Песни о любви

Анабель шла по спортивной площадке Красного Фонтана. И хотя Академия считалась довольно закрытым заведением, у дочери замдиректора Облачной Башни были определенные привилегии. Кстати, именно она и отправила Анабель сюда, чтобы та передала Норду, что Айси и Дарко, наконец, приедут домой на этих выходных, так как на той планете, куда они уехали по делам, отменили чрезвычайное положение из-за песчаных бурь. Молодая ведьма мысленно порадовалась за любимую тетушку, прекрасно зная, как она ненавидит все связанное с песком, солнцем и бурями, треплющими прическу. – Что вы здесь делаете, юная леди? – возник перед ней новенький, симпатичный профессор. – Тебя забыла спросить, – хотела обойти его Ана, но он снова преградил ей путь. – Вы знаете, что это учреждение строго для юношей? – А вы знаете, кто я такая? – в раздражении вырвалось у ведьмы, и она сама от этого внутренне поморщилась. «Кажется, Грег прав, я веду себя как полная цивилка. Но черт бы побрал этого Брендона». Анабель знала нового профессора, знала, что в закрытых салонах его называют «мистер Стелла» и знала, что в этом году королева Солярии его кинула. А он её, похоже, не знал, что выдавало в нем новенького в Магиксе. Брендон был все тем же Брендоном – мальчиком с очаровательной, доброй улыбкой, в которую можно влюбиться даже если тебе сейчас 16, а ему 40 с небольшим. Студентки Облачной Башни, а особенно Алфеи не давали профессору прохода, впрочем, профессором они называли его с большой долей иронии. Брендон лишь снисходительно и скромно-очаровательно улыбался. Время, когда он был местным Дон Жуаном, ушло, и сколь бы ни были соблазнительны молоденькие студентки, они его совсем не привлекали и даже разочаровывали, потому что он не мог себе представить, чтобы его дочь, их однокурсница, позволила себе такое. С мальчиками же Брендон был строг, переняв все лучшие методы воспитания Макаренко-Кодаторты, и ни одному студенту Красного Фонтана в страшном сне не приснится произнести слово «профессор» с иронией. – Как раз это я и пытаюсь выяснить, – спокойно ответил профессор, до жути напомнив Анабель Санни, которую тоже было сложно обидеть, да и не хочется обижать таких открыто настроенных людей, но вот иногда выходит, и потом неловко. – Меня зовут Анабель Фицджеральд, и я всего лишь хотела навестить брата и передать ему кое-что по поводу его родителей. – А, дочь Ривена, я должен был догадаться, – радушно улыбнулся милый профессор, – приятно познакомиться. Я профессор Брендон. Вы знали, что мы с вашим отцом были в одной команде? – явно хотел поболтать мужчина, но Ана была не настроена на общение с мужской версией Санни. – Да, знала, но простите, профессор, у меня сейчас нет времени, я должна застать брата до обеда. – Да, конечно, – понимающе покивал Брендон, – Передавайте привет вашей маме. – Вы хотели сказать папе? – вопросительно подняла бровь девушка. – Уф, естественно. Вашему отцу. Ривену. – Всенепременно, – хитро ухмыльнулась Анабель смутившемуся профессору и пошла дальше. Ана давно научилась незаметно пробираться в Академию через мужские раздевалки, в которые можно было попасть со спортивной площадки, практически ничем не огороженной и не защищенной от телепортации. Сегодня она следовала обычному пути. Тренировки уже давно закончились, и в раздевалке было почти пусто. Команда Норда, как Анабель её называла в честь любимого брата, всегда была последней, кто проходил какие-либо испытания. Это был приказ директора Саладина, который хотел, чтобы его внук Рен, как можно больше времени проводил на занятиях и как можно меньше на свободе. Поэтому в раздевалке было почти пусто, были только её братья, чему Анабель