личные, ему наверняка будет неприятно. А с каких это пор меня волнует, что ему приятно, а что нет? По-видимому, начиная с сегодняшнего дня...

* * *

СС Что это с ней? Чем она недовольна? – Вам что, времени девать некуда? Вы не работаете? Это я что, пытаюсь завести разговор? – Ну, вообще-то я подрабатываю в зубоврачебной клинике моих родителей. Но она закрыта до конца августа. – И что же вы там делаете? Нет, я определенно веду светскую беседу... – Занимаюсь отчетностью, а иногда еще ассистирую отцу во время операций. – И вам не противно? – Ко всему привыкаешь, – смеется Гермиона. – И потом, я не собираюсь заниматься этим всю жизнь. – Не собираетесь? Опомнись, Северус! – Ну, я еще не знаю, чем займусь. Но мне хотелось бы быть полезной людям, понимате? – Не слишком ли много вы на себя берете? У вас не получится изменить мир, Гермиона. – Ну, попробовать-то я могу... – Ну что ж, попробуйте... Почему бы не начать с этих вопросов? Она смотрит на лист бумаги, хмурится и молчит. Да что с ней, в самом деле? – Дайте-ка сюда. Я беру у нее список вопросов и со вздохом приступаю. – Так, что тут у нас? Вопрос первый: да, разумеется, война повлияла на мой выбор профессии, можно сказать, она его даже определила. Вопрос второй: был ли у меня выбор. Ну, наверное, я мог бы остаться в волшебном мире, где бы меня постоянно оскорбляли, а могли и убить. Вопрос третий: нет, я никогда не собирался стать преподавателем химии. Если бы в свое время кто-то сказал мне об этом, я бы прямиком отправил его в Святого Мунго. Вопрос четвертый: о чем я мечтал в молодости. Стать владыкой мира? А если серьезно, то я жаждал власти и славы. Вопрос пятый: да, я о многом жалею, всего и не перечислишь. Но главное, о том, что присоединился к Волдеморту, передал пророчество и убил Дамблдора. Вопрос шестой...

* * *

ГГ – Вопрос тридцатый... Мерлин, тут что, еще и на другой стороне листа вопросы? Я лишь потрясенно качаю головой. Хорошо, что диктофон все записывает, потому что я прослушала добрую половину ответов. Северус тяжело вздыхает, прежде чем ответить на тридцать второй вопрос. А мне хочется одного: закричать, что я его обожаю, и броситься ему на шею. Но неизвестно еще, как он к этому отнесется. Может, лучше ограничиться простым «спасибо»? Нет, этого мало! Ну, тогда поблагодарить его и пожать ему руку. Или поцеловать в щеку? в лоб? в губы? А может, лучше сразу его изнасиловать? Успокойся, Гермиона. Ну, ответил он на несколько вопросов. Это еще не причина, чтобы признаваться ему в вечной любви! Да, конечно, но он же никому не доверяет. Каких нечеловеческих усилий, наверное, ему это стоило! Может, лучше все-таки... – Гермиона! Вы меня слышите? Ой! – Вижу, вы не в силах оторваться от моего увлекательного рассказа. – Да, я как раз думала о том, что вы сказали... Только бы он не спросил у меня, что он только что сказал! Только бы не заметил, что последние десять минут я вообще ничего не слышала! – И что же вы думаете? – интересуется он. – Очень интересно. Большое спасибо, Северус. Я наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать в щеку. Но тут он внезапно поворачивает голову... – Ой! – едва успеваю подумать я, как наши губы встречаются.