Песни о любви

Посылка пришла вовремя. Рен шел по городу и только лишь не подпрыгивал от хорошего настроения, будто это у него завтра должен быть день рождения. Город был в предвкушении праздника не меньше Рена. Поговаривали, что на этот раз Айси Темная превзошла саму себя: чего только стоит специально построенный для празднества фешенебельный клуб, открытие которого назначено на 17 апреля. День рождения Анабель Фицджеральд. Эту дату знали все. Знали от пионерки до пенсионерки. Знали даже самые нерадивые школьники по предмету истории: Айси всегда умела туда вписываться. Нормальный день рождения у Аны был, пожалуй, лишь однажды, в первый год, когда Дарси легла грудью, но не позволила ничего делать, никуда вести и никому не показывать свою дочь ради светской забавы. На второй год Ана сама захотела «погулять с тетей» и навсегда передала обществу права празднования дня, когда она пришла в этот мир. Первой её поздравила заклятая подруга. ============================================================ Рен подскочил от звонка телефона, думая, что звонит будильник, и он все проспал. И он почти угадал: звонила Анабель. – Я слушаю, – тихо спросил специалист, не называя имени, вдруг Норд проснулся. В трубку промолчали. – Да, я слышу тебя, говори, алло? – громче начал Рен, чувствуя что-то неладное, – Все в порядке? – Здесь холодно, – еле слышно просипела в трубку девушка, и парень не был уверен, что это она и что он вообще понял, что она сказала. – Анабель, черт побери, – приглушенно, но уже не шепотом ругнулся специалист, – где ты? – Я… Связь оборвалась. Вернее, на дисплее ещё моргали идущие секунды, но Аны больше не было слышно. Хруст, будто она уронила телефон в снег, и тишина. Рен вскочил с кровати, в панике смотря на зажатый в руке телефон с не прекращенным вызовом. Он начал лихорадочно соображать, где может быть девчонка и что с ней случилось. И почему он уверен, что телефон упал в снег? – Чееерт, – протянул специалист, озаренный догадкой, и бросился к одежде. Он был на месте через семь минут, наверняка установив рекорд скорости. На месте в лесу, на окраине леса, которое ему однажды снилось. Так же как и несчастный случай с автомобилем в Нижнем. Как и во сне, ведьма сидела в снегу, съехав по стволу дерева. Тьма не оставила ей сегодня сил на телепортацию, на любую магию, и далеко Ана не ушла. И аномальный снегопад в середине апреля не был совпадением или ошибкой природы. – Анабель! – резко поднял её за куртку наверх парень и тряхнул что есть силы, – Очнись, Фицджеральд!!! Ветер на открытом пространстве завывал и нещадно хлестал специалиста по щекам мокрым снегом. – Фицджеральд! – Рен наотмашь ударил ведьму по лицу, и это, кажется, сработало. – Фицджеральд! – истерично перекрикивал ветер парень, держа девушку за голову и пытаясь заглянуть ей в глаза, – Не смей отключаться! Не смей! Садись и держись за меня! – Я не могу, – манила Ану успокаивающая, теплая и уютная темнота, из которой её выдернул удар. – Не смей, мать твою, – не смог больше ударить, но сильно тряхнул колдунью Рен так, что у той сбрякали зубы. – Отель, – выдохнула ведьма, на секунду приходя не просто в сознание, но и в себя, – Средний. Пять минут. – Что?! – Темных. – Ты права! – крикнул Рен, когда понял её, – Быстро, садись! Умоляю, Анабель, не отключайся! Держись! Сунув телефон девушки в куртку и убедившись, что она более-менее держится за него, Рен дал по газам, но в отеле их явно не ждали. Вымокшая до нитки девица в полуобморочном состоянии и парень в трениках, тащащий её за собой: оба они представляли весьма бомжеватый вид. – Быстрее, нам нужен номер! – крикнул Рен, не доходя ресепшена. – Добрый ве…, – запнулся вышедший из подсобки парень, бывший вряд ли намного старше Рена. – Быстрее. Номер моего счета 738… – Простите, сэр, но сначала ваши документы, – надменно оборвал его администратор. – У меня нет с собой, видишь? – В таком случае, ничем не могу вам помочь. – Ты конченный придурок, ты… – Подожди, – внезапно сказала Ана и вновь замолчала, набираясь сил для следующей реплики, – Дай телефон. Рен быстро подал девушке телефон, и та взяла его дрожащими и холодными как лед руками. – Да я, прости, что так поздно, – пыталась как можно тверже и без клацанья зубов говорить колдунья. – Да ничего, все в порядке. Почти. Просто, я