Песни о любви

– Ана! – Да, Эм? Эмили Скэрилот – самая фейская ведьма в истории ведьм. Так шутливо-уничижительно называла её Анабель, с которой они были не разлей вода с первого курса. Они познакомились на вступительных экзаменах, на которые Эмили опоздала, потому что её личный шаттл долго не пропускали на межпланетарной таможне. Опоздав, Эмили заблудилась в непроходимых коридорах-лабиринтах Башни, где её случайно и встретила Анабель, на экзамен сильно не торопившаяся. Оценив странный, видимо, народный прикид девушки, и её потерянное, в прямом и переносном смысле, состояние, Анабель пробурчала что-то типа «Не дай Боги ты поступишь» и велела абитуриентке следовать за ней. Но Эмили поступила, будучи такой же 15-летней девчонкой, как и сама Анабель. Эмили была умна, неплохо владела бытовой магией, но каких-то специфических сил у неё не было, если не считать её невероятный талант к зельеварению, который, по словам Эдилтрут, встречается раз в тысячелетия. Несмотря на свое происхождение и влиятельного отца-герцога далекой северной планеты Колдленд, Эмили была самой скромной девушкой из всех знакомых Анабель. Ну оно и понятно, где ж их в Верхнем Магиксе скромных сыщешь. Конечно, за время, что они общаются, по словам Анабель, она сделала из неё человека, но в целом Эмили так и осталась правильной девочкой, разве что теперь в крутых шмотках. А шмотки Эмили было на чем носить. Она была очень красивой, красивее, чем сама Анабель, и Анабель это без зависти признавала. Видимо, войдя в стадию полового созревания раньше, она была выше и женственнее. И пусть у неё был фейский характер, выглядела она как истинная, каноничная ведьма. Зеленые, изумрудные глаза, длинные, до середины спины, черные, прямые, блестящие волосы, мраморно-белая кожа и алые, даже без помады, губы. Но, как и все девочки из благородных семей, вымуштрованные и зашуганные, Эмили страдала всеми «болезнями» присущими её воспитанию, а именно, фатальной недооценкой своей красоты и силы, уверенностью в себе на уровне плинтуса и страхом что-нибудь сделать не так и прогневить вышестоящих. Видимо, возможность стать своеобразным покровителем для Эмили и привлекла поначалу Анабель, чего, конечно, теперь уже не было, и они не мыслили своей жизни друг без друга. – Почему ты не захотела в группу Норда на освободившееся место клавишника? – спросила Эмили подругу, стоя перед шкафом и выбирая наряд на концерт. – Эм, к чему мне этот детский сад? К тому же выступать перед публикой да ещё под дебильным названием «Темная четверка»… Нет, увольте, – ответила Анабель, подбирая сережки перед зеркалом. – Все-таки вы с братом похожи, что ни говори. Он тоже мне никогда не играл, сколько бы я его не просила. – Он играет как убогий енот, я бы на его месте тоже постеснялась. – Не говори так про Нейта. Если бы это было правдой, его бы не взяли в группу. – А он и не хотел. Это Норд от безысходности их вместе с Белиалом упросил. Норд. Упросил. Хах. Действительно, безысходность. – Вот посмотрим сегодня. Я уверена, он будет лучшим в группе. – Несомненно. Эм, у тебя случайно нет бирушей под мой топ? – Совсем не смешно, – ответила девушка, уходя с головой в шкаф. Эмили и Нейт встречались без пары месяцев год. Нейт влюбился в неё, как только Анабель впервые привела свою новую знакомую в гости. С первых же секунд они начали играть в игру «Засмущай меня до смерти». Нейт смущался от того, что ему впервые так сильно понравилась девочка, а Эмили смущалась по жизни, тем более что на родной планете с мальчиками она