Песни о любви

День города в Магиксе был не таким, как, скажем, День города в Москве. Да, это тоже был большой праздник, но отмечали его магиксы по-другому. Никто в этот день не работал и не учился, но каждый выражал свою любовь к городу, делая его чуточку прекраснее. Попросту или по-русски говоря, День города в Магиксе – это грандиозный субботник и не важно, что он не в субботу. Каждый год фирма «Riven Company» в этот день устраивала розыгрыш последней модели ветролета, которая существовала на данный момент. Для этого не обязательно было собрать больше всех листьев, ибо это занятие абсолютно добровольное, чтобы выиграть ветролет, достаточно было опустить в волшебную шляпу листочек со своим именем, а уж шляпа потом сама решит, кому сегодня повезло. Анабель не любила Магикс, вернее Верхний Магикс. Им можно было любоваться, как Фланзеном, но не любить. Однако позволить себе не участвовать в «субботнике» Ана не могла, ведь как-никак большую часть праздника спонсирует её отец, и завтра их семейное фото с граблями украсит очередную сотню газет, разлетящихся по всей реальности и обеспечащих наилучшую рекламу. Впрочем, Ривен делал это запросто так, а Дарко всегда по-дружески посмеивался над ним, говоря, что лучшего маркетингового хода он бы даже сам с командой профессионалов не придумал, если бы нарочно захотел. Юная Фицджеральд тоже посмеивалась про себя над этим. Нашли из кого делать образцовое семейство. Мать, в молодости тысячу раз пытавшаяся захватить мир, отец, по рассказам тетушки, помогавший ей в этом на первых порах, дочь, связанная договором с Тьмой и… нет, пожалуй, Нейт был и правда ничего, по крайней мере, на их фоне. Кажется, папа говорит про него «В тихом омуте бесы водятся» или черти, Анабель точно не помнила, она хоть и была хороша в земном фольклоре, но все же не так как Ривен. Хотя и бесы, и черти отлично подходили под Нейта. Было тепло, почти жарко, но настроение, как обычно у ведьмы в последнее время, было ни к черту и ни к бесу. А сегодня она ещё впервые после той ночи увидела Рена. Она не избегала его специально, просто не появлялась в тех местах, где он мог быть, хотя, наверное, это и называется избегать. И почему он именно сюда пришел собирать листья? Шел бы на свой двор Академии. А, понятно, точно, Анабель же слышала накануне, проходя мимо стайки первокурсниц в коридоре, что одну из них пригласил на свидание Рен Фланзен. Теперь понятно, кто из них была его новая подружка, или очередная, кому как больше нравится. «Неплоская», - мельком взглянула Анабель на девушку, которая так и вилась вокруг парня, напрочь забыв о своем «долге» перед Магиксом. Худенькая шатенка. Да, таких полно в Башне, например, сама Анабель. Рен тоже не был особенно усерден в работе, постоянно что-то заливая красивой ведьмочке, заставляя ту мило и глупо хихикать. Девушка быстро чмокнула его и что-то сказала, специалист кивнул и, поймав её за руку, притянул для более серьезного и будто показного поцелуя, но симпатичная колдунья этого не почувствовала и лишь расплылась в счастливой улыбке, ещё раз что-то сказав и, наконец, убежала. Рен повернулся в сторону Анабель, которая, несмотря на то, что собрала листьев ровно столько же, сколько его подружка, изображала просто титанические усилия, энергично водя граблями по траве. Парень огляделся по сторонам, все вроде были заняты работой и беседами с друзьями, и, положив свой инструмент, подошел к Фицджеральд. – Привет, – засунув руки в карманы, встал он рядом с типа работающей девушкой. – Привет, – распрямилась Анабель и оперлась одной рукой о вертикально поставленные грабли, второй, тыльной стороной ладони, убирая с лица выбившиеся из нарочито небрежного пучка волосы. Специалист усмехнулся над нелепым видом девушки, пытающейся выглядеть как простая линфийская крестьянка, используя для этого одежду из прошлой коллекции, которая ни на что больше негодна – только для грязной работы. – Как думаешь, кому сегодня повезет? – смотря на её чуть красное от жары и непомерного труда личико, спросил Рен о ветролете. – Не знаю. Никто не знает, – непринужденно болтая с ним, пожала плечами колдунья. – Неужели все на самом деле так прозрачно честно? – приподнял бровь Рен. – На самом, – утвердительно кивнула колдунья. – Хм, жаль, я думал, ты как-нибудь могла бы поспособствовать. – Я все могу. – Правда? – снова играл в неверящее удивление парень. – Правда, – снова кивала Анабель, – Кроме, пожалуй, ветролета для тебя. Рен коротко рассмеялся, качая головой, и подумал, что неплохо бы было его ведьмочке добавить чувства юмора Фицджеральд, может, тогда бы с ней можно было даже поговорить. – А мне и не нужен ветролет. Я свой починил. Но, раз ты все можешь, ты сможешь простить меня? – серьезно посмотрел на неё Рен. Он уговаривал себя не извиняться, но осознание того, как он гадко поступил с девушкой и её отрешенный вид после, сводили его с ума больше, чем сама Фицджеральд и её дебильные поступки. Он извинялся не ради неё, ради себя, чтоб перестать о ней думать и раскаиваться. Ведьма не ожидала такого поворота разговора и даже немного растерялась, потеряв надетое выражение лица, но быстро собралась. – Могу. Но ты знаешь, что ведьмы ничего не делают просто так. – Знаю, – скривил губы Рен. «Извинился называется, нашел перед кем», – Чего ты хочешь? – Того же самого, – легко и просто говорила девушка. Юноша закрыл глаза рукой и опустил голову, будто ему стало от чего-то невыносимо, но он сам не знал от чего. Внутри снова закипала злость. Ну он же нормально с ней разговаривает, чего она добивается? – Анабель, – резко назвал её по имени Рен. Он называл её и раньше, просто редко и точно не в последнее время. Возможно, это и заставило Ану серьезно выслушать его, – Я все пойму, если я тебе нравлюсь, если ты, не приведи Дракон конечно, влюбилась в меня, но то, что ты делаешь, что заставляешь делать меня, это неправильно, Анабель, пойми. Давай, я не знаю, если я тебе так сильно нравлюсь, попробуем встречаться, что ли. Я буду трахать тебя 24 часа в сутки, если тебе так этого хочется, но вскоре ты поймешь, что у нас нет ничего общего. И я тебе говорю это сейчас, на берегу, я не полюблю тебя, сколько бы ты не прыгала ко мне в койку, поэтому подумай ещё раз, зачем тебе это нужно? Рен смотрел на неё, Анабель молчала. Она думала, какая часть его монолога является главной: про влюбилась, про встречаться или про койку – от этого должен зависеть её ответ. Влюбилась ли она в него? Однозначно нет. Нравится ли он ей? Анабель не знала. Минуту назад, до того как он извинился, она бы сказала, что она презирает его, может даже, ненавидит, но он в своей лучшей непредсказуемой