с подругой в одном из ваших отелей, но тупой администратор не узнает меня и не дает нам номер. А, ты понимаешь, я немного выпила и мне сейчас нельзя домой, – оправдала заодно свою тянущуюся речь алкоголем Ана. – Передать ему трубку? Конечно, тетя, – сделала акцент на последнем слове ведьма, сверкнув глазами на бледнеющего администратора, который уже понимал, чем пахнет, и узнавал Анабель Фицджеральд. – Да… Нет… Вышло недоразумение… Я согласен… Да, я самое большое недоразумение… Вы правы, но… Это не подру… Хорошо, я сейчас же предоставлю им лучший номер. Да, я понял, что с завтрашнего дня консьерж. Вы крайне любезны. Доброй ночи. – Спасибо тетя. Да, завтра все по плану, что ты прислала. Нет, я больше не буду пить. Доброй ночи и дяде Дарко. Нажав отбой, Ана обмякла в руках специалиста. Силы окончательно оставили её. – Я вызову скорую! – спохватился новообращенный консьерж. – Дай нам номер с горячей водой! Быстро! – А-а-авария, – зазаикался бедолага. – Да хрен, любой номер! И чтоб знать о нас никто не знал! – стукнул по стойке Рен и парень потянулся за ключами. – Анабель, солнышко, здесь нет снега, – уговаривал ведьму очнуться парень. В неотапливаемом из-за аварии номере было едва ли теплее чем на улице, но не было снега и ветра. Специалист быстро стягивал с девушки мокрые вещи, которые прилипли к ней. Раздевшись по пояс сам, он прижал её к себе под одеялом, пытаясь отдать и передать как можно больше тепла. Он чувствовал, как неспешно и неохотно колотилось её сердечко. – Анабель, – целовал Рен её синие губы, вдыхая в неё теплый воздух, но лучше ей не становилось и не станет, если он что-нибудь не сделает. Специалист снова, как тогда после аварии, почувствовал себя бесполезным ничтожеством. Он не спасет её. Брендон был прав, между собственным тщеславием и ведьмой он должен выбрать ведьму. – Прости меня, Анабель, – извинился Рен за то, что не видит другого выхода. Он плотнее укатал девушку в одеяло и вернулся к её вещам, подбирая телефон. Ривен досматривал очередную серию «Магической истории ужасов», обнимая подушку и вздрагивая на страшных моментах. Дарси читала очередную книжку, положив ноги мужу на колени, и недовольно взглядывая на него, когда он дергался и шатал её. Но сейчас её прервал звонок телефона. – Да, Анабель? – на ходу ответила ведьма, выходя из гостиной, где в телевизоре кого-то резали и ничего не было слышно из-за криков. – Миссис Фицджеральд, – не сразу, но набрался мужества и ответил Рен, – Анабель сейчас в отеле «Три метлы» в номере 9, прошу вас, придите скорее. Специалист ещё не успел договорить просьбу, как Дарси уже стояла посреди номера, продолжая держать телефон у уха. – Что с ней?! – оттолкнула стоящего перед ней парня ведьма, садясь у кровати дочери. – Она, она замерзла, – заикался юноша, – Снег. Я нашел её в лесу. – Выйди! Вон я сказала! – метнула Дарси какое-то заклинание в героя, просвистевшее у того над макушкой. Рен вылетел за дверь, но вряд ли от страха, он понимал, что сейчас ему лучше не мешаться. Специалист сел у двери на пол, прислонившись спиной к стене и закидывая назад голову, снова и снова стукаясь затылком об бетонную поверхность. Не мешаться. Похоже, это единственное, на что он способен. Хоть бы миссис Фицджеральд ей помогла. Дарси вышла через минут пять. Парень все так же сидел на полу, только, всласть надолбившись, обхватил голову руками. Дарси молча села рядом с ним. – Все хорошо? – не показывая спрятанного в коленях лица, спросил Рен. – Нет, – ответила ведьма, – но будет. Ты вовремя позвонил. Ещё бы немного и её сердце не выдержало перепада. Почему она так замерзла? – Я честно не знаю, – оторвал голову парень, но все равно смотрел перед собой на свои руки, – Она позвонила мне и даже толком не смогла объяснить, где она. Когда я нашел её, она уже была без сознания. – Почему ты повез её сюда? Почему сразу не домой? – Ближе и я не знаю, где вы живете. – Ладно, – выдохнула Дарси: все обошлось и ладно, – Спасибо, Рен Фланзен. – Вы знаете меня? – впервые посмотрел на женщину парень. – Знаю, – протянула ведьма, напротив, прислонясь к стене и не смотря на него, – Внук Саладина, третьекурсник, перетискал пол Башни и Алфеи, а теперь хочешь шестерых детей от моей дочери, я ничего не упустила? – Хм, – продолжая играть в негляделки, в свою