обрадовалась, ибо не придется тащиться через всю казарму. Нейт, одетый по пояс, вставив наушники, строчил в телефоне какое-то письмо, видимо, для Эмили. Белиал, одетый уже полностью, ждал братьев, играя в переносную приставку. Увидев Анабель, Нейт кивнул и поздоровался, Белиал услышал это и, не отрываясь от приставки, радостно крикнул «Привет, Ана!» и тут же добавил «Пиф-пиф», по видимости, убивая очередного врага. Вдруг перед носом Анабель быстро захлопнулась дверца шкафчика, и перед ней предстал Рен собственной персоной в одном полотенце. Ведьма честно не ожидала, да ещё и вздрогнула от хлопка железной дверцы, теперь глупо стояла с распахнутыми глазами. – Какого хрена ты тут делаешь?! А если бы я был голый?! – заорал на неё Рен. Никто из парней даже не обернулся, увлеченный своим делом. – Какие мы стеснительные… – очнулась от его крика колдунья и заговорила обычным, надменно-издевательским тоном. – Да ты вообще дура что ли?! Это мужская раздевалка!!! – Рен, заткнись, – все не отрываясь от игры, вставил Белиал. – Что? – удивился Рен, – Бел, ты вообще в своем уме или такой же чокнутый, как твоя сестра? – Я сказал прекрати её обзывать и извинись, – убивая очередного монстра, снова монотонно говорил Белиал, кажется даже не слушая линфийца. – Вообще-то я росла с ними всю жизнь, – почему-то решила оправдаться Ана. – Вы просто все чокнутые, ненормальные, ведьминские отпрыски, – зло, по слову, произнес в лицо девушке Рен. Ана не ответила. Похоже, она как Белиал перестала его слушать. Он стоял так близко и был на голову выше её. Видимо он только что из душа и был покрыт мелкими капельками. Одна капелька, катясь вниз от его шеи, собирала на пути другие и, достигнув ложбинки между мышцами груди, стала совсем большой и тяжелой и резко устремилась вниз. Анабель не успела проследить за ней и моргнула. «А он правда красивый. Красивее чем Норд», - промелькнула в голове ведьмы богохульная мысль. Колдунья протянула ладошку и коснулась Рена там, где начинала путь капелька, постепенно ведя вниз, повторяя её маршрут. Но достигнув ложбинки между мышцами, она не остановилась, а прошлась пальцами по напряженному от её действий прессу специалиста. – Что ты делаешь? – схватив её за руку у самого края полотенца, зашипел на неё Рен. – Я? – бессмысленно переспросила девушка, отдергивая руку и отходя на пару шагов. Она выглядела так, будто её оглушили подушкой и, о Боги, сама Фицджеральд слегка покраснела. – Анабееель! – скользя босыми, мокрыми ногами по кафелю, весело протянул Норд, ловя на ходу сестру и поднимая её за талию в воздух, – Я так соскучился по тебе, сестренка, – быстро чмокнул её в кончик носа и губы специалист. – Пожалуйста, поставь меня Норд, – покосилась на линфийца юная ведьма. – Что-то случилось? – отпуская девушку, обеспокоенно спросил Норд, тоже оглянувшись на Рена, который, повернувшись лицом в свой шкафчик, тихо ворчал что-то про дебилов и бесовское семя. – Нет, все в порядке, – сказала одну из своих излюбленных фраз шатенка, – Тетя Айси завтра возвращаются, и мама просила позвать вас на ужин, придешь? – мило улыбнулась она Норду. – Конечно, – с такой же милой улыбкой кивнул ей Норд, вновь приобнимая за талию. Ана снова непроизвольно посмотрела на уже одетого линфийца, тот, видимо, тоже смотрел и, встретив её взгляд, закатил глаза, вновь громко захлопнул дверцу и пошел к выходу из раздевалки. – Бел, а ты придешь? – спросила ведьма, смотря в спину Рену. – Как скажешь, Ана, – продолжал играть парень. ============================================================= Комнаты в Облачной Башне мало изменились со времен обучения в стенах школы Трикс. Впрочем, они вряд ли сильно