манере спутал ей все карты и мысли. Встречаться с ним Ана тоже не хотела, вернее, можно бы было, ведь тогда бы, как он выразился, он бы трахал её 24 часа в сутки, и это бы автоматически облегчило ей половину заданий от Тьмы, но её «роман» привлечет слишком много внимания к ней, как уже было не единожды, она знала, а быть постоянно на виду – наименьшее, что ей нужно для дела. И не только пресса. Отец будет следить за каждым её шагом дома, мать – в школе. О ночных вылазках в лес и посещении запрещенной секции библиотеки можно будет забыть. Да и секс со специалистом ей совсем не был нужен часто, но ему она это вряд ли сможет объяснить, если согласится встречаться: как показали предыдущие разы, её мнение его мало интересует. На горизонте показалась ведьмочка. – Да или нет? – оглянувшись на свою пассию, торопил Анабель Рен. – Нет, – твердо сказала она. Специалист смотрел на неё немного непонимающим взглядом. Да и никто бы на его месте не понял. – Хорошо, – кивнул Рен и прежде чем уйти к подружке добавил, – Надеюсь, ты все же простишь меня. Анабель смотрела, как он обнимал первокурсницу, как она с улыбкой что-то говорила ему, наверняка какой-нибудь избитый бред про «успел соскучиться». Колдунья думала, что, несмотря на то, что она отказалась встречаться с ним, ей все равно нужно было с ним переспать, ну, вернее, не с ним, а просто, но как бы Рен рассматривался как единственный вариант, ещё вернее, потому что другие не рассматривались вовсе. Каким бы козлом он не был, других козлов она не знала и не знала, чего от них ожидать, вдруг будет ещё хуже. А этот, по крайней мере, никому не рассказывал. – Что эта недорезанная певчая птичка шаталась тут возле тебя? – внезапно подошел к ней отец, заставив вздрогнуть и перестать пялиться на Фланзена с ведьмой. – Да так, думал, что я куплюсь на его дешевый флирт и помогу выиграть ветролет. – Вот засранец, – ещё больше невзлюбил Рена Ривен. Одно дело петь дурацкие песни и другое клеиться к его дочурке да и ещё и пытаться её использовать. – Устала? – заботливо посмотрел на девочку Ривен. – Немного, – покосилась на свою жалкую кучку листьев Анабель. – Пойдем, солнышко, выпьешь горячего шоколада, отдохнешь, – забрал у неё грабли и, приобняв одной рукой за плечи как хрупкую, ценную вазу, повел её в сторону быстро возведенных на сутки специальных кафешек для «работников». Ветролет выиграл Рен Фланзен, и ведьма была тут на самом деле ни при чем. ============================================================= Заканчивался День города, по обыкновению, шумной вечеринкой, особенно популярной в студенческих кругах. Клубное помещение Красного Фонтана, которое «Темная Четверка» использовало как персональную концертную площадку, было до отказа забито молодыми феями, ведьмами и специалистами, слегка подвыпившими и бесконечно веселыми. Анабель на этом празднике жизни не было, зато была Андреа, которая почему-то сегодня выглядела жутко нервной и постоянно одергивала чересчур короткую юбку. А поводов для нервов у Андреа было хоть отбавляй. Во-первых, не ровен час, заявится настоящая Андреа, во-вторых, колдунья не знала, как долго продлиться действие её оборотного зелья, которое она приготовила первый раз в жизни. – Андреа, что с тобой сегодня? – подошла к девушке подпевала принцессы, имя которой Анабель так и не узнала, о чем сейчас сильно пожалела. – Все нормально…, э, все нормально. Ты не видела Рена? – пыталась она копировать интонацию Андреа: будто ей все должны. – Рена? – как-то странно посмотрела на неё подпевала, – Зачем он тебе? – Мы договорились с ним встретиться, – примитивненько врала ведьма. – Нет, не видела, – ещё больше косилась на неё рыжая подпевала, – но могу узнать, если тебе надо. – Будь добра, – улыбнулась Андреа. Девушка же просто в шоке выпучила глаза от этого «будь добра» и метнулась искать Рена. – Крошка, – подошел к Анабель какой-то пьяный специалист и по-хозяйски положил руку на округлый зад принцессы. – Отвали, – по привычке сбросила его руку колдунья, – иначе я тебя зажарю как поросенка, – зло прошипела она. Парень, державший в руке бутылку пива, от удивления опасно её накренил, немного пролив девушке на короткий топ и живот. Ана сжала кулаки и скрипнула крупными андросскими зубами принцессы, но тут прибежала подпевала. – Рен у сцены, собирается петь, – немного запыхалась её подружка. – Спасибо…, э, спасибо, – «Черт, надо было узнать её имя», – Он пьян? – Не знаю, а что? – все больше офигевала от вопросов принцессы рыжая. – Ничего. Займи этого громилу, я ненадолго, – почти вжилась в роль Анабель и быстро пошла к сцене, насколько это было возможно на таких высоких каблуках при таком росте. Рен и правда был у сцены, но петь, похоже, не собирался. Он все лобызался с той симпатичной ведьмочкой. Интересно, он хоть раз отошел от неё с утра или нет? Ведьма сидела у специалиста на коленях лицом к нему, и по её судорожным цепляниям пальцами за футболку у него на плече и, порой, морщащемуся личику можно было догадаться, что она далеко не так расслаблена как парень. И если одну его руку Анабель видела у неё на талии, то вторая скрывалась где-то под юбкой, прилично задранной для возможности сидения в такой позе. Свести ноги было невозможно, да, собственно, у ведьмочки и не было большого выбора между протестом и потерей самого Рена Фланзена. – Рен, – чуть дрогнувшим от волнения голосом окликнула его Андреа. Рен дрогнул не меньше и, как и подпевала, удивленно уставился на девушку. Ана занервничала от этого ещё больше, не понимая, что происходит. – Ты что-то хотела, Андреа? – приобнял он ведьмочку, получившую передышку в домогательствах. – Тебя. Такой вариант ответа тебя устроит? – обольстительно улыбнулась ему Анабель, что в образе сексапильной Андреа возымело трехкратный успех. – Хм, – поборов секундное замешательство, чуть сдвинул брови Рен и, не глядя, ссадил со своих колен ведьмочку и легонько толкнул в спину со словами, – Сходи поиграй. Ведьмочка хлопнула своими большими глазенками и молча пронаблюдала за уходящим бойфрендом, тянущим за собой через толпу к выходу принцессу Андроса. Её первый День Магикса явно не удался. Рен вел Андреа по пустым коридорам Красного Фонтана. Анабель не могла поверить, что все получилось так легко, она, даже, кажется, была впервые за долгое время рада. Вот дверь комнаты Норда, ну и Рена конечно. Они вошли, Рен закрыл дверь и тут же прижал к ней принцессу, которая на каблуках была выше него. Рен улыбался, улыбался как-то игриво, Анабель такой улыбки не видела, но она ей нравилась, и она тоже ему улыбнулась. Он гладил её по бедру под короткой юбкой. И Анабель, как и та ведьмочка, не