очередь отвел взгляд Рен, – Анабель рассказала? – Тебе она много что рассказывает? – с изрядной иронией риторически спросила Дарси, – Мне не больше. – Мне правда небезразлична ваша… – Послушай, Рен. Я не против, что ты встречаешься с Анабель. Сегодня ты поступил крайне благоразумно, позвонив мне, и я надеюсь, что впредь, я могу рассчитывать на тебя и доверять. Я чувствую, что ты не доверяешь мне и понимаю, что не в последнюю очередь из-за рассказов твоей мамы обо мне, но будь умным мальчиком и пойми, что уж своей дочери я зла не сделаю, и нам лучше быть по одну сторону как сейчас. Парень поджал губки и кивнул, думая, что уж один-то рассказ матушки про то, как ведьма гипноза может пробраться к тебе в голову и узнать твои мысли, оказался точно правдив. Черт, она же сейчас прочитала это, да? – Не бойся меня, Рен Фланзен, – усмехнулась Дарси и погладила мальчика по голове. – Я не боюсь, – пискнул герой и покашлял, сердясь на внезапно подведший его голос, но позволил дальше гладить себя по волосам. Магия. Он чувствовал, как с каждым прикосновением ведьмы его мышцы расслабляются, а разум туманится, и хочется спать. Если она и приворожила мистера Фицджеральда, то он точно не страдал. Смазливый, мягкий и пушистый, забавный и картинно рефлексирующий как книжный герой. Дарси понимала, почему дочь запала на фейчика. Самой же ей не очень хотелось быть с ним любезной, такое поведение вообще было не в привычке ведьмы, но мальчику и так досталось, а жалеть детей Дарси умела: фейчик был погодкой её сына. Да и к тому же, портить отношения с людьми так же было не в привычке колдуньи, ведь кто знает, как сложится жизнь, вдруг их школьный роман с Аной и правда затянется. Врагом ему будет Ривен, придется ей быть другом. – Молодец, – улыбнулась колдунья и потрепала Рена как щенка напоследок, немного отрезвляя, – И будешь ещё большим молодцом, если незаметно подольешь это завтра Ане куда-нибудь, только не в кофе и не чай: кофеин дает обратный эффект. – Подольешь? – непонимающе смотрел на появившийся в руках женщины флакончик Рен, – Вы не заберете Анабель домой? – Нет, если ты пообещаешь не давать ей переохлаждаться и напоить завтра зельем. – И вы не скажете ей, что я… – Что ты спас ей жизнь? – оборвала его Дарси, помня, что говорил Ривен о восемнадцатилетних парнях, которые считают за постыдную слабость все, что не сделали сами, – Не скажу. Держи и не забудь, что не в кофе, подлей в шоколад, она не откажется. – Хорошо, спасибо. – Не за что, фейчик, – поднялась на ноги колдунья, – Видишь, как хорошо быть со мной по одну сторону? – За союзы с Трикс клеймили предателями, – встал следом Рен, кривя губы в ведьминской ухмылке, подцепленной у Анабель и Лили. – Ах, малыш, – увела глаза Дарси и тоже ухмыльнулась, – Они просто завидовали, что им не предлагали. Иди не мерзни, – сработал в ней материнский инстинкт, когда мальчик поежился и обхватил себя. Он был в ветровке, которую захватил на выходе, но в коридоре было едва ли теплее чем на улице. – А…, – вспомнил об Анабель специалист и о том, что в номере такая же температура, но женщина поняла его раньше. – Не замерзнет, – не поясняя, испарилась она, оставив лишь флакончик с зельем. – Фух, – выдохнул Ривен, когда страшная серия закончилась. Дарси как раз вошла в комнату, – Кто звонил? – Айси, – села рядом с ним Дарси и поджала под себя ноги, прижимаясь к теплому мужу. Там, в отеле, она должна была быть спокойной, но внутри её трясло не меньше чем от холода. Она здорово перепугалась и не соврала специалисту насчет своевременного звонка и неотвратимых последствий в случае, если бы он этого не сделал. Повторять дословно не хотелось даже в мыслях. Если бы она забрала дочь домой, сейчас было бы не так нервно, но надо было дать Ане иллюзию того, что о ней никто не знает, чтобы она не придумала что-нибудь ещё. Остается надеяться, что фейчик не проболтается. Голова начинала пухнуть от мыслей и предположений. – И что она? – Зовет на ужин послезавтра. – Я не пойду к ней. Она меня бесит. – Хорошо, – выдохнула Дарси. – И все? – Что все? – Ты не попытаешься уговорить меня, подкупить? – поднял её лицо и коснулся губ Ривен. – Нет, – пожала плечами ведьма, – не хочешь, ладно. – И с каких пор ты такая покладистая, а? – посмеялся мужчина, снимая очки с колдуньи. – Просто, она