не разговаривала, особенно тет-а-тет. В этот же вечер Нейт побежал просить совета у Ривена, как и во всем наивно считая отца образцом мужского поведения. Сам же Ривен, хоть и пользовался определенной популярностью у лиц женского пола, никогда с ними первый не знакомился, ведь что Муза, что Дарси начали липнуть к нему сами. В общем, Ривен, недолго думав и ни капли не сомневаясь в своей компетенции романтика, дал Нейту совет удивить Эмили, а ещё лучше шокировать, чтоб она его запомнила, намекнув, что именно это и помогло ему завоевать маму. Дарси, незаметно присутствовавшая при «серьезном» разговоре отца с сыном, прикрыв рот, тихо, слегка истерично, посмеивалась над мужем, позже дав мальчику универсальный совет, просто уделять девочке побольше внимания. Нейт решил совместить все и сразу, чтоб уж наверняка. Эмили отлично варила не только известные зелья, но и любила изобретать свои. Она мечтала открыть зелье-панацею и постоянно экспериментировала с этим. И однажды ей показалось, что у неё получилось, она рассказала это Анабель и помечтала о том, как здорово бы было его на ком-нибудь испытать. Анабель как-то в шутку, в очередной издевке над братом кинула ему эту новость, и Нейт реально пошел и предложил Эмили себя в качестве подопытного кролика. Эмили отказалась, но… это ж упертый сын Ривена, и, в конце концов, она отдала ему пробирку, которую он тут же выпил. Постояв секунд пять и подождав результата, Нейт упал на пол, изображая предсмертную агонию, Эмили закричала, Анабель кинулась за Дарси, а Нейт засмеялся и встал. Эмили расплакалась и неделю не выходила из комнаты. Нейту тогда сильно влетело и от родителей, и в особенности от Анабель. Но вскоре Эмили, не умевшая держать зла, простила его и даже оценила самоотверженный поступок, правда так и не оценила шутку. Через месяц они уже встречались. – Сегодня после полуночи я жду тебя, – внезапно ожило отражение, и сердце Анабель пропустило удар, что, возможно, и помешало ей вскрикнуть. – Где? – шепотом выдавила колдунья. – Ты знаешь. – Откуда? – удивилась Анабель, ведь она нигде не встречалась с отражением кроме как в зеркале. Оно (что ОНО Анабель не знала) могло говорить с ней иногда ночью, будто во сне, но и то очень редко. А тут куда-то приказывало идти, и девушка не знала куда. Отражение застыло, так и не ответив на вопрос. – Ты с кем-то говорила, Анабель? – вынырнула из шкафа Эмили. – Что? А, нет, Эм. Сама с собой, – отмерла Анабель. – Пред кем ты сегодня так прихорашиваешься? – лукаво спросила подруга. – Это намек, что в обычное время я выгляжу ужасно? – Что ты?! Нет, Анабель, я не это имела ввиду! – Ахахах, расслабься, Эм, я пошутила. Перед Нордом, перед кем же ещё. – Твоя симпатия к нему противоестественна, Ана, – серьезно сказала Эмили. – Моя симпатия к нему безрезультатна и так будет всегда. Так что успокойся подруга, детей с поросячьим хвостиком я рожать не собираюсь, – ухмыльнулась ей в зеркало Анабель. – Ох уж твои шуточки, мисс Фицджеральд. ============================================================ Концерт был в самом разгаре. Обновленный состав «Темной четверки» и правда держался не плохо. Рен Фланзен спел песню, музыку для которой написала Анабель и, кажется, остался доволен, подмигнув, стоящей в первом ряду ведьме. Но находящаяся радом с Анабель девчонка так при этом завизжала, что Анабель не была уверена, что это он ей, а сам Рен Фланзен лишь снисходительно ухмыльнувшись, что уже начинало бесить Анабель до чертиков, продолжил скакать по сцене. – Уау, Магикс, ты