скажет ему слова против, если он захочет большего. Такой теплый, такой сильный. От него пахло так, что кружилась голова. Пахло мужчиной – почти магическая комбинация мускуса, лосьона после бритья и одеколона. Горьковато-притягательный. Нет, даже Эмили не сварить такого зелья. Он ближе придвинулся к её лицу, Анабель подумала, что в образе Андреа он уж точно её поцелует, и затаила дыхание. Но Рен вновь, вопреки её ожиданиям относительно его действий, внезапно заговорил: – Чего ты ждешь? – В смысле? – пришла очередь другой ведьмы хлопать глазами. – В прямом. Начинай, – отпустил он девушку и начал расстегивать штаны, – Я соскучился по твоему сладкому ротику и пухлым губкам. – Ч-что? – медленно понимала о чем он колдунья. – Давай, Андреа, – положил он ей руки на плечи, – Ну же. – Н-нет, – чуть присела и выскользнула из под его рук Анабель, – Давай сначала главное, – подошла она к кровати и оступилась, с перепугу разучившись ходить на каблуках. – Главное? – как-то картинно недоумевал Рен, – О чем ты, милая? – Ну, это, – нервно махнула она рукой в сторону кровати. – Сначала заведи меня. Не пойму, что ты сегодня ломаешься. Мы же всегда с этого начинали, – в расстёгнутых штанах надвигался на неё Рен. Анабель попятилась и, наткнувшись на кровать, села. – Давай, малышка, – взял он её руки и положил себя на края джинс, – Не бойся. Ведьма сглотнула и сжала пальцы, собирая ткань. – Вот так, молодец, – продолжал держать её руки Рен и потянул вниз, медленно спуская с ними штаны. – Нет! – вскрикнула Ана и вскочила с кровати, – Я не Андреа! Не Андреа!!! – кричала она, тяжело дыша. – Ну наконец, а то я думал, ты уж и правда готова отсосать мне, лишь бы я тебе поверил, – невозмутимо застегнул штаны парень. – Ты знал! – крикнула она, будто он был в чем-то виноват. – Конечно знал. Никто не знает Андреа лучше меня. Это было бы то же самое, если бы я попробовал быть для тебя Нейтом. Давай уже, превращайся обратно. – Урод, – выплюнула девушка и щелкнула пальцами, представ перед Реном в том, в чем, видимо, и пила зелье дома, а именно, в коротких джинсовых шортах и футболке. – Вот, другое дело. Тебе плоской больше идет быть. Честно, – издевался специалист, ненадолго задерживая взгляд на её стройных ножках, – Все, выметайся, пока тебя тут не застали. – А кого ты боишься? – Я боюсь?! – указал на себя пальцем Рен, – Кажется, кто-то другой, находящийся в этой комнате, просил никому не рассказывать. – Ну да, но тебе тоже не выгодно, чтоб о нас знали. – С чего это вдруг? Трахнуть Фицджеральд – занятие, может, и не из приятных, зато точно оценится в определенных кругах. – Ну ты же боялся, что я расскажу все маме, что она расскажет твоему деду, – вальяжно тянула слова Анабель, что-то задумывая. – Не смей меня шантажировать, ведьма, – немного занервничал, но все же очень зло и уверенно попытался пресечь её попытки Рен, – Иначе я так ославлю тебя на весь Магикс, что пиарщикам твоей тетушки и не снилось. – И обречешь на вечный позор своего ребенка, – продолжала разыгрывать трагикомедию колдунья. – Какого ребенка? – мигнул линфиец. – Вот этого, – подошла к нему Ана, взяла за руку и положила себе на живот. Специалист выпал в осадок. Он секунд пять, без единой мысли, не отрываясь, смотрел на свою руку на животе девушки, потом поднял глаза и ещё секунд пять смотрел в серьезное личико ведьмы. В его глазах был такой неподдельный детский испуг, что Ана больше не смогла сдерживаться и рассмеялась. – Да пошла ты к черту! Ведьма! – крикнул Рен, той же рукой на животе оттолкнув от себя девушку. – Не повезло нам, малыш. Наш папочка не хочет нас знать, – обняв себя, сквозь смех говорила Ана. – Пошла к черту, – уже спокойнее повторил парень и отошел к окну, больше не смотря на раздражающую его ведьму, – Выметайся. – А что, если бы я правда была беременна, Фланзен? Что бы ты сделал? – даже и не помышляла уходить Анабель. – Это невозможно. Я всегда осторожен. – Хм, интересно, в какой из наших двух разов ты был осторожен? – деланно задумалась колдунья. Рен резко обернулся на неё снова с неким похожим испугом в глазах, но, собравшись, вернулся к созерцанию окна, давая себе немного времени подумать. Он действительно не был осторожен с ведьмой, но ему почему-то до этого момента и мысли не приходило, что она вообще способна забеременеть. И теперь его реально беспокоило – шутит ведьма или шутит, что шутит? Хрен по ней поймешь. – В любом случае, это твои проблемы, – закончил вслух свои рассуждения парень, за одним ответив ведьме. – А ты мимо проходил? – Отстань от меня, я тебе сказал! – развернулся к ней специалист, желая убить взглядом. «Почему она опять так говорит, будто на самом деле беременна? Беременна она или нет, черт её побери?!», – Я никогда не признаю этого ребенка, и не смей мне его приписывать! Откуда мне знать, к кому ещё в койку ты прыгаешь! – Ты же знаешь, что ни к кому, – была собрана Ана, и действительно казалось, что она не врет. – Фицджеральд, – одним шагом подойдя к ведьме, схватил её за грудки Рен, цедя сквозь зубы, – Слушай и запоминай. Ты не первая, кто пытается привязать меня ребенком, но знаешь, что самое интересное? Что все, кто заявлял мне о своей беременности до сих пор так и не родили, потому что Я, ВСЕГДА, ОСТОРОЖЕН. И если так вышло, что с тобой не был, то в этом виновата лишь ты сама и ты одна за это в ответе. Я не хотел ни тебя, ни ТВОЕГО ребенка. Казалось, ещё неверное слово и специалист точно убьет её. Анабель поняла, что перегнула палку. – Да не беременна я. Отпусти меня, – была почти оторвана от пола колдунья. – Честно, – добавила она, так как парень не отпускал её и, видимо, ждал именно этого слова. – Я так и знал, – отпустив ведьму, соврал Рен, хотя сам ещё внутренне нервно дрожал, – Ты же ведьма. Вы пьете какую-то муть, после которой в вас можно кончать хоть всей Академией. – Это не муть, а зелье. – Все ведьминские зелья муть, – все ещё близко стоял линфиец и все ещё был жутко зол, – От них нет ничего хорошего. – Как нет? Вот, например, благодаря этому ты не станешь отцом. – В любом случае это противоестественно. Против природы. Феи не могут сварить это зелье. Почему? – Может, потому что они тупые? Этот вариант ты не рассматривал? – забывала Анабель, что мать линфийца фея, а может и не забывала. – Заткнись! Они не могут сварить, потому что их сила не способна пойти против природы. И поэтому они варят зелья, а вы – муть. – И ещё поэтому они прибегают за этой «мутью» к нам, к злым и ужасным ведьмам. – Ага, а потом ещё за кое-какой мутью, потому что в первую вы, совершенно случайно, забыли что-нибудь положить. Анабель помолчала. Такие случаи действительно были. Но сейчас, через