Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      Ханаби дотронулась до растертой кожи на шее и зашипела — больно! Больно и ужас как неудобно: толстый металлический ошейник с висячим замком был слишком тяжел для нее — давил, натирал, тянул шею вниз. Цепь, соединенная с ошейником, была не менее тяжелой, вторым своим концом она крепилась к кольцу, вмурованному в стену. Длины цепи не хватало, чтоб добраться до двери. Дойти можно было только до санузла, маленького и тесного, совмещенного с душевой, и до кровати, которая, напротив, была такой большой, что занимала чуть ли не всю ширину комнаты, и на ней без труда уместилось бы четверо таких как Ханаби. Для нее было непривычно спать на такой огромной кровати, и она постоянно ползала по ней во сне, теряясь и пристраиваясь то на одном ее углу, то на другом.       Еду и воду приносили регулярно: хмурые молчаливые слуги, не отходя далеко от двери, подталкивали в глубину комнаты подносы, уставленные блюдами. Первое время Ханаби демонстративно отказывалась от еды и гневно швыряла посуду в стену вслед уходящим слугам. Правда, вся посудная утварь, за исключением палочек, была металлическая и оглушительно гремела, не желая разлетаться осколками. К тому же скоро Ханаби поняла, что голодовкой только лишает себя сил, которые были ох как нужны, и, прекратив швыряться, принялась съедать почти всё, что приносили. Уже разбросанную еду никто убирать не спешил.       Особого страха Ханаби не испытывала. Во всяком случае, она себя на это настраивала. Шиноби не должен ничего бояться, постоянно напоминала она себе.       «Сколько я уже здесь? — огляделась по сторонам Хьюга. — Неделю? Больше?.. Ищут ли меня?»       В комнате не было окон, поэтому она могла ориентироваться лишь на собственное ощущение времени. Тщательный осмотр узилища при помощи бьякугана ни к чему толковому не приводил: либо стены были чем-то специально экранированы, либо помещение попросту находилось под землей. По итогам Ханаби смогла разглядеть лишь небольшой коридор за дверью, справа и слева — комнаты, похожие на ту, в которой содержалась она сама, а дальше — всё, темнота.       Как она сюда попала, Ханаби не помнила. Память ее сохранила только события последней миссии, участвуя в которой она узнала для себя много неожиданного и постыдного — такого, о чем ни вспоминать, ни думать не хотелось. Зато Ханаби ярко помнила, как пробиралась по улочкам этого города, чувствуя, что ей уже в каждом встречном мерещится член Огнецвета. Помнила, как она почти добралась до места, где должна была встретиться со своей командой… Вот тогда она и наткнулась на него, на Посредника — на того самого человека, за которым они так старательно, но безнадежно охотились. Ханаби сразу узнала и его маску лиса, и фигуру, и длинные, черные с проседью волосы. А главное — его голос. Басовитый и в то же время негромкий и какой-то певуче-вкрадчивый. Посредник был без телохранителей, и Ханаби тогда показалось, что эта случайная встреча есть проявление такого неожиданного и огромного везения, что не воспользоваться им будет непростительно!       Поэтому, когда Посредник, переговорив с каким-то мужчиной, нырнул в один из проулков, Ханаби без тени сомнения последовала за ним. Она была уверена, что делает всё правильно, она следила за ним очень аккуратно, как учили. Но каковы же были ее досада и изумление, когда через несколько кварталов она свою цель потеряла! Посредник словно растворился в воздухе! Ханаби помнила, как стояла посреди заброшенного двора и потерянно озиралась по сторонам, задействовав бьякуган. Она всё еще надеялась, что вот-вот увидит искомую фигуру. И тут вдруг глаза ее уловили стремительное движение вверху, над головой. Большего она заметить не успела — тяжелый удар обрушился ей на затылок…       Дверь съехала в сторону, и в проеме показался мужчина в маске. Сердце Ханаби подскочило — это был сам Посредник! Она сразу же собралась, напружинилась.       О, если б он только подошел ближе! Если б он нарушил ту черту, за которую она не могла ступить из-за этой проклятой цепи!       Ханаби пристально оглядела мужчину: в руках тот держал сверток и какую-то коробку. Никаких ключей у него в руках или карманах видно не было, но это и не страшно — достаточно просто напасть и скрутить его, а потом звать слуг и, угрожая свернуть хозяину шею, требовать выпустить ее.       