прекрасен! – подняв кулак вверх, заводил толпу Рен. – Вижу вы в экстазе от моей новой песни?! – Даааааааааааааааааа!!! – проорала толпа, в основном, состоящая из девчонок. – Хотите ещё? – Даааааааааааааааааа!!! – Вы самая лучшая публика! Но для следующей песни со мной на сцену выйдет моя прекрасная подруга Андреа. Поднимайся, Андреа! Андреа* была наследной принцессой Андроса и третьекурсницей Алфеи. Она, как и Лейла, была смуглой, статной, высокой и сильной. Она напоминала Анабель хорошую, породистую, скаковую кобылу. По пути феминизма Андреа прошла намного дальше чем её мать, став альтер-эго Рена Фланзена в юбке, меняя парней как перчатки. И её совсем не заботило, что к девушкам с подобным поведением относят немного иначе, нежели к парням. Андреа была высокомерна и не имела подруг, только одну подпевалу, имя которой Анабель даже не знала, то ли из-за её неприметности, то ли из-за того, что окружение Андреа её никогда не интересовало. Но одно было ясно точно, если бы они хоть раз пересеклись и что-то не поделили, жертв было бы не миновать. Отношения между Реном и Андреа были странными и, пожалуй, понимали в них только они сами. Сегодня они друзья, завтра любовники, послезавтра какой-нибудь скандал с оглаской и они враги на веки. Андреа была одной из немногих, кто не любила Рена, по крайней мере так казалось, а Рен и подавно не испытывал к ней никаких теплых чувств. В итоге всё сошлось к тому, что они просто иногда трахались по поводу и без. Это устраивало и их, и уставшую от их странностей общественность. Сегодня Рен назвал Андреа подругой, но что это могло означать, очередная тайна для народа. – Анди, ты готова? – Готова, милый. А ты готов, Магикс?! – Даааааааааааааааааа! – Ну тогда поехали, ребята! – махнул Норду и Ко Рен. 3OH!3 ft. Katy Perry - Starstruck – Дарси, послушай, разве ты как смотритель не должна пресекать всякое неподобающее поведение на сцене? – прислонившись в конце зала к стене, жаловался Ривен, – Дарси? Дарси, ты тут? – Что, Ривен? – Ты слышала, что я только что сказал? – Слышала. Как смотритель, я должна смотреть. Тем более, что это ещё не самое кошмарное, что я видела. Например, твои с Музой вопли были куда хуже. – Ой-ей, – передразнил её Ривен и насупился, но тут же, широко улыбнувшись, продолжил, – Дорогая, а где ж ты видела мои с Музой вопли? Уж не следила ли за мной под покровом темноты? – Больно ты мне нужен. Просто было интересно, кто ж там так надрывается. Чистое любопытство. – Или чистая любовь, – хотел приобнять жену Ривен, но тут же получил по рукам. – Отстань, Ривен, ты мне мешаешь. – И чем же ты занята? Смотришь? – буркнул мужчина, возвращаясь к своей стене. – Я думаю, – отстраненно отвечала ведьма, – Думаю над тем, что прошла уже неделя, а Анабель ещё ни разу не прокололась. – И что, это хорошо или плохо, говори яснее, – все бурчал Ривен. – Это не хорошо и не плохо. Это странно. Сам подумай, ни одного косяка, ни одного серьезного замечания… – Что, даже ни одну пару не прогуляла? – удивился Ривен. – Нет, здесь слава Дракону все в норме. Если б она ещё не прогуливала, я бы точно решила, что её подменили. Я и так тут в шоке была, даже тебе не решилась сразу рассказать. Представляешь, задержалась я позавчера на работе… – Как и вчера, как и завтра, – смотря в потолок, как бы невзначай вставил Ривен. – …и решила зайти перед уходом проведать Анабель. Нет, я и не надеялась её застать, было всего 11 вечера, просто хоть у Эмили узнать, как у них дела, не случилось ли чего, не знает ли она, случайно, куда