столько лет после войны, феи и ведьмы перестали быть какими-то непримиримыми врагами. Многие имели лучших подруг среди тех и среди других. Порой феи были нужны и ведьмам тоже. И Рен сильно преувеличивал, так жестоко выражаясь. – И все-то ты знаешь. И кто что варит, и кто что пьет. Все девичьи секреты. Неужто сестренки делятся? – Я когда-нибудь убью тебя, Фицджеральд, – почти устало говорил юноша и, засунув руки в карманы, вновь подошел к окну, но уже не отвернулся от ведьмы, а просто сел на подоконник. Пожалуй, этот их разговор был длиннее всех предыдущих вместе взятых. – Мои сестры, в отличие от тебя, не шляются по мужским спальням в поисках «приключений». – Правильные девочки-феечки? Один ты не уродился? Знаешь, как говорят на Земле? В семье не без урода, – улыбнулась ему Ана. – Боги, ну в чем я провинился? – закинул голову Рен, смотря в потолок, – Почему она не оставит меня в покое? – Ну дак кто сливает тебе всю эту информацию? – не обращая внимания на его мольбы, села рядом на подоконник колдунья. – Не буду я ничего тебе рассказывать. – Ути-пути, – не удержалась и потрепала его по волосам Ана, так как Рен опять говорил по-детски и даже по-детски хмурился. – Отвали, – сбросил он её руку. – Ну расскажи, ну я же никому не скажу, – то ли действительно было интересно ведьме, то ли просто нравилось то, что впервые издевался не он над ней, а она над ним. – Ты её все равно не знаешь, – от более-менее спокойного диалога успокаивался и начал сдавать линфиец. – Если она учится в Башне, то точно знаю. – Она училась там до того, как ты туда поступила. – Да просто скажи имя. – Морена. – Морена Блумвуд? – будто угадывала, уточняла Ана. – Да, ты её знаешь? – чуть удивленно посмотрел на неё специалист. Ведьма кивнула. – Я много раз видела её в Башне. Наверное, до поступления, я даже там чаще бывала, чем сейчас, – ухмыльнулась девушка, смотря себе на ноги и болтая ими, – Я даже была на защите её выпускного проекта, кажется, по влиянию токсинов на Мировой океан. Помню ещё, подумала, что неоригинальная тема для дочери короля Тритануса. Но проект был не плохой, по крайней мере, лучший на том выпуске. И не понимаю, почему ты думал, что я её не знаю. Ведь она была довольно популярна в Магиксе. По-моему, в год окончания учебы даже на второй строчке. – Да, и как я мог вообще предположить, что ты чего-то не знаешь, – иронизировал парень. – А знаешь, чему я удивлена? – пропустив иронию, посмотрела на него колдунья, – Она была чертовски красива и приятна в общении, а ты ведь, получается, был на первом курсе. Что у тебя вообще могло быть с ней общего? – В принципе, как и у тебя, – сёрничал Рен, подумав, что типа он страшный и неприятный в общении. – Я не об этом, – поняла Ана, – Я имею в виду, что ты тогда ещё не был тем самым Реном Фланзеном, на которого сейчас вешаются все подряд, а у Морены со второго курса был очень симпатичный специалист-принцик. – А с чего ты взяла, что я был с ней в отношениях? – Ну а с чего бы ей тогда болтать? – Да блин, все было совсем не так. Просто она же с Андроса. А я был с Андреа. Ну как-то и попал на их мини-девичник. И, между прочим, Морена всегда говорила, что я очень милый, – упускал специалист деталь, что при этом она его тискала за щечку как ребенка, – и что девчонки будут часто стараться обмануть меня, поэтому мне можно знать пару секретов, чтоб не вестись. – Понятно, – улыбнулась Анабель. – Теперь, может, ты расскажешь, зачем ты ходишь за мной, если я тебе не нравлюсь? – нарушил повисшую паузу Рен. – Поверь, это не так интересно как девичьи секреты. – Давай, Фицджеральд, твоя очередь, – подначивал её парень. – Мы не играли. – Анабель, это не честно! – Ты не поймешь, – видимо, как на Рена действовал спокойный диалог, так же на Ану действовало её имя. – Я не такой тупой, как ты думаешь, – даже обиделся специалист. – Рен, не в этом дело. Просто я реально не могу тебе всего рассказать. – Ты хотя бы что-нибудь расскажи уже. А то я несколько недель мучаюсь над вопросом, маньячка ты или мазохистка. Посмотри, что ты сегодня вытворила опять. Ты считаешь, это нормально и не требует никаких объяснений? – Я не считаю это нормальным и более того, я даже готова попросить у тебя прощения, если ты хочешь, но мне действительно это нужно, и нужно сейчас. – Зачем? – не отставал линфиец. – Я провожу эксперимент. Опасный эксперимент. Доволен?! – спрыгнула с подоконника ведьма. – Что за эксперимент, в котором ты обязательно должна трахаться со мной?! – соскакивал следом Рен. – Да не обязательно с тобой. С кем угодно. Просто ты был первым, и не хотелось пачкаться больше, – прямо смотрела на него Ана и внутренне ждала какой-нибудь насмешки и недоверия к её словам с его стороны. Но предугадывать дальнейшие действия Фланзена, как всегда, оказалось, бесполезно. – Блин, вот я так и знал, что не надо было с тобой путаться, – на самом деле был раздосадован парень, – Идиот, думал, ну ладно, раз можно, после такого точно не прибежит больше. Чееерт, надо было послать тебя тогда, щас бы ты портила жизнь кому-нибудь другому, – потер он глаза. – Рен, – выслушав его стенания, вздохнув, позвала колдунья, – помоги мне, пожалуйста, сегодня. – Нет, Фицджеральд. Давай, заканчивай свои дурацкие и, наверняка, противоприродные эксперименты и иди домой. – Я не могу. Я же сказала, что это очень опасно. – Тем более. – Нет, ты не понимаешь, это опасно, но если я закончу я… умру, – сама боялась произносить это вслух ведьма. – Бред, – скривив губы, помотал головой специалист, наконец, начиная не верить. Ана лишь пожала плечами, что она ещё могла сказать? Рен смотрел на поникшую ведьму и думал, что если это неправда, то какое тогда другое, правдивое и логичное объяснение? И, казалось бы, что ему правда стоит переспать с ней, ведь с той ведьмочкой он все равно собирался это сделать. Но между той ведьмочкой и Фицджеральд была огромная разница: та ведьмочка боготворила его, а эта снизошла лишь ради какого-то эксперимента и ходит за ним лишь потому, что больше не хочется «пачкаться». Он не нужен ей как парень, об этом она честно сообщила ему утром. «Хоть на этом честном слове спасибо», – вновь недовольно кривя губы, думал специалист. Она использует его. И это, оказывается, очень неприятно. – Раздевайся, – презрительно кинул ей специалист и взял себя за шиворот футболки, стаскивая её. Ведьма подняла на него глаза и растеряно поморгала. – Тебе что, особое приглашение нужно? – видя, что колдунья даже не пошевелилась, потянул её за руку Рен к кровати. Он умело расстегнул её шорты и одним резким движением стащил до колен вместе с нижним бельем, дальше они упали сами. Он не толкнул, он