же моя сестра, Ривен. И было бы неплохо, если бы ты пошел со мной. – Ладно, снова уговорила. Пообщаюсь с Дарко по делам. – Рано или поздно, тебе придется принять в свою жизнь ещё пару людей, ты понимаешь, что я об Ане и Нейте. – Эмили уже мне как дочь, а об Ане пока рано. Кстати, уже поздно, где она? Опять начала праздновать за сутки? – Как всегда, – пожала плечами Дарси, мысленно говоря Ривену спасибо, что он соврал за неё. Ей так это надоело, надоело врать ему, недоговаривать, но вопросов у неё самой было больше чем ответов, и ведьма не хотела втягивать в это болото мужа, неосознанно поступая точно так же как Анабель. Ведь болото всегда общее. – Ты шовинист, Ривен, – меняла тему колдунья, – И я тебя в этом не поддерживаю. Нельзя разрешать Нейту встречаться, а Анабель нет. – При всем при этом, вы, как истинные феминистки, меня ни разу не послушали, – увлек жену на диван специалист. – Значит, ты будешь не против, если Ана приведет в дом мальчика? – Я не говорил такого. – Но… – Но если приведет, – перебил её Ривен, – я сначала спущу его с лестницы, а потом, если выживет, подумаю, что ещё с ним сделать. Должен же я удостовериться, что дочь выбрала не слабака. – Мне кажется, если он продержался какое-то время рядом с Аной, он уже не слабак, и глупо рисковать жизнью, возможно, единственного претендента. – Меня ты выбрала из этого же расчета? – смеялся мужчина. – Ох, Ривен, – тяжело вздохнула ведьма, – Мне повезло ещё меньше: у меня вообще не было выбора. Рен вошел в номер и отшатнулся назад. Его обдало теплом, почти жаром, в комнате было не меньше тридцати-тридцати пяти градусов. Понятно, почему миссис Фицджеральд была уверена, что Анабель не замерзнет. Сама ведьмочка спала. Так спокойно и безмятежно, будто ничего и не было. Рен не хотел её будить, но ему нужно было почувствовать, что на живая, что с ней все в порядке. Он крепко обнял её со спины и взял за запястье, нащупывая пульс, но не успел досчитать. – Рен, – подергалась в его тесных объятиях юная колдунья и развернулась к нему, прислонясь лбом к груди. – Прости, спи, – шепнул специалист, которому теперь не нужен был пульс, чтобы удостовериться. Недовольная ведьма – здоровая ведьма. – Мне снилась мама, – сквозь дрему лепетала Ана. – М, а мне вчера снился линфийский енот. Как думаешь, наши сны связаны? – Ты дурак, – выдохнула девушка, и её дыхание вновь выровнялось. Рен улыбнулся и тоже закрыл глаза. Наверное, если бы миссис Фицджеральд забрала Анабель, никакая её магия не помогла бы ему заснуть. Он просто недооценивал магию Дарси. ============================================================ Проснулся Рен раньше, когда солнце уже заливало номер, а чары выветрились, и было прохладно. Решив прогулять первую пару, специалист все же выбрался из нагретой постели и, не целуя на прощание ведьму, тихо вышел. Вернулся он скоро и обреченно закатил глаза, когда увидел, что девица даже не пошевелилась. Конечно, хотелось поздравить её первому, но будить её – проще застрелиться. Рен поставил дымящуюся кружку горячего шоколада и что-то плотно завернутое в белую ткань на тумбочку и обошел кровать, садясь на колени близко к ведьме. – Анабель, – коснулся её розовых и теплых губ парень, прогоняя вчерашние воспоминания. – Милая, проснись, – легонько потрепал её по плечу специалист. – Ещё пять минуточек, Рен, – жалостливо, как ребенок перед школой, попросила ведьмочка. – Ну ты же не хочешь проспать весь свой День рождения? – А ты приготовил мне подарок? – спросила колдунья, но не открыла глаза. – Конечно, – усмехнулся юноша и поцеловал её ещё раз, – Я даже принес тебе горячий шоколад в постель, как ты любишь. Ана вздохнула и села, придерживая на груди одеяло. Она потерла глаза и улыбнулась смотрящему на неё специалисту. Он думал, что то, что ей сегодня исполнилось семнадцать, абсолютно ничего не значит. Она так же ноет по утрам, так же невинно улыбается, щурится от солнышка, ждет подарков и поцелуев. Рен не знал, плохо это или хорошо, но давно знал, а сейчас и ясно понимал, что любит ведьму, вот такой - ноюшей, улыбающейся и ждущей подарков. Он её любит. – Что ты смотришь? Скажи уже что-нибудь, – намекала ему Ана, что пора бы её поздравить, а Рен не понял намека. – Прости, – извинился не за свою непонятливость парень, а за синяк на