Ана ушла и всё такое. Но, стучусь я, вхожу, а там, ты не поверишь, Анабель! В пижаме! Спать готовится! – Дарси, ты шутишь? – с недоверием косился на неё Ривен. – Какие уж тут шутки, Ривен. Я еле собралась с мыслями, чтоб спросить, не заболела ли она. – А она что? – с интересом уставился на колдунью мужчина. – Ничего! Она сказала, что просто устала, а завтра рано вставать на занятия. На занятия! – Пипец, Дарси, что ты там сделала с моей маленькой дочуркой? – неверующе выдохнул Ривен. – Ой, Ривен, не знаю. Не знаю я, чем все это закончится. Затишье перед бурей. – Да прекрати ты. Может, это то, что было нужно. Я же говорил, что став свободнее, она станет ответственнее. – Посмотрим. – Дааа, смотреть у тебя мастерски выходит, – усмехнулся мужчина. Дарси, сдерживая улыбку, закатила глаза, но тут же сосредоточила внимание на ком-то неуклюже пробирающемся к бару. – Кого ты там увидела? – Брендона. – Брендона? Не знал, что он в Магиксе. – Он второй учитель по физподготовке с этого года, Кодаторта уже не торт, один не справляется. – И откуда у тебя такая осведомлённость насчет мужского коллектива Фонтана? – Не начинай. Мне по долгу службы положено знать всех преподавателей. – Не сомневаюсь, – буркнул мужчина, – И как Стелла выпустила его из-под юбки…? – Мезальянс до хорошего редко доводит. Стелла стала королевой, видимо надоел вашей солярийской блондинке игрушка-Брендон. – Подкаблучник, – хмыкнул Ривен, – вот и надоел. – Ой, кто бы говорил про подкаблучника, – издевалась ведьма, – Твои вечные: Дарсиии, ты где, я не сажусь без тебя ужинать. Дарсиии, хватит читать, я не могу уснуть без тебя. И это я ещё каблук дочери не вспомнила, под которым ты находился ещё до того, как она начала носить настоящие. – Дура ты, Дарсиии, – передразнил её передразнивание Ривен и, сложив на груди руки, театрально отвернулся, – Я, может, люблю тебя, а ты неблагодарная змея, которую я пригрел. Ведьма засмеялась и хотела повернуть к себе специалиста за плечо, но тот все также театрально дернулся, добавив: – И вообще, у тебя каблук красивее. – Ооо, как это мило, – смеясь, всё издевалась ведьма, – Пойдем, поздороваемся с Брендоном, он все-таки теперь преподаватель у Нейта. – Спасибо! Спасибо, Магикс! Вы лучшие! – закончив песню, раскланивался и купался в аплодисментах Рен, – Давайте поблагодарим Андреа! – Андреа! Андреа! Андреа! – скандировала толпа. – Я вас тоже люблю! Спасибо! Через пятнадцать минут концертный зал опустел. Нейт пошел на свидание с Эмили, Белиал на свидание с видеоиграми, Норд запечатлеть свое почтение принцессе Эраклионской и за похвалой к дяде Ривену, Андреа, хрен её знает, но точно не к Рену. Рен Фланзен сегодня был занят с первокурсницей из Алфеи, которая прибыла в Магикс чуть больше недели назад и имела счастье встретить на улице Рена и спросить у него дорогу до школы фей. Рен любезно проводил её до школы, потом показал город и вот теперь подошел к финальной и самой лучшей, по его мнению, части экскурсии, которой являлся он сам, стягивающий с феечки платье в полутемной подсобке за кулисами. ============================================================ – И зачем я здесь? – спросила Анабель пустоту. Она не понимала, каким образом ей пришло озарение с местом, куда она только что телепортировалась. Это был какой-то темный лес. По крайней мере, это было похоже на лес, большего Анабель рассмотреть не могла, как не пыталась раздувать огонек. Тьма тут была настолько густой, что казалась осязаемой и живой. – Чтобы встретится со мной. Разве