Песни о любви

В последнее время Анабель часто по полночи проводила в Темном лесу. Ей не нравилось это солнцем забытое место, но Тьма хотела, чтобы она чаще практиковала опасную магию Черного огня, а идеальнее места было не найти. Вот и сейчас, после очередной тренировки, Анабель сидела под деревом и крутила в руках какую-то подобранную рядом шишку. – Иди домой, отоспись, – посоветовала Тьма. – Не-ха-чу, – как по нотам ответила Ана. – Я не чувствую, что ты чем-то больна. – Хм, а с чего ты взяла, что я болею? – продолжала играть шишкой ведьма, пытаясь отделить от неё ромбовидные чешуйки. – Не истеришь, не орешь, усердно тренируешься, я бы подумала, что ты выросла, но вряд ли. Неужели осознала, что я хочу тебе только добра? – Типа того. – Типа? – Ну да. Просто смысл? Я так устала от тебя, от твоих методов обучения, – спокойно, будто о погоде, говорила ведьма. – Убиваться, случайно, не собираешься? – Я думала об этом. Не поверишь, даже выбрала менее трагичный способ, чтоб газеты долго не раздували, но потом мне стало как-то все равно. И на смерть все равно. – Смиренная Фицджеральд. Картина маслом, – издевалась Тьма, прекрасно понимая, что девушка больше сломлена, чем смиренна, и это совсем не то, это плохо. – Любуйся, – абсолютно без злости и вообще без намека на эмоции ответила колдунья. – Неужели тебе ничего не хочется? – Ни-че-го. Даже шоколада, – легла на траву ведьма, сложив на груди руки и смотря в звездное небо, кусочки которого было едва видно сквозь густые заросли. – Убить специалиста? – Убиваться, убить, что ж ты такая жестокая? За что его убивать? Да и к кому потом идти. – Неужели пойдешь? – Когда надо будет. – Тогда он убьет тебя. – Ты заботишься обо мне? – Типа того, – спародировала её Тьма, – Просто ты создаешь какую-то трагедию из ничего. Выбери кого-нибудь помилее из поклонников, который приласкает тебя, а там, глядишь, может, и жить захочется, – не нужна была Тьме такая ведьма, что это за огонь, который еле теплится. – Идти по рукам. Вдруг узнают, – отстраненно, обрывками предложений отвечала колдунья. – Не знаю, что в тебе говорит, гордость или упрямство, но это, по крайней мере, лучше чем ничего, – «Слишком юна. Надо быть с ней помягче, а то точно руки наложит». – Кто такая Релаянс? – внезапно спросила Анабель. – Если посчитать, то получается твоя прабабка. – Я хочу увидеть её. – Я рада, что ты чего-то хочешь, но не сегодня. Тебе не хватит сил вернуться. – Что с ней стало после смерти…, – осеклась ведьмочка, осознав, что не знает имени той женщины. – Катрин. Её мать звали Катрин. – Что с ней стало после смерти Катрин? Она выжила? – Глупый вопрос, учитывая, что ты существуешь. У неё был отец и первое время бабушка. – А потом? – Потом бабушка умерла по естественным причинам. – А отец? – Почему тебя это резко стало интересовать? – Просто, – вдохнув морозный воздух и выдохнув клубы белого пара, ответила Ана, – Ты же знаешь все о Фицджеральдах, расскажи немного. – Отец вырастил её, даже успел помочь с её собственной дочерью, – решила дать сегодня девчонке поблажку Тьма и отвлечь её разговором. – У неё была дочь? Она была замужем? – Нет. Её изнасиловал в подворотне соседский мальчишка. Ты не знаешь Нижний Магикс того времени. – Жаль её. Стремный у меня прадед, – помолчала ведьма, – Зелье, оно же относительно безопасно, если правильно сделать. Почему она оставила? – Она никогда не обучалась магии. Она даже боялась её случайных проявлений, потому что бабушка-землянка говорила ей, что от неё погибла её мать. Да и сентиментальна была Релаянс до ужаса, пожалуй, самая сентиментальная из Фицджеральдов. Назвала дочь Кэндис, – с отвращением произнесла слащавое имя Тьма. – Как они жили? – Как все в Нижнем Магиксе. Захаживал к ним, правда, бывший ухажер Катрин, Фолт Темный, все шоколадки приносил, но так до гробовой доски и не раскрыл никому тайну о последней из рода Фицджеральдов, а Релаянс и сама этого не знала. – Фицджеральды и Темные родня? – Только по Айси и Дарси. Говорю же, бывший ухажер. Это были два воинствующих рода, и готовилась первая