скуле, который не сильно, но был заметен на бледноватой коже девушки. Специалист, еле касаясь, провел по её пострадавшей щеке тыльной стороной ладони и недовольно скривил губы. – Он ударил меня, и это было как поцелуй, – протянула Анабель слова из земной песни, ловя специалиста за руку. – Фицджеральд, – посмеялся Рен, – Я знал, что ты любишь побыстрее, но чтоб пожестче… не наблюдал за тобой такого пристрастия. – Фланзен, ответь, почему я с тобой? Ведь ты же придурок. Оскорбляешь меня, бьешь, будишь по утрам и не даришь подарков в день рождения. – Ну, откуда я знаю? – взял с тумбочки кружку и подал её девушке герой, – Ты ответь. – М, горький, – поморщилась она, отпив из кружки. – Чтобы жизнь не казалась медом, – поцеловал её парень, понимая, что горчило зелье, ведь девчонка делала так же, когда напоила его дрянью в лазарете. – А я думала, чтоб ты казался слаще. – И это тоже. Сделай ещё глоточек и перейдем к подаркам. – Ты странный, – нехотя отхлебнула ещё раз Ана и отставила кружку. – От странной слышу. И, раз уж у тебя сегодня день рождения, я наору на тебя за вчерашнюю выходку завтра, и это тебе мой первый подарок. – Что-то я уже не хочу второго. – Придется его принять, Анабель, – беспечно развел руками юноша, но на самом деле он волновался, потому что долго не мог придумать, что подарить девчонке, которую вряд ли могли заинтересовать дорогие и любые материальные подарки. Рен распутал ткань, которой укрывал от холода маленькое, раскидистое деревце с зелеными веточками, и взял горшочек в руки, готовясь его презентовать. – Я не знаю, Анабель, – опуская взгляд на деревце, начал речь парень, – много чего не знаю. Но все, что касается тебя, я не знаю больше всего. Это дерево с Линфии, из Королевского сада, откуда я любил в детстве воровать персики. Конечно глупо, но ты напомнила мне об этом, помнишь, тогда, на балу Эмили, когда я сказал тебе, что ты вкусно пахнешь. С тех пор ты часто ассоциировалась у меня с чем-то таким же приятным как эти воспоминания, как те запретные персики. И ты так же молода, в тебе так же много жизненной энергии как в этом маленьком деревце. – И так же деревянна? – смущенная его непривычно серьезной речью, усмехнулась ведьма, пытаясь разрядить обстановку. – Нет, Анабель, – тоже нервно усмехнулся Рен и крепче сжал горшочек, – Особенность этого вида персиков в том, что они не растут нигде, кроме Линфии, вернее, просто больше нигде не могут прижиться и даже на Линфии их немного. Мне тебя тоже всегда мало и… В общем, я думаю, что все дело в уходе, в обращении и верю, что от твоих рук невозможно погибнуть, так что ты зря этого боишься, поэтому я уверен, что у тебя деревце приживется, а я бы очень хотел тебе в этом помогать, если ты позволишь мне быть рядом с тобой. – А на нем вырастут персики? – обхватила горшочек поверх его рук колдунья и парень, наконец, посмотрел на неё. – Да, когда-нибудь, обязательно, когда оно станет побольше. Только его потом нужно будет пересадить, чтоб не мешать развиваться корням и все такое, – нес Рен что угодно, лишь бы нести. – М, понятно, – вытянула из его крепко сжавших пальцев горшочек Ана и покрутила его перед глазами, – Надеюсь, ты это умеешь делать, потому что я нет. – Умею. – Отлично, – поставила деревце рядом с кружкой ведьма и обняла парня за шею, прижимаясь к его губам, целуя долго, то страстно, то нежно, то просто позволяя целовать себя. Стоит ли говорить, что это был лучший подарок в её жизни, и она была уже уверена, что и лучший день рождения. – Теперь ты мне точно нужен навсегда, – смотря в глаза, шептала ему в губы колдунья, – Ведь я ничего не смыслю в садоводстве. – Я буду рядом, – кивнул Рен и притянул девушку ближе, показывая, насколько рядом. Его ладонь скользнула с её плеча ниже, останавливаясь на аккуратной девичьей груди, с которой давно спало одеяло. Она была такая же нежная и свежая как персик, который ещё не сорвали, который ещё даже не до конца созрел. Рен понимал в садоводстве и заранее мог предугадать результат, и он хотел быть рядом не только, когда на дереве вырастут персики, но когда расцветет и его юная ведьма. И уж он будет охранять свой сад куда лучше королевских стражей. – Одевайся, Анабель, – вздохнул специалист и встал, отворачиваясь. Стыдясь показывать, что делала с ним эта девчонка, – Твои вещи