ты этого не хотела? Узнать, кто я. – Кто ты? Анабель сотни раз задавала этот вопрос, но каждый раз в ответ получала смешок и ненавистную фразу в стиле «ещё не время». – Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, – усмехнулся голос. – Мило. И банально. Ты притащила меня сюда, чтоб обсудить земную литературу? – Успокойся, девчонка. Всему… – …свое время, – недовольно бросила девушка. – Я рада, что ты наконец-то это уяснила. Но сегодня я научу тебя нечто большему, покажу ту силу, которой ты сможешь обладать, если, конечно, будешь во всем меня слушаться. Я научу тебя любить время. – Ты подаришь мне Маховик времени или ТАРДИС? – Прекрати мне дерзить! Иначе я подарю тебе могилу. – Да шучу я, шучу, – пошла на попятную ведьма. Она знала, что убить, может, её и не убьют, но больно будет. – О, не переживай, я тоже умею шутить, но позже. Я уверена, тебе понравится. А сейчас заткнись и слушай меня. Ты помнишь нашу первую встречу? – Нет. В смысле, не уверена, что она была первой. Я не знаю, – пыталась соотнести воспоминания Анабель. – Отлично. Я напомню тебе. Закрой глаза. Девушка, больше не споря, закрыла глаза, голова закружилась или это уходила земля под ногами? Анабель открыла глаза, чтобы проверить, но застыла в изумлении. Она стояла посередине детской комнаты, своей комнаты, которую делила с Нейтом в старой квартире и которую уже почти не помнит. У стен стояли две маленькие кроватки. Анабель машинально помнила, где её, но решила подойти к Нейту. Он спал и был таким милым-милым. Анабель улыбнулась, она итак любила брата, но таким крошкой он нравился ей куда больше. Ведьма хотела погладить его по голове, но её рука прошла насквозь. И она, испугавшись, уставилась на неё, как на чужую. – Ты всего лишь дух в этом мире. Нет, даже меньше. Тебя здесь нет, ты внутри своего воспоминания. Я научу тебя, как это исправить, а теперь смотри. Анабель повернула голову к своей кроватке. Там только что проснулась и села маленькая девочка в смешной пижаме с мультяшками, имен которых взрослая Анабель уже не помнила. – Кто ты? – задавала маленькая девочка вопрос, который впоследствии задаст не единожды. – Нет, ты не моя мама! У моей мамы другой голос, а у тебя страшный и противный! Взрослая Анабель замерла и дышала через раз. Она естественно узнала девочку и будто через сон вспоминала, о чем она говорит. Нейт ничего не слышал и не просыпался. Все уже тогда было так. – Не правда, не правда! Моя мама жива! Мама! – соскакивала с кроватки девочка и, плача, побежала в родительскую комнату. Анабель побежала за ней. – Мама, мама, мамочка! – ураганчиком ворвалась в комнату девочка, запрыгивая Дарси на руки. – Что случилось, Ана? – спросила женщина. – Там кто-то есть! – дрожала малышка, прижимаясь к маме. Взрослая Анабель влетела в комнату следом. – Там никого нет, Дарси, даже твои сигнализации и ловушки не сработали. Нейт спит, – вернулся Ривен, проходя в ванную за одеждой, – Может кто-то опять обманывает, а, Анабель? Только сейчас взрослая Анабель начала отходить от шока и соображать, где она вообще находится. Перед ней стояли родители, только на 13 лет моложе, и она сама в таком возрасте, в котором обычно себя никто не помнит, но почему она не запомнила такой важный, судьбоносный момент в своей жизни? И, кстати, почему отец был в одном полотенце? – Ну конечно, Анабель, я твоя мама и больше никто, – прижалась губами к её лбу Дарси, проверяя температуру, – Да ты горишь, моя маленькая. – Горишь? Моя температура тела не всегда была 38? – вслух удивилась