свадьба. – Как Ромео и Джульетта. – Нет, – усмехнулась Тьма, – скорее, как молот и наковальня. Катрин чем-то была похожа на тебя и, думаешь, если бы она хотела за Темного, она бы сбежала в Нижний Магикс? Она всегда добивалась своего. Но это совсем другая история или, точнее, предыстория. Но в чем-то Фолт был прав, когда винил себя в гибели Катрин и всех Фицджеральдов: он нажал спусковой курок судьбы, в которую ты так веришь. – Поэтому и навещал Релаянс? – Да. А позже, когда её отца-гвардейца убили на задании, он взял её вместе с дочерью себе прислугой. Он мог бы взять её и просто на попечение, но на то не было никаких логичных оснований: не захотел он, чтоб люди думали, что она его… молоденькая фаворитка. К концу дней Фолт тоже стал чересчур сентиментален, позор для Темных. – Неправда, Темные хорошие, дядя Дарко хороший и его отец тоже неплохой. – Хорошие Темные… Лет 300 назад это звучало бы как оскорбление. О, времена. – Что стало с Релаянс дальше? – выслушав стенания Тьмы, продолжила ведьма. – Вскоре начался государственный переворот. Думаю, нет нужды пересказывать тебе историю Королевства Магикс, хоть что-то ты должна помнить со школы. И, если бы ты внимательно слушала, то знала бы, что Темные, как ближайшее окружение короля, были вынуждены покинуть Магикс. Но Фолт не был уверен, что ему удастся скрыться, поэтому на всякий случай отправил Релаянс с дочерью на Землю. Оттуда она уже не вернулась. Через лет 20 вернулась её дочь с мужем и твоим отцом. – Папа родился на Земле? – Только родился. Они почти сразу прилетели в Магикс. На Земле после Второй мировой было ещё хуже, чем в Нижнем. – Кэндис-то хоть любила своего мужа? – У них был брак по любви, – подтвердила Тьма, – Правда, недолгий. – Они развелись? – Ты видела своих бабушку или дедушку? Тогда соображай, что с ними стало. – За что? Ведь никто не знал, что Кэндис – Фицджеральд. – Что бы с тобой сделали в Нижнем, если бы узнали, что ты ведьма? – Не знаю, наверно, презирать бы стали. – Ага, конечно, – в стиле «так бы все и было» сказала Тьма и продолжила, – Дак вот, Кэндис была девчонкой посмелее Релаянс, бойкая, живая, ей нравилась магия, нравилось, когда она у неё случайно получалась. Она сошлась с ещё парочкой ведьм-недоучек в Нижнем Магиксе: у них было нечто на подобии анонимного клуба. Там её однажды и накрыли головорезы/охотники/инквизиторы, как только они себя не называли в разные времена. Отца же, что называется «поверь в судьбу», в этот же вечер сбила машина. Все, дальше ты сама знаешь. – Папу отправили в детдом, – грустно говорила колдунья, – Почему все Фицджеральды несчастливы? – Просто слишком быстрый рассказ, «родился-умер». Фицджеральды не счастливее и не несчастнее других. У них было много счастливых, в твоем понимании, моментов. – Я – типичная Фицджеральд, – не слушала её Ана, рассуждая вслух, – и закончу точно так же. – Ты не закончишь, ты будешь самой сильной ведьмой в истории, разве это не счастье? – Ты путаешь меня. Папа рассказывал, что когда он встречался с мамой, он был счастлив. Ты можешь показать мне немного настоящего счастья? – Анабель, что за апатичный бред ты несешь? Иди домой, отдохни. – Я не устала, – села Анабель, – пожалуйста, покажи. Ведь это не так далеко во времени, я смогу вернуться. – Хорошо, – снова неохотно шла на уступки Тьма, – что конкретно ты хочешь видеть? – Не знаю. Тебе лучше знать, когда отец был больше всего счастлив. – Я уверена, он счастлив в данный момент, просто сходи домой и посмотри на него. – Нет, я хочу видеть то, про что он рассказывал, – стояла на своем ведьма, видимо, понемногу выбираясь из моральной ямы. Тьма это тоже довольно заметила: «Девчонка. Всего-то стоит поговорить». – Хорошо, я знаю, что тебе показать. Ты готова? – Готова, – выработала привычку жмуриться колдунья при путешествиях во времени. В первый раз Анабель ощутила, что она действительно переместилась во времени: там была глубокая ночь, здесь же только начинался вечер. Она узнала это место, это светло-коричневые скалы на воображаемой границе Верхнего и Среднего Магикса. Она