оттолкнул ведьму от себя на кровать, и она в прямом смысле упала на неё, стреноженная собственными шортами, из которых не успела вышагнуть. Рен великодушно помог ей уже окончательно избавиться от них, куда-то, не глядя, кинув. Он делал все точно, без лишний движений и эмоций, как робот работу. Со второй попытки сегодня он избавил от штанов и себя. Специалист широко развел ведьме ноги до боли в мышцах, она лишь закусила губу и, чуть прогнувшись, скомкала в кулаке простынь. Только тогда Рен немного притормозил, но не из-за ведьмы, а из-за собственных раздумий. «Сухая», – заключил он, проведя ладонью по сосредоточению женственности ведьмы. Ана сильно дернулась и рефлекторно попыталась свести ноги, но Рен поймал её и, притянув ближе за бедра, только сильнее развел их. – Если будешь дергаться, можешь валить прямо сейчас, – зло рыкнул на неё парень. Колдунья тут же опомнилась и присмирела, отвернув лицо к стенке. Специалист провел ладонью ещё раз. Нет, так было нельзя. И к черту ведьму, он себе чуть уздечку не порвал прошлый раз в лесу. Если не для защиты её от беременности, то хотя бы для защиты себя от травмы надо было использовать презерватив, там хотя бы смазка есть. Рен потянулся через ведьму к прикроватной тумбочке. Нашарив в верхнем ящичке маленький квадратик, он вернулся в исходное положение. – Это презерватив, – успокоил он ещё больше напрягшуюся ведьму, мало ли что он там берет. Колдунья не стала спрашивать зачем. Было абсолютно все равно, лишь бы побыстрее кончилось. В принципе, «друг» Рена был не против позабавиться с ведьмой, тем более что он был разгорячен ещё в клубе, а потом и вовсе глазами хозяина увидел родную и любимую Андреа, поэтому Рену ничего не стоило привести его в готовность. Подумав над чем-то ещё немного, он навис над ведьмой и грубовато повернул её лицо за подбородок к себе. – Давай, Фицджеральд, – провел он двумя пальцами у неё по губам, – открой ротик, если не хочешь повторения прошлой ночи. Анабель сжала губы в линию, и специалист на самом деле видел, как беспомощность и обреченность в её глазах сменилась злостью и отвращением. Она стала почти похожа на ту стерву-Фицджеральд, которую он хотел затащить в койку, а не ту, которая лезет туда сама. Гордая ведьма, которая лучше будет терпеть, чем опустится до того, что он ей предлагает. Но что тогда за неведомая нужда толкает её под него? «Эксперимент», – криво усмехнулся Рен, отвечая на свой вопрос и снова чувствуя себя использованным, будто это Фицджеральд имела его, а не он Фицджеральд. – Не упрямься, я не собираюсь с тобой долго возиться. – Анабель, тебе же будет легче, – подавляя злость, старался мягче говорить специалист и вновь провел по губам, одним пальцем цепляя нижнюю, другим упираясь в стиснутые зубы. Колдунья резко мотнула головой. – Что я тебе говорил про дергаться?! Открывай рот! – схватил за плечи и, отрывая от кровати, тряхнул её Рен. Ведьмочка, может, и не открыла бы рот, да удар выбил из неё воздух, и ей пришлось это сделать, чтобы наполнить легкие кислородом. Парень же сжал ей скулы и засунул в рот средний и указательный палец. Анабель больше не дернулась, боясь уже не столько, что он выгонит её, а что по-настоящему ударит. – Давай, поработай своим острым язычком, – отпустил её скулы Рен, – Блин, Фицджеральд, ты что даже петтингом ни разу не занималась? Ана ничего не сделала и, естественно, в таком положении ничего не ответила, да и нечего ей было отвечать, петтингом она действительно не занималась. – Фригидная, – вздохнул Рен и сунул ей свои пальцы дальше в глотку, надавив на корешок языка. Ведьма, инстинктивно подавляя рвотный рефлекс, быстро приподнялась на локтях и сомкнула губы вокруг пальцев парня. Рен довольно ухмыляясь, водил пальцами у неё внутри, играя с языком, притворно нежно гладя щеки, десна. От того как сильно ведьма сжимала простынь в кулаке, у неё побелели костяшки, но открыть рот сейчас, значит сдаться, дать ему лишний раз насладиться её злостью и его преимуществом, поэтому она просто продолжит испепелять его взглядом. А Рену нравился этот взгляд настоящей Фицджеральд, которая, если и не покорилась ему, то вынуждена подчиняться. – Ложись, – снова толкнул он её на кровать, медленно вытащив пальцы наружу и пронаблюдав, как Фицджеральд брезгливо морщиться, видя тянущуюся за ними прозрачную ниточку слюны. – Сделай хотя бы вид, что ты меня хочешь, – загнув футболку, погладил её по животу холодными кончиками пальцев второй руки Рен. Ведьма, снова изучая стенку, втянула живот. – Упрямая ведьма, я хотел помочь тебе, – деланно разочарованно говорил линфиец, водя внизу смоченными пальцами, пробуя попасть внутрь. Ана почти до крови прикусила губу, глотая беззвучные слезы унижения. – Не кричи, – вставив пальцы, навалился на неё Рен, закрывая рот рукой. Ведьма сдавлено рыдала, заглушаемая его рукой. Лежа на спине, слезы катились не по щекам, а к уголкам глаз, после падая на подушку. Рен теснее прижался к колдунье. Для неё он был слишком тяжелый, и воздуха, с зажатым ртом, катастрофически не хватало даже для рыданий. – Не плачь, Анабель, – почти нежно поцеловал её в щечку специалист, – И постарайся не зажиматься. Я быстро. *** Настоящей Андреа не было и не могло было быть на празднике. Её не было даже в Верхнем Магиксе. Пнув пустую консервную банку, она повернула к дому Макса, мысленно назвав всех ниженцев свиньями, которые даже в День города не могут соизволить прибраться. Как они вообще смеют не любить Магикс? Принцесса не очень хорошо помнила этаж и квартиру, поэтому пошла по не менее чистой, чем улицы, лестнице, надеясь на свою зрительную память. О, кажется здесь. Она неуверенно позвонила в диковинный для неё дверной звонок. Потом ещё раз. Дверь не открывали. Она уже начала думать, что Макса нет дома, когда дверь все-таки открылась. – Ты? – в секунду менял свой заспанный вид на полное удивление парень. – Ты что спал? – не меньше удивилась Андреа. – Нет блин, грибы собирал. – А, наркотики делал, – кажется, поняла фея. – Ты че с дуба рухнула? Причем тут наркотики? Я продаю, а не делаю, – продолжал неосознанно сыпать земными фразеологизмами парень, ещё больше удивляя принцессу. – Причем тут тогда грибы? – Заходи, – раздраженно сказал парень, уводя глаза. Андреа зашла, но дальше прихожей Макс её явно приглашать не собирался. Он стоял по пояс голый в белых, мешковатых, видимо для сна, штанах. Фея не обратила на этого особого внимания, она видела мужчин и постарше, и покрепче, и повыше. Макс, конечно, в силу возраста, выглядел мужественнее Рена и большинства других спецов, но в сущности такой же. Он был встрепанный и безумно желающий побыстрее избавиться