Анабель. – Нет. Она была нормальной, пока у тебя не появились силы, – посчитало нужным ответить ей Нечто. – Они появились в тот день? – Совсем ничего? И даже, что я самый сильный и самый храбрый, и что меня боятся все монстры на свете, кроме твоей тети Айси, нет? Не говорило? Странно. Значит я сам скажу ему об этом, если оно ещё раз придет к моей маленькой дочурке. Может, это тебе приснилось, а, Анабель? – Оно было настоящим. Но оно было не здесь. – Это ты была тем монстром? – Идите сюда, – позвала Дарси, и Ривен с дочкой сели на кровать с другой стороны, – Давай, Ана, выпьем эту водичку, а завтра мама позвонит тете Айси и наругает её за то, что перекормила тебя мороженым. – Вода. Дарси заговорила воду, поэтому ты ничего не помнишь. Не помнила. – Вот стерва, – беря стакан, ляпнула Анабель. Ривен хихикнул. Взрослая Анабель тоже усмехнулась. – Ну и зачем он тебе? – недовольно осведомилась Дарси. – Мне не зачем, – в том же тоне ответил ей Ривен, – а вот МОЕЙ дочери очень даже пригодится. – О, да я смотрю предки тут серьезно что-то не поделили, – усмехнулась девушка, никогда не видевшая, чтоб родители ругались при ней. – Жаль тогда ты не зашла на пять минут попозже. – Почему? – Они бы развелись, – буднично ответило Нечто. Анабель же почувствовала какой-то страх и одновременно облегчение от того, что она все-таки пришла вовремя. Медальон завис в воздухе и начал краснеть, желтеть, а потом и вовсе раскалился добела. Внезапно он снова почернел и из эллипса принял форму звезды, потом квадрата, потом круга и начал расползаться от центра, превращаясь в кольцо. Кольцо уменьшилось до крошечных размеров и упало на колени девочки, как и родители, застывшей в изумлении. – Наверное, это для тебя, Анабель, – на раскрытой ладошке, показала Дарси дочери кольцо. – Значит оно не всегда было таким? – задала вопрос колдунья, рассматривая свое колечко на безымянном пальце левой руки. – Прекрати задавать вопросы, на которые сама видишь ответ. Ты здесь именно для этого. – Но почему кольцо? Почему не медальон? – Ты же помнишь, что оно от монстров? Поэтому тете Айси лучше не показывать, вдруг помрет ещё, – с серьезным лицом говорил Ривен. – Отец ни капли не изменился, – широко улыбнулась Анабель, – Но что они не договаривают? Почему мама считает, что это кольцо опасно? – У нас с Дарси тоже длинная история. Я как-нибудь покажу тебе её, а сейчас прощайся с… собой. Твои силы на исходе. Надеюсь, ты понимаешь, что все путешествия за твой счет. – Пока, Анабель. Жаль я не могу поделиться с тобой советом, как правильно воспитывать брата. Вместе мы бы сделали из него мужчину, – немного грустно говорила юная ведьма. Она завидовала маленькой девочке, которую Дарси уложила на свою подушку и аккуратно приобняла. Когда мама в последний раз обнимала её? Вернее, когда Анабель в последний раз позволяла это сделать? Она не помнила, и дело было уж точно не в заговоренной воде. Захотелось домой. К родителям. – Пошли, – бросила девушка, раздраженная собственной сентиментальностью. – Дарси, я хотел… – Я тоже, Ривен, – шепотом оборвала его колдунья. Пол снова стал уходить из-под ног. Анабель зажмурилась, а когда открыла глаза, снова оказалась посередине леса. Ну или где она там была раньше. Вокруг было всё также непроглядно темно. Ноги стали ватными, и ведьма оперлась спиной и съехала по чему-то шершавому, наверное, по дереву. Ствол, цепляя и задирая край топа, больно процарапал спину. Девушка тихо и сдавленно простонала, закрывая лицо руками, и ощущая, как они трясутся. Лоб