Наши мужчины и их... дети?

Джон Ватсон был военным врачом. Серьезный человек с ранением и уже позабывшейся от погони за преступниками психосоматической хромотой. Только все это терялось и пропадало, когда Джон слышал детский голосок, требующий внимания. Его отцовского внимания. — Да, милая, я иду, иду! — доктор закричал на всю квартиру, повсеместно поднимая с пола разбросанные игрушки, коим не было счета. Джон с грустью вспоминал тот момент, когда так опрометчиво подумал, что маленькая дочка станет самым очаровательным и милым созданием в его жизни. Взамен мечтам, на свет появилась крошечная бунтарка, уже на третий день своего существования догадавшаяся о том, что отец исполнит все ее желания. С этого момента прошло уже три года, но в жизни так ничего и не поменялось. Ватсону оставалось лишь смириться с собственной участью и молча искать надувной детский круг. — И семейство резиновых уточек. Семь штук, — Джон повторил эту фразу уже чисто машинально, помня имена этих несуразных птиц наизусть. Как и всех кукол. Иногда Джону казалось, что его голова состоит лишь из мыслей трехлетнего ребенка. Когда наступал такой кризис, Ватсон звонил Шерлоку и узнавал насчет преступлений. Что узнавал — он бежал на любое дело сломя голову, лишь бы прийти в себя и начать мыслить хоть немного рационально. Что ж, стоит признать, иногда получалось. — Паааап! — отчаянный возглас девчушки вновь раздался эхом по всему дому, давая Ватсону понять, что покоя не видать, как собственных ушей. В принципе, это и оказало мотивирующее действие на доктора, сумевшего таки отыскать последнюю утку. Похвалив себя за сверхскорость, Джон быстрым шагом направился к ванной комнате, откуда и доносился звонкий голос дочери. — Я уже здесь, Рози, — Джон распахнул дверь, но тут же замер в изумлении, — Как ты это…? Ватсона можно было понять. Едва переступив порог, на него обвалился шквал пены, растущей в геометрической прогрессии. От пола до потолка — везде была пена. Одежда медленно, но верно промокала, впитывая в себя невесомые частички пара и воды. — Нравится? — девочка, скрытая от глаз отца белой стеной, громко засмеялась, руками расчищая путь. Наконец из непроглядной толщи появился Джон, рассмешив дочь еще сильнее: он на момент запамятовал, что его голову украшает круг, а руки невольно прижимают кучу уточек к груди. — Паааааап, ну скажи! — Да, милая, неплохая вечеринка получилась, — Ватсон усмехнулся, но решил подыграть своей безобразнице в этой невинной шалости. Потом разберусь, сколько шампуней пропало бесследно. Такая мелочь, по сравнению с искренним смехом любимого чада. — Посмотри, кто пришел искупаться вместе с тобой? — пернатые выстроились в ряд перед светловолосой девочкой, внимательно изучавшей новых-старых посетителей. Она подняла глаза на отца и отрапортовала серьезным тоном: — Ты забыл Шери. Но не страшно, ему уже пора спать. — Простите, мисс Ватсон, больше такое не повторится, — удивленно вскинув брови от имени неизвестной ему доселе утки, смутно напоминавшей имя друга, доктор принялся мыть неугомонное златовласое чудо. Он улыбался, слушая, как она напевает что-то себе под нос и играет с резиновым семейством. Пожалуй, доктор был счастлив. Счастлив по-настоящему.

***

— Спокойной ночи, папа, — высушенная и завернутая в теплое одеяло Рози медленно погружалась в сон, пока Джон тихо читал сказку о волшебных мирах и маленьких принцессах, в душах которых жили великие бунтарки. Одну из них Ватсон прижимал к груди. — Сладких снов, милая, — мужчина устало улыбнулся. Он знал, что ни за какие богатства мира не променяет свои ночи без сна и дом, перевернутый вверх дном. Он знал, что настоящие приключения только начинаются…