изменились и со времен учебы прапрабабушки Анабель. Серые стены, высокие потолки с волшебными люстрами-канделябрами, включающимися и выключающимися по щелчку пальцев, громоздкие, винтажные шкафы и книжные полки и, конечно же, деревянные, с закосом под аристократизм, столы и стулья. – Ана, у тебя тут ошибка. И здесь. И так тоже нельзя смешивать ингредиенты! Боги, да ты бы взорвала школу, если бы это была не теоретическая контрольная! – восклицала Эмили, сидя за письменным столом с карандашом в руках, – О чем ты вообще думала, когда составляла этот рецепт? Ау, ты меня слышишь? – поводила перед глазами у сидящей радом подруги ведьма. – Отстань, Эм, – встала девушка и, обхватив себя, подошла к окну. – Что-то случилось? – отнюдь не из праздного любопытства интересовалась Эмили. Она видела, что Анабель серьезно чем-то загружена в последние дни. – Все в порядке, – как обычно ответила ведьма, видимо впитав эту фразу и эту привычку с молоком матери. Хотя ни хрена было не в порядке. Макс её, наверняка, ненавидит. Договор с Тьмой никто не отменял, и жить оставалось пару дней. И ещё этот дурацкий Рен. Какого черта она начала его лапать сегодня?! Теперь даже умереть с достоинством не получится. – Прости, Эмили, я не хотела тебя обидеть. Просто… Просто я не знаю, я не понимаю это зельеварение, – соврала шатенка. – Ох, нашла из-за чего переживать. Так бы сразу и сказала, – сделала вид, что поверила ей Эмили, зная, что если Ана не хочет, она никогда не расскажет, как ни пытай. – Спасибо, – благодарно улыбнулась Анабель, тоже понимая, что Эмили ей не поверила, но и не стала лезть. – Если что-то хочешь сделать, делай все сама, – взяла ручку в руки Эмили и начала писать контрольную за Анабель. Юная Фицджеральд вновь посмотрела в окно, уже стемнело и в нем отражались свет от люстры и… какие-то блики? Ана резко развернулась и увидела, что на зеркале кто-то пишет огнем. В шоке она быстро посмотрела на Эмили, но та была вся в работе, да и могла бы она это видеть? Девушка подошла к зеркалу и прочла «Теперь ты понимаешь, что значит ценить время?». Надпись тут же исчезла, и Анабель до слез осознала, что совсем не хочет умирать. – Если что-то хочешь сделать, делай все сама, – как мантру повторила она последние слова Эмили. – Ты что-то сказала, Ана? – не поднимая головы, спросила её подруга. – Да, Эм, пожалуйста, если зайдет мама, скажи… не знаю, что-нибудь скажи. – А куда ты? – не успела задать вопрос Эмили, как Анабель уже испарилась. ============================================================ Телепортировавшись в комнату Норда в Красном Фонтане, девушка сразу бросила взгляд на его кровать: хозяина не было, как она и предполагала. Лучшим ученикам разрешалось на выходных бывать дома, и Норд этим пользовался. Вернее, этим пользовалась его матушка, почти приказывающая ему поступать так, стремясь хотя бы на выходных воспитывать сына не по армейским порядкам. К слову, её порядки иногда бывали ничуть не мягче. В другой половине комнаты, напротив, спал Рен. Рен тоже пользовался отсутствием Норда по выходным, таская баб, и это большая удача, что сегодня он один. Впрочем, что вообще сейчас можно называть удачей? Анабель, стараясь не шуметь, подошла к нему, зажгла тусклый огонек и точнее убедилась, что он один. Все. На этом её план закончился. На что она вообще рассчитывала, придя сюда? Просто испугалась, состояние аффекта. Надо сматываться, пока не застукали. А Рен спокойно спал на спине, повернув голову лицом туда, где как раз стояла колдунья. Если прислушаться, можно было услышать его мерное дыхание, и Ана тихо выдохнула вместе с ним, кажется, немного беря себя в руки. Надо было решаться: сейчас