от гостьи и вернуться в кроватку. Но поздней гостье явно не хватало такта этого понять, или принцесса не считала его нужным применять в общении с ниженцем. – Ты не представляешь, как опасно тебе появляться здесь, – потеряв терпение, начал Макс. – Почему? – Потому что ты фея. Ты владеешь магией, а это Нижний Магикс. – И что? – искренне не врубалась девушка. – И то. Вы не любите нас, мы не любим вас, а что делают люди, когда не любят друг друга? – Воюют? – Именно. – Но мы же не воюем, мы напротив защищаем весь Магикс, – говорила, будто читала строчку из учебника Андреа. – От кого? – задал резонный вопрос парень. – От… от зла, – запнувшись, больше спрашивала чем утверждала принцесса. – Ага, – кивнул Макс, – Так что ты хотела? – Пришла поздравить тебя с праздником. А ты спишь! Кто спит в День города? – Тот, кто работает и будет работать завтра. – Но сегодня выходной. – В Верхнем Магиксе, – напомнил ей Макс, но, как оказалось, сообщил небывалую новость. – Только в Верхнем?! – вскинула брови Андреа. – Ой-ё, – потер лицо руками юноша, оставляя надежду на скорый уход девушки, – Считай, что поздравила, что-то ещё? – А я? – Что ты? – Меня не поздравишь? – Поздравляю тебя, Андреа с Днем города. Желаю вам счастья, любви и понимания. – Паяц, – смотрела на его кривляния фея и Макс перестал. – Андреа, ну я правда очень устал. Мне не хочется тебя выгонять, но иди домой. – Это был последний автобус, а ты говоришь, что летать опасно. Макс шлепнул себя по лбу рукой, выругавшись про себя всеми земными матами. – Ладно, где диван, ты знаешь, спокойной ночи, – направился он в свою спальню. Так с Её Королевским Высочеством не обращался ещё никто, даже Рен, который априори считал, что ему все дозволено. Пока Андреа отходила от пережитого «унижения», дверь спальни давно закрылась. ============================================================= Рен проснулся раньше ведьмы и, умывшись, теперь, присев на край прикроватной тумбочки, смотрел на крепко спящую колдунью. Он не собирался оставлять её на ночь, да и она явно не собиралась оставаться. Он даже не собирался жалеть её после, как сделал в первую ночь и как сделал вчера. Потому что он пожалел её раз, она пришла второй, извинился за второй раз, она пришла в третий, и Рен хотел закончить эту бесконечную череду, но, видимо, оказался для этого слишком слаб духом, за что теперь злился на себя. Сидя в кровати и рыдая у специалиста на плече, и без того будучи почти убитой морально, ведьма уснула или, вернее, отключилась. И её даже не смущало то, что она рыдает в объятиях того, кто заставляет её рыдать. «Похоже, - думал специалист, - она думает, что так и есть». Ана, может, и не думала, что так и есть, ведь она конечно слышала, что секс это приятно, но жизнь и Рен убеждали её в обратном, а сравнить ей было не с чем. Да и пожалеть её, кроме специалиста, тоже было некому, поэтому её в этой ситуации ничего и не смущало. «Впрочем, – продолжал мысль Рен, – сравнишь потом когда-нибудь меня со своим парнем и поймешь, какой он у тебя замечательный и вообще самый лучший, может, любить его больше станешь. Да он мне вообще спасибо должен сказать, за то, что я за него всю грязную работу сделал». Анабель спала на его кровати. Сначала, Рен хотел её разбудить или хотя бы перетащить к Норду, но потом оставил в покое и перешел к Норду сам. Кстати о Норде, он уже скоро явится, занятия через полтора часа, надо будить ведьму. – Фицджеральд, – не меня позы, позвал её Рен, – Ау, Фицджеральд, подъем. Ведьма не очнулась. Правда, во сне она была меньше всего похожа не ведьму, а если и похожа, то на очень маленькую и милую ведьму, конечно, если ведьма вообще может быть милой. По горло укрытая одеялом, она немного подтянула к себе колени, от этого и казалась похожа на маленькую. Рен неоднократно называл её плоской, но было в ней то, что понравилось ему ещё тогда, когда он впервые увидел колдунью вживую – её красивое личико, на которое он всегда и смотрел при общении с ведьмой. Конечно, с лица воду не пить и это глупо влюбляться в лицо, но что поделать, если оно у неё было действительно самое красивое из всех, что он видел, и компенсировало все прочие недостатки её ещё почти детской фигуры. Острые ривеновские черты, сглаженные за счет того, что она была девочкой, выгодно отличали ведьму от всех других миловидных девушек. Сейчас на её личико нападали пряди волос, но они, кажется, не мешали его разглядывать, а только наоборот пробуждали интерес и немного раздражали тем, что хотелось прикоснуться к ней и убрать их. Но Рен этого не сделает. – Анабель, – наклонился он и потряс её за плечо. Ведьма открыла глаза и, судя по взгляду, кажется, думала, что это за черт и что он делает в её комнате. Черт усмехнулся и обрушил на неё поток информации. – Давай вставай, скоро придет Норд, и если ты не хочешь, чтоб твой обожаемый братец застал тебя в моей постели, то тебе надо быстро смотаться. Уйти, понимаешь? – пытался достучаться он до девушки. Ведьма, не до конца понимая, все же кивнула. Кажется, достучался. Рен вернулся к своей тумбочке. Ведьма, от чего-то кривя симпатичную мордочку, села и, наконец, убрала рукой недававшие покоя Рену волосы назад. Она как и вчера была в футболке, а вот шорт, в обозримом пространстве не наблюдалось. В поисках своих, она остановила взгляд на шортах Рена и широко улыбнулась. Они были короткие и в цветочек. В цветочек разных мастей и размеров. – Что ты скалишься? – недовольно бросил специалист, проследя за её взглядом. – Мама штаники подарила? – буквально светилась от улыбки колдунья, да ещё и так удачно освещаемая утренним солнцем, чтоб закрыться от которого, она подняла надо лбом руку. Её голос был немного хриплым, то ли спросонья, то ли от рыданий, но все же довольно бодрым, а в контексте с шортами Рена и вовсе веселым. – Ты за своими штанами следи, – сорвался с места Рен и через секунду поднял откуда-то и кинул ведьме её недостающие части одежды. – Спасибо, – откинув одеяло, начала одеваться колдунья. Она никогда не была стеснительной. И чтобы не говорил Рен, она не стеснялась своего тела, тем более перед ним, видевшим уже все. Специалист же напротив хмыкнул и отвел глаза. – Разреши на секунду, – вновь обратила на себя внимание колдунья, указывая на дверь ванной, – Я быстро, только лицо. Линфиец сдержано кивнул и вновь отвел взгляд, смотря на кровать, с которой только что встала ведьма, опять кривя симпатичную мордочку. Она то ли не заметила, то ли не подала виду, что на простыне была кровь. Только за ней закрылась дверь, специалист быстро ещё больше отдернул одеяло, но пятно было небольшим. В прошлый раз, видя кровь на члене, он ещё мог