в ванной. – Ох, ни в шестнадцать, ни, видимо, в семнадцать, я для тебя привлекательной не стала, – напротив, взаправду обиделась ведьма. – Что за чушь ты несешь? – резковато развернулся парень. – А что ты даже смотреть на меня не можешь? Прости, не Андреа. – Дура, – закрыл лицо руками и помотал головой Рен. – Сам дурак, – кинула в него подушкой Ана. Кинула бы горшком, да деревце жалко, а шоколад и её запачкает. – Вот объясни мне, – прижал брыкающуюся ведьму к кровати специалист, держа её руки над головой. – Отвали. – Нет, объясни, почему ты такая истеричка? А лучше, почему, когда парень хочет девчонку, он «только об одном и думает», а когда старается вести себя по-другому то «я не привлекательная, поэтому ты меня не хочешь»? Почему так, Анабель? – Потому что ты дурак! – огрызалась колдунья, но Рен был сегодня невозмутим. – Понятно, – с сожалением протянул он, – Ты тоже не знаешь. Хм, а ты заметила, что это двуспальная кровать? – Ты обещал не трогать меня против воли! Трепло! – Круто, – словно не слышал её, продолжал сам собой беседу парень, – Наконец-то трахну тебя по-взрослому, ведь тебе сегодня семнадцать, милая, и ты ой как привлекательна. ============================================================ Рен пропустил не только первую пару, и не только вторую, и вообще вряд ли сегодня собирался появиться в Академии раньше полудня. Но Саладин ничего не знал о таких долгосрочных планах внука и наивно полагал, что учеба должна быть на первом месте. В последнюю неделю Рен опять стал часто прогуливать и пропускать тренировки. Брендон, конечно, не стучал, но Саладин и без него это наблюдал. Сегодня терпение директора достигло точки кипения. – Его нет в Академии, – отчитался Брендон, когда Саладин лично заставил прочесать его всю территорию. – Я убью его, когда он объявится, – стукнул кулаком по столу директор и тут же взял себя в руки, понимая, что терять самообладание при подчиненных не в его правилах. – Он что-нибудь говорил, профессор? Вы же с ним в тесных отношениях. – Наши отношения не превышают уставных. – Тем ни менее, вы позволили ему жить с вами бок о бок несколько месяцев. – Пришлось. Я не смог бросить в коридоре курсанта, который только что отсидел в карцере по необъясненной причине, – жестко ответил директору Брендон, что думал, потому что терять ему было уже немного: сегодня он собирался поговорить с Дафной. – Я не обязан растолковывать приказы ни курсантам, ни профессорам. – Ни внуку, – добавил Брендон, Саладин стиснул зубы, чувствуя себя укоренным. Ему и так непросто далось решение не отправлять Рена на Кримикс, чтоб кому-то ещё об этом докладывать. – Он в первую очередь курсант. – Если бы это было так, то Темный, возможно, не получил бы пулю. – Мы воюем, а не гадаем. Вы свободны, профессор, – кивнул на дверь мужчине Саладин. – Знаете чего вам обоим не хватает, директор? – позволил себе дерзость ослушаться Брендон, – Общения. Как часто вы разговариваете с внуком? Не чаще чем с другими курсантами? Ему даром не нужны ваши поблажки, ему и учеба-то ваша не нужна, но он будет учиться, и будет много ещё чего делать за «надо», только обращаться с ним надо как с внуком, потому что, если он для вас курсант, то вы для него, прежде всего, дедушка. Честь имею. Брендон вышел, Саладин не нашелся, что ему ответить. Когда Рен родился, Гелия и Флора сразу же послали письмо дяде, но приехал Саладин лишь через год, когда Флора, кажется, уже была беременна вторым ребенком. Приехал и то по делам, не потому что не любил племянника, а просто потому, что не считал нужным проявлять свою любовь, навязываться, мешать чужому счастью. Он помнил, как на вопрос «ну и где же внук?» Флора подвела его к окну, выходящему на полянку возле дома. На мягком покрывале зеленой травы, пытаясь поймать мини-кабана, ползал то ли смуглый, то ли чересчур чумазый юнец. Кабан как в насмешку не убегал далеко, постоянно вился рядом, а мальчик падал, но упорно продолжал ловить его. Рен заливисто рассмеялся, когда упал на мини-кабана и тем самым поймал его. Саладин часто вспоминал этот момент, когда Рен только приехал в Академию, когда слышал, как тот смеется в кругу друзей, конечно, уже не так заливисто-звонко, но всегда так по-детски искренне. Саладин так и не подошел к нему тогда, не подержал малыша на руках, не