стояла на одном из труднодоступных, широких утесов, с которого открывался просто волшебный вид на город: на полосу леса между двумя Магиксами и начинающиеся, едва виднеющиеся домики за ней. Но приходить сюда стоило все же не для этого. Лучшего места, чтоб наблюдать закат солнца было не найти во всех магических и немагических вселенных. Небо вокруг было желтым, а на горизонте виднелась «радуга», состоящая из темно-желтого, оранжевого и красного цвета. На самом краю выступа, свесив ноги над пропастью, без опаски сидели рядышком широкоплечий парень и худенькая девушка со шлейфом каштановых волос за спиной. В парне с чуднОй прической Ана сразу же узнала отца, и не похоже было, что ему интересен вид или закат. Он то и дело вертел головой, посматривая то вверх, то перед собой, то на девушку. Девушкой, естественно, была Дарси. Оценивая её со спины, Ана сделала вывод, что мать и правда не врала, когда ругала её за диеты и говорила, что если она в её годы и была худой, то не настолько. Впрочем, прибавив в женственности, Дарси с годами не прибавила в весе, и Анабель тайно надеялась на такой же удачный исход. Но вот в то, что её мать любит или любила смотреть на закаты, Ана поверить не могла. А Дарси и не смотрела на закат. Она вообще ни на что не смотрела. Нахождение здесь, с Ривеном, было сродни медитации, только лучше: не одиноко. Тогда ещё Дарси не умела закрываться от мыслей и эмоций людей и непроизвольно считывала все подряд. И периодически ей нужно было освобождать голову от этого бесконечного потока. Она делала это на карнизе Облачной Башни, куда никто не полезет в здравом уме, и здесь, куда добраться было так же проблематично. Мыслей Ривена она читать не могла, и поэтому он ей совсем не мешал, а с эмоциями одного человека, она могла справиться, тем более что он ей нравился. Ривена же немного напрягало это странное свидание с молчаливой ведьмой, неохотно проронившей сегодня не больше двух слов. Это было их пятое свидание, но он, по воровской привычке, уже собрал всю возможную информацию о ведьме, подслушав и вспомнив все разговоры о ней других парней в Фонтане. Все как один говорили, что ведьма постоянно ухмыляется, иронизирует и изводит, пока ей не надоест, и она не порвет с очередным ухажером, «забыв», правда, сообщить об этом ему, а потом с удовольствием наблюдает за редкими, но случающимися стычками парней из-за неё. Все это как-то мало походило на «его» Дарси. Она могла и ухмыляться, и иронизировать, но катастрофически мало в сравнении с тем, как рассказывали. А изводить? Ривен вообще не понимал, в каком месте она его изводит. Может, прямо сейчас? Такой своеобразный, молчаливый способ издевки? Ривен снова посмотрел на ведьму и недовольно скривил губы. Да за кого она его принимает? Он не позволит над собой издеваться какой-то там возомнившей много о себе девчонке! – Что-то случилось? – обратилась к нему девушка, почувствовав что-то неприятное. – Вот, теперь я узнаю тебя, мама, – шутливо развела руками Анабель, услышав знакомый вопрос, заданный знакомой интонацией. – Только скажи честно, тебе скучно со мной? – резковато спросил юноша. – С чего ты взял? – растерянно хлопнула глазами ведьма. – Хватит притворяться невинной овечкой. Я все о тебе знаю, – все больше заводился парень. – Ммм, и что ты обо мне знаешь? – спокойным, почти гипнотизирующим и немного грустным тоном говорила колдунья. Она опустила взгляд, будто и правда боялась его загипнотизировать, и чертила пальчиком бессмысленные узоры на маленьком участке скалы между ними. – Что ты любишь изводить парней, любишь, чтоб они плясали под твою дудку и дрались из-за тебя, – чем спокойнее была ведьма, тем больше бесился Ривен. – И как конкретно я извожу тебя? – посмотрела на него колдунья все с той же какой-то грустью, что была в её голосе. Ей почему-то очень не хотелось ссориться с этим специалистом, по крайней мере пока, но удерживать парней она не умела, потому что никогда этого не делала. – Ты…, – слегла потерялся парень от её взгляда притягательных, светло-карих глаз и прямого вопроса, – Ты