или уже никогда. «Да даже если и сейчас, - продолжала размышлять ведьма, - что я, силой его возьму что ли?! Бред, он выкинет меня из окна». Поразмышляв в подобном ключе ещё секунд двадцать, колдунья осторожно отогнула край одеяла, мысленно пообещав себе, что если будет сильно противно, она будет представлять Макса. Рен спал в свободной белой футболке и трусах. Да, не оригинально, Анабель ожидала большего от непредсказуемого парня, нежели белая футболка. Хотя, раз она не ожидала того, что есть, значит это тоже неожиданно? «Бррр, - мотнула головой девушка, - не время думать о пижамах, Анабель!». Кровать предательски скрипнула, когда Ана оперлась на неё коленкой, чтоб залезть. Рен лишь недовольно хмыкнул, когда на него навалился «лишний» вес, но не проснулся, видимо, крепко вымотанный тренировкой. Что делать дальше, Ана не имела ни единого понятия, поэтому решила начать с того, что умела. Она легла на грудь специалисту, даже сквозь две футболки, разделяющие их, ощущая тепло его тела, и аккуратно чуть повернула его голову, касаясь губ. Целовать Рена оказалось совсем не противно и представлять Макса тоже совсем не хотелось. Ведьма даже напротив забылась и прикрыла глаза, подумав, как должно быть хорошо целуется Рен Фланзен. – Андреа, давай утром, я хочу спать, – не торопился делиться с ней опытом поцелуев специалист. В любое другое время Анабель сильно бы задело, что её перепутали с андроcской кобылой, но только не сейчас. Сейчас она готова была быть хоть солярийской дурой, лишь бы дело выгорело. – Анди, я рад, что ты поняла меня и не в обиде, но, пожалуйста, давай позже – полусонно бормотал Рен и попытался снять с себя девушку, но она крепко вцепилась ему в футболку. – Да что с тобой?! – резко сел он, щелкнув по прикроватной лампочке. Анабель чудом не свалилась, благодаря тому, что все так же крепко держалась за его футболку. – Фицджеральдкакогохрена?! – уставился на неё специалист, проявив незаурядную реакцию, так быстро вспомнив имя колдуньи, хотя она, кажется, забыла его сама. – Рен, пожалуйста, – слезно попросила ведьма, вновь касаясь его плотно сжатых губ. – Чего ты добиваешься, Фицджеральд? – мотнул он головой. – Ничего, клянусь тебе, ничего, – смирилась с тем, что он не поцелует её, и перешла на его шею ведьма. Сидя на его ногах, соскальзывая, она слишком придвинулась, непроизвольно оказавшись на его бедрах. Специалист шумно выдохнул, сжав кулаки. – Прости, – шепнула ему на ухо колдунья, подумав, что сделала больно, и провела под футболкой ладошкой по его напряженному животу. – Видит Дракон, я не хотел этого, ведьма, – сдавленным голосом предупредил её парень и, схватив за талию, перевернул под себя, прижав всем телом к кровати. Все было жестко и быстро. ============================================================ Рен сидел и думал, какой же он дурак. Он ни капли не верил её словам, что она ничего не задумала, такие, как она, всегда все делают с двойным умыслом. Неспроста она ходила за ним, неспроста пришла сюда. Не то чтобы за Анабель водилась слава неприступной девицы, которая не может увлечься парнем, нет. К ней напротив, если осмелишься, можно было легко подойти, поболтать, пригласить на свидание. Вряд ли бы она, конечно, согласилась, но не убила бы точно. Несмотря на кажущееся высокомерие и пренебрежение к окружающим, она, в целом, неплохо относилась к людям, если они не были слишком навязчивы. Но Рен на сто процентов был уверен, что к нему её привели не романтические мотивы. Приоткрывшаяся дверь ванной пропустила в комнату дорожку желтого света, выявив в темноте обхватившего голову парня, который, казалось, страдал от случившегося не меньше девушки. Подойдя