был мокрый: покрыт испариной. Ощущалась сильная слабость. – Ты привыкнешь, когда станешь сильнее. Сможешь перемещаться в более далекое прошлое, в древность, если захочешь. И при этом не будешь там бестелесным духом. Сможешь вершить историю, изменять судьбы. – Судьбу нельзя изменить, – почти про себя сказала девушка. – Дели на ноль всё, что говорит твоя бестолковая мать. Каждый сам вершит свою судьбу, а сильные вершат ещё и чужие. Ведьма резко подалась вперед, падая на колени. Далее последовали весьма неприятные звуки, с высокой вероятностью означающие, что кого-то поблизости стошнило. – О, Великий Дракон. Твоя бабка и то была повыносливее. Правда, она была постарше и покрупнее…, – о чем-то задумалось Нечто, – Может, стоит подождать ещё. – Нет! – срывающиеся-звонко крикнула девушка, – Ты, получается, с трех лет преследуешь меня и обещаешь сделать самой сильной ведьмой в истории. Мне надоели завтраки, я хочу силу сейчас. – Ты сама чувствуешь, что слаба, и я опасаюсь, что ты умрешь раньше, чем примешь силу. – Дак, черт побери, на кой мне тогда ты!? Ответь, на хрена ты мне, если не можешь сделать сильной? – Ну хорошо, девчонка, – зловеще ответил голос. Вообще-то Анабель ожидала, что за её дерзкие слова последует наказание, и уже сжала кулаки, приготовившись терпеть, но все странно обошлось лишь неприязнью в голосе. И то ведьме показалось, что неприязнь была какая-то наигранная, будто Монстр только и ждал от неё этих слов. – Ты должна разрушить душу. Свою душу. Уничтожь её и тогда твоё тело перестанет сопротивляться темной магии, которую воспринимает как яд. – Что ты несешь? Души не существует. – Тогда почему тебе больно сейчас? Ты не сдвинулась с места во время «путешествия». Сила духа это не выдумка. Да, ты лишишься её, потеряв душу, но я дам тебе другую силу, безграничную и неиссякаемую, как сама я. – Да ответь уже в конце концов, кто ты?! – поднялась на ноги девушка, держась за пресловутый ствол. – Тьма. И ты в курсе легенды про Фицджеральдов. – Тьма… Неужели ты существуешь…? – неверяще, прикрывая ладошкой рот, тихо спросила девушка. – Как и душа, как сила духа. Но не бойся меня, я на твоей стороне. – Но почему именно я? – Потому что Фицджеральды моё творение, а ты моё творение вдвойне. И хватит на сегодня вопросов, у нас будет вечность, чтоб все обсудить, если ты, конечно, всё ещё хочешь мою силу. – Конечно хочу! – с жаром ответила девушка, – Для меня честь служить тебе, кхм, то есть Вам. Тьма рассмеялась неприятным, скрипучим смехом. – Я польщена, Анабель, но тебе не к лицу пресмыкаться. Мы друзья. – Что со мной будет, когда я… Я останусь человеком? – Смотря что ты вкладываешь в понятие человек. Твое тело, твои воспоминания, твой разум останутся при тебе. Исчезнут лишь жалкие 21 грамм души и бесполезная, блокирующая мою передачу тебе магии сила духа. Анабель колебалась. Она бы хотела попросить время на подумать, но ей самой от этого стало смешно. Она ненавидела, когда Тьма мучала её этим временем, а теперь вот она, сама дает шанс, который ведьма так долго ждала. Сомневаться было нельзя, но колдунья сомневалась. До неё никто такого не делал, по крайней мере, она не знала об этом, и неизвестность пугала. «Черт, черт, черт, это же не просто так! Это же, мать твою, душа!», - стучала мысль в голове девушки, но вопреки ей она сказала: – Я согласна. – Твоего согласия мне мало, ты должна будешь мне присягнуть, заключить магический договор на жизнь. Ты осознаешь, что назад дороги не будет? – Да, – старалась твердо и уверено