молчишь! – выпалил он. – Браво, папа! – рассмеялась Анабель. Дарси тоже тихо хихикнула и мягко улыбнулась парню, дотронувшись до его лежащей радом руки. – Дак это тебе скучно со мной? – продолжая улыбаться, спросила ведьма. – Мне уже скучно с вами. Как вы только нашли друг друга в этом огромном мире других нормальных людей, – закатила глаза Ана и обратилась к Тьме, – Ты уверена, что это то, о чем рассказывал папа? – Да мне то что! Молчи хоть сто лет! Я же не болтливая фея! – уже не зло, но горячился юноша, больше и правда походя на кичливую фею, – Просто это… – Ненормально? – участливо помогла подобрать ему слово девушка. – Типа того. Скорее, странно, – успокаиваясь и чувствуя себя относительно понятым, кивнул парень. – Хорошо, – тоже согласилась колдунья, – Ты такой сильный, умный, красивый, у тебя наверняка было много свиданий, расскажи мне, что делают нормальные, нестранные девушки, чтоб я знала, как должна себя вести, – ухмыльнулась она. – Ну да, у меня было пару, то есть много свиданий, – чесал затылок Ривен и тянул время, обдумывая ответ, чтоб не попасть впросак, – Ну, они любят кино там, кафе, в этом роде. – Жаль, – наигранно вздохнула ведьма. – Почему? – не понял специалист, округлив глазки. Дарси стоило титанических усилий, чтоб не рассмеяться и сохранить лицо. – Я думала, они обнимаются с парнями, целуют их, в этом роде, – спародировала она нелепую концовку предложения, но Ривен не заметил этого за её серьезным лицом. – Да, конечно, – оживился юноша, – Это они тоже обязательно делают. – Прям обязательно? – непонятно что больше разыгрывала Дарси, святую наивность или прилежную ученицу. – Да, – уверенно, серьезно и гордо кивнул парень. – Что ж, тогда придется, – снова вздохнула ведьма и подалась вперед. Ривен дернулся от неожиданности, но колдунья удержала его и продолжила целовать. Её глаза были закрыты, и специалист последовал примеру, как-то слегка неуклюже обняв сидящую в пол-оборота ведьму. Это был всего лишь их второй поцелуй со Дня Розы, но на этот раз вела Дарси. Закончив непродолжительный поцелуй, она погладила по щеке все ещё сидящего с закрытыми глазами парня. «Такой забавный», – подумала Темная ведьма. – Папа, папа… Можешь даже не рассказывать мне больше сказки, как мама влюбилась в тебя с первого взгляда, потому что ты всегда был крутой и все девчонки за тобой бегали. – Почему ты сам не целуешь меня? – спросила она и правда интересовавший её вопрос. Обычно парни только за этим и лезут к ней. – Потому что ты сказала, что если я ещё раз сделаю так, – намекал он как раз на случай в парке, – то ты превратишь меня в жабу. – И ты испугался? – засмеялась ведьма. – Нет! – зарделся мальчик, – Я как раз сегодня собирался это сделать, просто раньше не представлялось возможности. – Оу, понятно, – поднималась девушка, отряхивая брюки, – Пойдем уже, темнеет. Анабель посмотрела на горизонт, солнце действительно наполовину село. – Я провожу тебя, – соскакивал следом специалист. – Ещё бы ты меня не проводил, – надменно ответила колдунья, но смягчила фразу улыбкой и будто случайно коснулась руки парня, чтобы он мог, как бы сам её взять. И Ривен не стормозил. – А потом я тебя ещё раз поцелую, – решительно сказал парень и даже кивнул, только непонятно кому, наверное, себе. – Жаба, Ривен, помни о жабе, – издевалась ведьма. – Не смешно, – буркнул специалист, навсегда стирая из памяти все, что он узнал о Дарси от других. У него другая Дарси, и у них все будет по-другому. – И как, папочка, тебя только угораздило влюбиться в такую стерву? А мама молодец. Ловко окрутила. Хотя, ты ведь не могла знать, что он будет богатым. Почему тогда он? Может, ты и права, Тьма, и это настоящая любовь и настоящее счастье, – вздохнула юная Фицджеральд, которая ничего толком не знала ни о том, при каких обстоятельствах познакомились её родители, ни про то, почему они расставались на семь лет. И Ривен с Дарси в этот день были действительно счастливы. Анабель не хотелось покидать это место. Она смотрела, как папа помогает маме спускаться с утеса и хотела пойти за ними, но ноги