понять, так часто бывало у его подружек на второй раз, да и на третий, но он не помнил, чтоб на третий, после них оставались пятна на простыне. Да, может, ведьма и не подала виду, что заметила, но в любом случае Рен так же быстро закрыл пятно полностью обратно одеялом, чтоб не пугать ведьму, которой, наверняка, итак хреново. Похоже, он сделал ей нечто серьезнее, чем просто больно. Рену и самому стало как-то хреново, вплоть до учащенного сердцебиения. Ведьма вышла и, кажется, была в порядке. Хотя парень ещё вчера в «разговоре» про ребенка убедился, что по ней ничего не поймешь. – Эй, ты че? – схватил он её за руку, когда она взялась за край одеяла и попыталась заправить кровать. – Прости, – вздрогнула ведьма, – я просто хотела хоть как-то… за неудобства, – попыталась она найти синоним к слову «расплатиться», но так и не нашла. – Не надо, – офигел от её слов линфиец. Ни одна девушка ещё не заправляла за ним, вернее, за ними кровать, – Я сам. Тебе пора. Ведьма пожала плечами, дескать, «как скажешь». – А нет, постой, – почти вскрикнул Рен, когда она высвободила руку, и развернулся к тумбочке лицом, на этот раз наклоняясь ко второму ящичку. – Вот, давай, пей, – протянул он ей какую-то маленькую склянку, закупоренную пробкой, залитой сверху воском для герметичности и для того, чтоб видеть, что её ещё не открывали или ничего не подсыпали туда после упаковки. – Что это? – не понимая, покосилась на флакончик с бледно-фиолетовой, сладкой на вид жидкостью Ана. – Это зелье, – был просто Капитан Очевидность Рен. – Я вижу, – намекнула ему на его новое звание колдунья, – Зачем мне его пить? – Это настоящее фейское зелье. Его мама придумала. Я пью его, когда поранюсь мечом на тренировке или когда не совладаю с драконом. Оно не просто обезболивает. – И? – не понимала Ана, для чего линфиец читает ей весь этот краткий курс во введение в фейское зельеварение. – Пей, я сказал! Сейчас, при мне! – крикнул на неё Рен и сунул в руки флакончик, – Иначе я с тобой больше никогда не буду спать, можешь даже не подходить! Анабель ошарашенно моргнула, особенно от последней фразы, будто он до этого собирался так просто спать с ней ещё. Рен, может, и не собирался, но это был первый повод для шантажа, который он нашел. Ведьмочка откупорила склянку и, как всегда пила зелья, зажмурившись и одним махом, выпила и это. Но фейское зелье действительно оказалось отличным: даже на вкус сладкое как на вид. – Оно не подействует сразу, – продолжал лекцию по фейскому зельеварению Рен, – но вот ещё, на всякий случай, – наклонился он к ящичку и сунул ведьме ещё флакончик. Последний флакончик. Было немного жалко, но он же все равно скоро собирался навестить родителей. – Спасибо, – не стала на этот раз спорить Анабель и положила склянку в карман, хоть и не понимала, да и никогда не поймет, причины неожиданной щедрости и заботы специалиста. – Дай свой телефон, – вновь не дал уйти девушке Рен и, протянув руку, поманил пальцами, типа «давай быстрее», – Мобильник, – уточник он, чтоб, не дай Дракон, она не начала диктовать номер. Ана уже забила разобраться, в чем дело, и молча дала ему телефон. Рен что-то там быстро нажимал или ещё что делал, с этими сенсорными телефонами не разберешь, и вскоре отдал его обратно ведьме. – Держи, – протянул он ей мобильник, – Я вбил свой номер. Если тебе опять понадобиться «помощь» в твоем дурацком эксперименте, просто напиши мне, и я обещаю честно ответить, занят сейчас или нет. И не смей больше ничего вытворять, красть мой байк и превращаться в других девушек. Ведьма кивнула и уже хотела взять мобильник, но он его отдернул и, зло сверкнув глазами, добавил: – И не дай Дракон, Фицджеральд, я узнаю, что ты задумала что-то большее, чем просто эксперимент. Я не побоюсь ни твоей матери, ни деда, – кинул он ей телефон, – Все иди. Колдунья наконец-то смогла телепортироваться, а Рен свободно вздохнуть. Правда в комнату тут же, предварительно постучавшись, как учила мама Айси, вошел Норд. Теперь предстояло объяснить ему, почему его кровать заправлена не садистски-аккуратно, как это делает он, а тяп-ляп, как это делает Рен. Чертова ведьма. ============================================================= Андреа стояла напротив зеркала в ванной и кляла себя за то, что не подумала взять с собой косметику, да хотя бы тушь могла в карман сунуть, если уж сумку не брала. А так она была вынуждена созерцать… что это она? Она же самая красивая принцесса в мире. «Ну и фиг с ней с этой косметикой, я итак прекрасна», - с этими мыслями отвернулась от зеркала Андреа и тут же наткнулась на влетевшего в ванную Макса. – Это ты сделала?! – в ярости тряс он у неё перед лицом кучкой вещей. – Что сделала? – поморщив носик, отодвинула его руку принцесса. – Ты выбросила её вещи?! – Ты что достал их из мусорки? – удивленно приподняла бровки девушка. – Да кто тебе дал право распоряжаться чужими вещами?! – кричал Макс. – А кто тебе дал право орать на меня, ниженец?! Если ты думаешь, что она вернется к тебе, то забудь! Макс с секунду посмотрел на неё, будто думал точно так же, как она говорила и, вздохнув, уже спокойнее сказал: – Убирайся. Гордую принцессу не надо было просить дважды. Она, оттолкнув из прохода Макса, быстро вышла, намереваясь больше никогда не возвращаться к этому неотесанному чурбану. ============================================================= И если Рену приходилось врать как прокаженному нудному Норду, который терпеть не мог, когда трогают его вещи, то Анабель тоже не смогла так просто избавиться от последствий вчерашней ночи. Приведя себя в человеческий вид и действительно чувствуя себя на порядок лучше после фейского зелья, она решила сходить в библиотеку, пока все на парах. Впрочем, в закрытой секции кроме неё все равно никогда никого не было, ведь Гриффин не всем подпишет разрешение. Идя по коридору мимо женского туалета, до неё донесся тихий, жалостливый плачь. Ведьма уже прошла мимо, когда его услышала, но остановилась и сделала пару шагов спиной назад, заглянув в приоткрытую дверь. Она никого не увидела, поэтому решила зайти, полюбопытствовать. Правда, зайдя, она тоже никого не увидела, сперва. В углу, прислонившись спиной к стене, уткнувшись в колени, плакала та самая ведьмочка, от которой Анабель вчера увела Рена. Видимо, поэтому поводу ведьмочка и плакала. – Эй, ты чего плачешь? – присела рядом с девушкой Ана. – Н-ничего, – шмыгнув носом, посмотрела на неё заплаканными глазами миловидная шатенка. Было ясно, что плакала она давно, – Простите. – За что ты извиняешься? – ободряюще улыбнулась ей Ана, – И почему ты со мной на вы? – Вы же Анабель Фицджеральд, – будто говорила само