говорить колдунья. – Отлично, – удовлетворенно хмыкнула Тьма и внезапно спросила, – Что тебе известно о смертных грехах? – Что их семь или, кажется, восемь и это как-то связано с земными религиями. – Продолжай. – Что продолжать? Я не знаю больше. Я только знаю, что совершившие их, после смерти, якобы, попадают в какой-то земной Ад, ну собственно, наверное, их поэтому и назвали смертными грехами. – Правильно, Анабель. Но в Ад попадают не совершившее грех, а только их душа. Это по земным верованиям. Но мы, к счастью или нет, не на Земле. И в нашем мире есть много колдовских обрядов, способных удержать душу, призвать её и помочь тебе, как ты выразилась, остаться человеком. Я скажу тебе, где почерпнуть эти знания и как использовать, но разрушить душу ты должна будешь сама. Это как самоубийство, что тоже является страшным грехом, но ты не бойся, с тобой ничего не случится. – Ты прикалываешься надо мной? Это та самая шутка, которую ты мне обещала? – Анабель, послушай меня внимательно, – напористо-мягко говорила Тьма, – Я не шучу, и ты тоже должна отнестись к этому серьезно. Если хочешь мою силу. – Я хочу твою силу, но… Я не знаю, я не справлюсь. – Не ты ли убеждала меня две минуты назад, что достаточно сильна и готова на все? – Я, но… – Вот и всё, – оборвала её Тьма, – Тебе всего-то осталось ничего. Ты уже почти и так полностью на темной стороне. Парочка обрядов, десяток заклинаний, немного зелий, один оставшийся грешок и ты у цели. – Какой грешок? – Гордыня, зависть, гнев, уныние, чревоугодие, алчность – всё это у тебя уже есть, осталось… – Я не алчна и не чрево… чрево…, короче, не ем все подряд! – Анабель, не скромничай. Ты не скупа, но это другое. Страсть к дорогим вещам и красивой жизни в тебе была всегда, признай, только не смей каяться, – рассмеялся голос, – а насчет обжорства, ты подвержена лемаргии. – Чему? – В двух словах: ешь, чтоб получать удовольствие. – Все так делают. – Не спорю, поэтому никто не без греха. Но все же у тебя это доходит до крайней степени, из-за желания сохранить фигуру ты отказываешься от всего, кроме того, что доставляет тебе истинное удовольствие, например, шоколад. – И какой последний грех? – сдалась колдунья. – Блуд. – Блуд? Я что, должна буду переспать с кем-то? – А что, есть какие-то проблемы? Только свистни. – Нет, но это же… бред. – Бред стремиться оставаться чистой и невинной, желая получить самую темную силу. Впрочем, мы ещё не заключили договор, и ты можешь отказаться. Заметь, как я благородна, что огласила все условия сделки заранее. Я не предам тебя, Анабель. – О, Боги, – вцепилась себе пальцами в волосы девушка и походила взад-вперед, раздумывая над услышанным и принимая окончательное решение. Ей нужна была эта сила и не только для себя. «Благими намерениями дорога в ад вымощена», - подумала юная ведьма и вслух усмехнулась, предположив, что, если бы этой поговорки не существовало раньше, она бы придумала её сейчас сама. – Хорошо, я сделаю это. Только договор мы заключим двухсторонний, и ты обязуешься дать мне свою силу, потому что, – нажала на паузу Анабель, припоминая, как недавно говорила Тьма, – одних слов мне мало. – Безусловно, все так и будет. Повторяй за мной. Venit mors velociter. – Venit mors velociter, – голосом для чтения заклятий, начала повторять колдунья, навсегда лишая себя выбора. – Rapit nos atrociter. – Rapit nos atrociter*. *Андреа - ну понятно, что от названия планеты Андрос) *Venit mors velociter, Rapit nos atrociter - Смерть приходит быстро, уносит нас безжалостно