подкосились, и она упала на колени, к счастью, как дух, не чувствуя боли. Она посмотрела на свои руки, они становились прозрачными. – Быстро! – крикнула Тьма, и все вокруг закружилось. В нос ударил запах сырой травы. Она в лесу. Это было последнее, что поняла Анабель, перед тем как потерять сознание. – Глупая девчонка, – зло шипела Тьма над ничком лежащей девушкой, – ещё бы секунда и ты все испортила. Ничего, скоро ты будешь подчиняться мне, скоро все мне подчинятся. ============================================================= Эмили не находила себе места. Нет, Ана часто пропадала, могла не ночевать, но под утро либо возвращалась, либо отвечала на телефон. Сейчас уже доходило 7 часов утра, а её подруги все не было. Встревоженная её непонятными фразочками и тем, что недавно она вернулась в Башню посреди ночи вся в грязи, с вывихнутым плечом и разбитой губой и не дала никакого нормального объяснения кроме «упала с ветролета», Эмили забила тревогу и схватила мобильник. – Анабель! – крикнула она в трубку, как только перестали идти гудки вызова. – Это Нейт, её брат, – начал сонным голосом парень явно отрепетированную речь, – Если Ана дала вам этот номер, значит она не хочет с вами разговаривать. – Проснись, Фицджеральд!!! Анабель пропала! – А? Что? – резко сел в кровати юноша, – Эмили, что случилось? – Анабель пропала, а ты дрыхнешь! – продолжала истерить девушка. – Так, подожди, дай мне пять секунд, Эм, – зажмурил глаза парень и, тряхнув головой, начал более конструктивный разговор, – С чего ты взяла, что она пропала? – Она не ночевала в Башне! – злилась девушка, что приходится объяснять «очевидные» вещи. – И что? – Как что?! Значит, она пропала! – Она может быть где угодно. Дома, у Макса, где-нибудь ещё, ты звонила ей? – Ты тупой, Фицджеральд?! Естественно я ей звонила! – И что она сказала? – Нейт!!! – Так, все, все, прости, Эмили, – побил себя по щекам Нейт, пытаясь начать соображать. – Что делать, Нейт? – всхлипнула на другом конце телефона Эмили. – Успокойся, я сейчас позвоню домой и узнаю, была ли там Ана, хорошо? А потом мы решим, что делать. Все, жди моего звонка, – отключился парень, кляня свою сестру всеми известными ему бранными словами. Куда её опять черт унес в семь утра в воскресенье. В спальне, обставленной под современную классику, в одной из квартир района Ultima Thule раздался вообще-то обычный, но именно сейчас очень противный звонок. Мужчина поморщился от его нестерпимо громкой трели, ожидая, когда же это адское творение заткнется, но оно не затыкалось. – Дарсии, – не открывая глаз, слегка потряс он за плечо жену, спящую у него под боком. – Ривен, возьми, – будто говорила во сне, пробормотала она. – Это твой телефон, – не сдавался мужчина. Ведьма хотела что-то ответить, но лишь выдохнула набранный для этого воздух и ближе придвинулась к мужу, утыкаясь носом в футболку. – Ой, Дарси, – рыкнул специалист, садясь и дотягиваясь через колдунью за её не прекращающим трезвонить телефоном, – Какой дебил… – Мама? – удивленно оборвали его гневную тираду. – Папа! – громким шепотом рыкнул и на сына Ривен, выходя из спальни. – Что случилось? – спросил мужчина, прикрыв дверь. – Анабель не появлялась дома? – Анабель? Нет. Я спрашивал её, но она не собиралась домой на этих выходных, – говорил Ривен, идя к комнате дочери. – Эмили говорит, что она не ночевала в Башне. – Она дома, – тихо ответил Ривен, заглядывая в приоткрытую дверь и после плотнее её закрывая, – Я тоже не видел, как она пришла. Видимо, поздно. – Уф, я так и знал, – почти был разочарован Нейт, что сестра нашлась, – Пойду позвоню Эмили, успокою. – Ага. И сына, я конечно рад, что ты так заботишься о сестре…, – начал Ривен, но замолчал. – Но что? – Ничего. Я просто рад, что ты заботишься о сестре, молодец. Приходи часам к двум, пообедаем и подумаем, как прокачать твой ветролет перед соревнованиями. – Круто, пап! – радостно вскрикнул мальчик, за что тут же получил подушкой в голову от Белиала. – Да, ну ладно, до встречи, – улыбнулся в трубку Ривен. – Ага, пока, – отключился юный специалист.