прокатил на шаттле. Он сделал это на следующий год, когда родилась Роуз, но та невидимая преграда из стекла будто осталась между ними на всю жизнь. Со стороны Саладина. Брендон прав, Рен всегда незаслуженно относился к нему как к настоящему дедушке. Наверное, спасибо за это Гелии и Флоре. ============================================================ Норд передал Рену приказ Саладина явиться к нему, и Рен шел, рассматривая стены коридора, которые не могли подбросить ему идей, о чем соврать и как соврать, где он был. Голова была забита одной ведьмой, утром с ней, завтраком с ней, растянувшимся до обеда, всем с ней. Сегодня он даже при желании не сможет упрекнуть её в скупости на ласку или внимание. И ведь это даже не его день рождения. Рен понимал, что, думая о ведьме, он не сможет придумать отмазку, и спасало лишь то, что она сейчас дома, а не в Башне, до которой пять минут езды на ветролете. Черт, и почему он вообще отпустил её? Кажется, она что-то говорила про план тети, и что Норд обещал, что они выступят в клубе. Как же тут, выступишь. Точно, выступление! Он соврет, что проверял звук. Спасибо, Анабель. Так, не думать о ней. Остановившись у дверей директора, Рен тряхнул головой и вошел, забывая постучаться от желания удержать в памяти отмазку. – Где ты был? – не поднимая головы, что-то подписывая, нейтрально спросил Саладин. – Я…, – бодро начал Рен. – Где ты был, я спрашиваю? – настойчиво прервал его взрослый мужчина и посмотрел. – Я был…, – повторил попытку парень, но в следующую же секунду всем весом своего тела упал на пол, сшибленный с ног потоком воздуха из посоха директора. Рен до боли прикусил губу, чтоб не взвыть от жгучей боли в копчике и запястье. – Где. Ты. Был? – взяв за грудки внука, спросил Саладин, не зная, что с ним сделает, если он попытается соврать ещё раз. – У девушки, – процедил юный специалист, справляясь не только с болью, но и с волной ненависти от обиды. – Я мало закрываю глаза на твои ночные похождения? Тебя зачем послали в Магикс? Чтоб ты денно и нощно обхаживал девиц? – Я никого не обхаживаю, – оттолкнул деда Рен, но Саладин был сильным, несмотря на рост и возраст, и только крепче вцепился в мальчика. – С кем ты был, я спрашиваю? – Не твое дело. – Ты как со мной разговариваешь, щенок? – тряхнул он его, – Отвечай. Это приказ. – Да мне похер. Отчисляй! Ну же! Ведь не отчислишь. – Учеба для тебя наказание, а не привилегия. И это было бы не мое дело, если бы ты попал сюда не из-за девки. Ты опять спутался с принцессой? – Нет. – Андреа тоже принцесса, мать твою! – дал ему подзатыльник Саладин. – Да не был я с Андреа! Ни с принцессой, ни с герцогиней, ни с кем, у меня есть девушка, ты слышишь?! – Врешь, засранец, ведь ты молчишь, потому что я её знаю. – Я все равно буду с ней. – С кем? Говори, пока я тебя не подвесил за яйца и не бросил в карцер до выпуска. Ты знаешь меня, я не меняю решений. Имя? – Анабель Фицджеральд, – не из-за страха, как вызов ответил Рен. – Фицджеральд? – удивленно переспросил Саладин и даже немного приотпустил внука, – Дочка замдиректора Башни? Ты рехнулся? – Я был в полном порядке до встречи с тобой. – Ты на зло мне, что ли?! – повысил голос относительно спокойный до этого мужчина, – Из-за той фотографии?! – Я похож на идиота?! – вновь оттолкнул его Рен и на этот раз вышло. – Это я с ней на фото, – морщась от боли в спине, вставал парень, – И был задолго до. Я люблю её. – Ты не похож на идиота, ты действительно идиот, – сложив руки за спиной, отошел к окну профессор. Там, как по заказу, пролетал цеппелин с развевающимся после него плакатом «С Днем рождения, Анабель Фицджеральд». – Так, – выдержав необходимую ему паузу, начал рассуждать Саладин, – ты завтра же, как можно в более деликатной форме, скажешь девчонке, что между вами все кончено. Ты извинишься и, если потребуется, позволишь себя ударить, а сам не смей распускать руки, иначе убью, потаскун. Потом придешь и доложишь мне, как все прошло, и что она дословно сказала и чем угрожала. А дальше будем думать, что делать. Если она все расскажет родителям в выгодном для неё свете, приготовься к худшему периоду в своей жизни. Я предупреждал. – Да ты меня слышишь вообще или нет?! – в который раз пытался достучаться до деда Рен, – Хоть что-нибудь из того, что я сказал? Мы