к нему нетвердой походкой, Анабель молча села рядом. – Что теперь будет? – нарушил тишину Рен, не отнимая рук и не смотря на ведьму. – Ничего, – напротив изучающе смотрела на него Ана, – я уйду, и мы оба притворимся, что нам это приснилось. – И никакого шантажа, никаких угроз и условий? – чуть удивленно посмотрел на неё специалист. – Ничего, – слабо улыбнулась ему колдунья. – Только страшный сон? – все не верил ей парень. – Ну, если ты так хочешь. Хотя мне понравилось, – попыталась соврать как в кино ведьма и даже легко поцеловала Рена в плечо. – Ты такая дура, Фицджеральд, – конечно знал, что она врет парень, – Скажи, в какой момент тебе понравилось больше всего, когда я сломал тебе целку или, когда ты после в слезах умоляла отпустить тебя? – Ты не отпустил, – посерьезнев, отвела взгляд ведьма, ощущая, как сильно у неё саднит и жжет внутри. – А должен был? – издевательски приподнял бровь Рен, – Я хотел закончить и я закончил. Ты немного не в том положении, чтоб диктовать условия в МОЕЙ постели, в которую я тебя не тащил. Я так и скажу при случае, если понадобится. – Успокойся ты, – брезгливо поморщилась девушка, пытаясь не вспоминать, что значит «закончить», – Я не собираюсь никому об этом рассказывать, и ты, надеюсь, тоже. – В смысле? А как же твой парень? – Да нет у меня никакого парня. – Что?! – соскочил Рен, – Что ты задумала, отвечай! – схватил он ведьму за плечи, поднял на ноги и сильно тряхнул. Ведьма посмотрела ему в лицо и неожиданно разрыдалась. – Эй, – смягчив тон, ещё раз слабо тряхнул её специалист, – Ты чего? Фицджеральд? Рен ненавидел женские слезы, не мог выносить. Они делали его слабым и заставляли чувствовать себя виноватым даже тогда, когда он был ни при чем. В нем включался истинный линфиец, который должен относиться к девушкам, как к природе, беречь, защищать и все такое. А они раз и плачут, и что делать? В такие моменты у линфийца случался коллапс мировоззрения. – Ты же понимаешь, что ты сама виновата, да? Я бы тебя никогда в жизни не тронул. Фицджеральд? – Ну не плачь, прошу тебя. Я верю тебе, что ты ничего не задумала, верю, – сделал к ней шаг и обнял Рен. Ведьма продолжала рыдать, уткнувшись ему носом в плечо. Это были слезы облегчения. Над ней наконец-то больше не висела угроза быть стертой с лица земли, и она почему-то была уверена, что Рен никому ничего не расскажет, как бы сильно он на неё не злился. – Неужели тебе так больно? – гладил её по спине и волосам специалист, – Прости, Фицджеральд. В первый раз всегда так бывает. Второй раз тоже будет не очень, но ты потом привыкнешь. – Боги, ну что мне сделать, чтоб ты перестала плакать? – сам уже был на грани парень, – Хочешь остаться? – Нет, – всхлипнув последний раз, отошла от специалиста ведьма, – Боливар не вынесет двоих, – усмехнулась она, вытирая слезы ладошками. – Что? – не понял линфиец. – Кровать у тебя, говорю, узкая, боюсь свалиться. – Ни одна нормальная ещё не падала, – проворчал Рен, взглянув на свою армейскую кровать. Он и без комментариев ведьмы знал, что она не приспособлена для двоих, но скоротать ночь, крепко прижав к себе, чтоб не упала, какую-нибудь худенькую девчонку, на ней было можно, – Тем более я тебе не свою предлагал. Вон, кровать твоего любимого братца, туда и иди. – Я всегда знала, что на Линфии, среди фермеров и садоводов, ещё остались настоящие джентльмены, – не зло иронизировала колдунья и, посерьезнев, добавила, – Спасибо, Рен. – Чокнутая, – в раздражении, закатил глаза парень, не понимая, за что она его благодарит, – Ты точно сможешь телепортироваться до Облачной Башни? Ведьма неуверенно пожала плечами и исчезла, оставляя специалиста в полной растерянности.