собой разумеющиеся вещи, даже перестала плакать девушка. – Хм, ну да, – пожала плечами колдунья, – Раз ты меня знаешь, как тебя зовут? – Элика*, можно просто, Эли. – Отлично, а меня просто Ана и просто на ты – протянула ей руку Фицджеральд. Девушка её неуверенно пожала. – Дак что случилось, Эли? – села с ней рядом Анабель, точно так же прислонившись к стенке. Вообще-то это было не её дело, да и в библиотеку надо было, но её же пожалели, хотелось пожалеть кого-то в ответ. К тому же это она была виновата в беде ведьмочки. – Рен Фланзен? – помогла ей начать Ана. Вторая девушка кивнула, смотря в пол. – Бросил? – Я не знаю. Кажется. Ушел с принцессой Андреа. – Он всегда с ней уходит, – со знанием дела резюмировала Ана, – Они же вечная пара. – Да, я слышала, – несмотря на это, грустила ведьмочка, – Наверное, потому, что она очень красивая. – Чтобы быть красивой для Рена Фланзена, надо обладать как минимум десятым размером груди, – пыталась хоть немного поднять ей настроение Анабель, но Элика приняла все за чистую монету. – Да, а я плоская уродина, – «Типичная брошенная Фланзеном, - думала Ана, - винит во всем себя и ни капли не ненавидит этого козла». – Эй, не говори так, ты очень красивая, иначе Рен бы даже не посмотрел на тебя. Но, Эли, какой бы красивой ты не была, он бы все равно тебя бросил, он всех бросает после пары ночей. – Видимо, я не гожусь даже для этого, – вновь шмыгнула носом ведьмочка, но плакать больше не начинала. – Эли, нельзя позволять мужчинам так обращаться с тобой, – «Кто бы говорил». – Но это же Рен Фланзен. – Да хоть принц Датский! – вспылила Анабель, – Есть у тебя вообще чувство собственного достоинства или нет? – Вам… тебе не понять. Ты красивая, уверенная в себе, гордая, независимая, а я… я никто. Я была так рада, что Рен Фланзен обратил на меня внимание. Девочки говорили, что он самый лучший, самый классный, что он просто подарок для любой девушки. И он правда такой. Поэтому ты права, мне не стоит плакать, я его просто недостойна. – О, Боги, – закатила глаза Анабель. «Ты не подарок, Рен Фланзен. Ты женское проклятье». – Элика, поверь, можно быть уверенной в себе, гордой и так далее по списку и без Рена Фланзена. Я бы даже сказала, в особенности без Рена Фланзена. – Почему ты не любишь его? – недоумевая, спросила ведьмочка, – Ведь ты же Анабель Фицджеральд, ты его достойна. – Так меня ещё никто не унижал, – помотала головой Ана. Она достойна этого козла? Да это он недостоин даже её волоса. – Прости, я не это имела в виду. Просто все влюблены в него, а ты нет? – Нет, – почти усмехнулась Анабель наивности этой девочки. Пффф, все в него влюблены. Щас. Анабель знала кучу примеров, кто не влюблен в Рена. Вот, допустим, сама Анабель, потом ещё Эмили, потом ещё… ну кто-нибудь-то точно ещё должен быть. Наверное. Она надеялась. – Как тебе это удается? – будто спрашивала тайну мироздания Элика. – Просто я уверена в себе и знаю, что прекрасно обойдусь и без Рена Фланзена, и без любого другого парня. В смысле, не совсем по жизни, а просто для самооценки. Ведьмочка тяжело вздохнула и вновь опустила глаза в пол. – Хотела бы я быть такой уверенной как ты. «Видела бы ты, Элика, мою уверенность и неподчинение Рену Фланзену несколько часов назад, не говорила бы такой ерунды», – тоже вздохнула Анабель. – Знаешь, в чем мой секрет? – заговорщически придвинулась ближе к девушке Ана. – В чем? – округлив карие глазки, завороженно смотрела на неё Элика. – В помаде, – улыбнулась Анабель и щелкнула пальцами, материализуя помаду в черном кожаном футлярчике с серебряной, блестящей полоской на боку. – Смотри, – встала Анабель, подошла к зеркалу и накрасила губы своей любимой ярко-красной, матовой помадой, – И я сразу на сто процентов уверена в себе. И неотразима. Не находишь? – обворожительно улыбнулась она ведьмочке. – Да, тебе очень идет, – почти влюбленно выдохнула Элика. Ана весело рассмеялась. – Иди сюда, попробуй, – протянула она помаду первокурснице. А по возрасту они, наверное, были ровесницы. – Я не могу, это же твоя визитная карточка. – Да перестань ты со мной так говорить. Но если ты не хочешь, я не настаиваю. – Нет, я очень хочу, – встала Элика и взяла помаду. Её личико было все ещё немного заплакано, но, в принципе, помада смотрелась на ней почти так же как на Анабель. – Вот видишь, – обняв ведьмочку за плечи, смотрела на неё в зеркало Анабель, – И не нужен нам никакой Рен Фланзен, чтоб быть красивыми и уверенными в себе. Да? – Да, – чуть поколебавшись, несмело кивнула девушка и, наконец, улыбнулась. – Держи, я дарю тебе её. Если будешь опять заниматься самобичеванием, просто накрась ею губы и выйди в свет, – вновь протянула Ана Элике помаду. – Нет, я не могу её принять, – будто защищалась, выставила руки колдунья. – Почему? Я же просто так, по дружбе, – немного даже расстроилась Ана и перестала улыбаться. – По дружбе? – удивилась этой фразе Элика больше, чем предложению накраситься помадой. – Ну да, а что со мной нельзя дружить? – Что ты! Нет! Дружить с тобой… Да это же круче чем встречаться с Реном Фланзеном! – вскрикнула Эли. – Так, стоп, – оборвала её Ана, – Я не хочу, чтоб ты дружила со мной лишь потому, что я та самая Анабель Фицджеральд, – пародировала её придыхание ведьма. – Я шучу, – рассмеялась ведьмочка, – Ты намного лучше, чем та самая Анабель Фицджеральд. Ана, снова широко улыбаясь, закатила глаза, думая, как она могла попасться на такой развод. Хотя с другой стороны, теперь она знала, что девочка вполне нормальная, без комплексов перед «авторитетами». Просто ей надо было помочь освоиться на новой планете и всё. А кто лучше Анабель Фицджеральд поможет освоиться в Магиксе? – Значит возьмешь? – в третий раз протянула Ана помаду, – Ты не найдешь такой здесь, это «Givenchy» с Земли. Анабель, может, как и Рену последний флакончик зелья, было немного жаль помады, презентованной тетушкой, но все-таки она хотела, чтобы Элика её взяла. А помаду тетя и новую привезти может, она все равно на Землю как на работу летает. – Спасибо, – взяла помаду ведьмочка, – Она правда потрясающая. Ана понимающе кивнула. – У тебя сейчас нет урока? – спросила она у Элики. – Есть. История темных искусств. – Отлично. На первом курсе лучше не пропускать этот предмет. Пойдем, я тебя провожу, – пошла Анабель к выходу. – Миссис Фицджеральд не любит, когда пропускают или опаздывают без уважительной причины. – Ну, ты наверное знаешь, – озорно ухмыльнулась Анабель идущей рядом ведьме, – Мы немного знакомы с миссис Фицджеральд. Я думаю, нам как-нибудь удастся все уладить. – А пока мы идем, расскажи мне, как целуется Рен Фланзен? *Элика - кривое прочтение alike - похожая.