встречаемся. Давно. И я не хочу и не буду её бросать. Я люблю её! – Да ты любишь все, что движется, и ни по разу в неделю! Кого ты обманываешь, девчонку или себя? Твоя любовь до первой короткой юбки. – Нет, дед, это настоящая любовь. Не такая как у родителей, но тоже настоящая. Я постоянно думаю о ней, постоянно хочу увидеть, но бывает, что не вижу неделями, и мне в голову не приходит найти другую девчонку, потому что, не знаю, не потому что Анабель узнает, хотя и это тоже конечно, а потому что я не хочу другую, кого-то кроме неё. Мы часто ругаемся, у неё полно закидонов, она говорит, что у меня тоже, но мне с ней хорошо, даже когда все вокруг плохо. И я даже не знаю, что это ещё, если не любовь. Я никогда раньше такого не чувствовал. – Дракон, – сел за стол Саладин и устало спрятал лицо в ладонях, – Анабель Фицджеральд. Почему именно Фицджеральд. – А, это фигня. У меня поначалу тоже так было, почему ведьма, да почему Фицджеральд, а потом проходит, надо смириться. – Может все-таки принцесса какая нравится? Андроса же вроде ничего, да? – Дед, ну сколько можно повторять? Я люблю Анабель и обещал всегда быть рядом. Мы даже договорились пожениться через восемь лет. – Пожениться, – повторил Саладин, – Это конец. – Да ничего не конец! Только начало. Может, наш сын будет настоящим воином как ты. Это ведь круто, правда? Ты же всегда так хотел, – немилостиво добивал дедушку специалист. Директор был готов разрыдаться. – Замолчи, Рен, просто помолчи пять секунд. Парень замолчал, Саладин сосредоточился. Это был фатальный пипец. Кобеля отправили сюда на перевоспитание, а он мало того что как в малиннике добрался до сладкого и перепробовал всех девок, дак ещё и сам попался на крючок к ведьме Трикс. Что ему потом выскажет Флора, если Рен приведет эту Анабель знакомиться домой, Саладин даже не хотел представлять. – Дед, ну скажи, что ты не против, – нарушил молчание Рен, спрашивая с какой-то надеждой. Саладин бы хотел сказать, что он против, сильно против, ещё как против. Это же ведьма и вряд ли простая с её-то мамашей и папашей, с которым он тоже был знаком не понаслышке. В голове даже мелькнула бредовая мысль, а не новый ли это план Трикс: постепенно внедриться в семью Винкс и разрушить её изнутри, а потом, через поколения три, захватить мир. С другой стороны Саладин знал и Нейта, а ведь он тоже сын Трикс и Ривена, но мальчик неплохой и серьезнее, чем его внук-оболтус. Дракон, лучше бы они тогда женили Рена на принцессе Линфии. – Не против, – выдавил директор, – Будто тебе важно мое одобрение. – Конечно важно! Ведь ты мой дед, – само собой разумеющееся воскликнул парень, у Саладина одновременно неприятно и приятно кольнуло в сердце, – И я же говорю, я хочу жениться на Анабель, а для нас обоих семья многое значит. – Цыц, подожди жениться, – махнул на него рукой Саладин, – Жениться я пока не разрешал, только сказал, что не против, что ты любишь ведьму. – Но встречаться-то хоть можно? – Можно, если это не будет мешать твоей учебе и распорядку дня Фонтана. И у тебя три наряда вне очереди за сегодняшний прогул. Заступаешь на дежурство сейчас же. – Дед, пожалуйста, только не сегодня, давай завтра и четыре наряда? У Анабель сегодня день рождения, и мы выступаем в клубе, и потом я хотел погулять с ней. – Ты с утра не нагулялся, что ли? Как двойную норму в зале выполнить, ты не можешь, а как с девчонкой, дак хоть в книгу рекордов Магикса заноси, – «Эх, где мои восемнадцать лет», про себя вздохнул директор. – Да мы правда только погуляем. Все будут праздновать, и в городе почти никого не будет. – А почему вы встречаетесь тайно? – Ну, много причин. Ты вот раньше не разрешал, её отец не сильно жалует парней, за ней постоянно охотятся папарацци, вон, однажды уже попили кофе, весь Магикс был в курсе. Вдвоем нам как-то спокойнее, – смущенно смотрел в пол Рен. – Ладно, завтра четыре наряда, а щас иди хоть цветов, что ли, купи, оденься не в треники и помни, что день рождения у девчонки, а не у тебя. – Есть купить цветов, – вытянулся в струнку специалист. – Есть четыре наряда, балбес! Марш отсюда с глаз долой! Внук доверился ему, и какой бы блажью он не считал роман с ведьмой, Саладин не предаст его доверия. Пора уже выйти навстречу тому маленькому мальчику на лужайке. И сходить на праздник посмотреть на ведьму.