Мужчина, стоя возле двери, покрутил головой из стороны в сторону.       — Мне доложили, что ты разбрасывалась едой, — негромко пробасил он и снова огляделся. — Неужели тебе нравится запашок, что сложился здесь? Я считал, что Хьюга более разборчивы и даже привередливы.       «Так он знает, кто я? — на миг опешила Ханаби. — Может, он и про миссию нашу знал?»       — Но, вижу, насчет еды ты уже утихомирилась, — невозмутимо продолжил Посредник. — Теперь поговорим о других правилах. Правило первое: ты зовешь меня своим господином, не иначе. Тебя же я буду звать… хм, сейчас подумаю.       И он сделал несколько шагов вперед… Ханаби глазам своим не поверила — мужчина перешагнул невидимую черту и встал достаточно близко, чтоб напасть на него!       Посредник спокойно положил на тумбочку, стоящую в ногах кровати, то, что принес с собой, и сложил руки на груди.       — Сразу предупреждаю, — снова заговорил он, глядя, как Ханаби принимает боевую клановую стойку, — за любое нападение на своего господина ты получишь...       «Да пошел ты!» — прошипела она про себя.       — Тридцать два удара небес! — и Ханаби метнулась вперед…       Она даже не поняла, удалось ли ей коснуться хотя бы одежды мужчины, потому как через мгновенье почувствовала такую резкую боль в вывернутой назад руке, что перед глазами у нее потемнело.       — Я не договорил, — пробасили ей на ухо. — Так вот, за любое нападение на своего господина ты получишь серьезное наказание.       Руку вывернуло настолько сильно, что кости затрещали, и Ханаби с криком рухнула на колени.       — Ну а раз я не договорил, то будем считать, что ты не знала этого, — и с этими словами мужчина легко приподнял Ханаби, едва не выдернув ей руку из сустава, и швырнул ее на кровать.       От его броска тяжелая цепь подлетела к потолку легко, будто картонная, да только грохнулась сверху на Ханаби весьма увесистым грузом.       — И вообще я очень мягок с тобой, хотя ты этого не заслужила, — заявил Посредник. — Продолжим.       Ханаби, боясь шевельнуть поврежденной рукой, попыталась приподняться. «Значит, он шиноби! — понимала она. Это многое объясняло, в том числе и ее провал по слежке за ним. — Я недооценила его!»       — Итак, имя, — невозмутимо проговорил мужчина. — Как тебе такое — Химе? А? Будешь у меня принцессой. Что скажешь, Химе-чан?       — Мое имя… — захрипела она, намереваясь гордо выкрикнуть «Ханаби Хьюга!», и… замолкла. До нее вдруг дошло: если она будет настаивать на своем имени, то скоро весь Огнецвет будет знать, что некая Ханаби Хьюга развлекает одного из местных садистов, и это ляжет несмываемым позором на ее клан.       — Поняла, да? — ухмыльнулся Посредник из-под маски. — Сообразительная девочка. Итак, Химе-чан, озвучим остальные правила. Более ни на кого не нападать, не разбрасывать еду, вести себя прилично и быть вежливой. За каждое нарушение правил ты получишь наказание. Впрочем, я буду давать тебе возможность сделать выбор…       Ханаби его почти не слушала — она во все глаза смотрела, где он стоит. А стоял он опять за той чертой, до которой она из-за цепи добраться не могла. Принесенные коробку и сверток Посредник снова держал в руках.       «Он все-таки опасается меня! Опасается! — эта мысль дарила ей надежду. — Мне просто надо быть быстрее! Если б еще не эта цепь…»       — И первый твой выбор будет таким. — Мужчина открыл коробку. В ней, утопленные в бархатную ткань, лежали, как показалось Ханаби, блестящие елочные игрушки. Посредник достал одну из них, похожую на скрученную ракушку. — Ты, как вижу, еще совсем юная девочка, — проговорил он, — серьезных отношений с мальчиками у тебя не было?.. Впрочем, можешь не отвечать — по лицу видно, что не было. Так что побережем тебя, в дальнейшем это даст больше прибыли. — Он приподнял игрушку перед собой. — Вот эту штучку ты засунешь себе в попку. Воспользовавшись… — он достал из коробки небольшой цилиндр, — …вот этой смазкой.       У Ханаби противно заскребло внутри и от его слов, и от той невозмутимости, с которой он проводил демонстрацию извлеченных предметов.       — Да, сразу предупреждаю, — бесстрастно басил мужчина, — будет немного больно. Особенно поначалу. Но потом тебе, возможно, даже понравится. Расскажешь мне о своих ощущениях. Завтра. — Он принялся аккуратно укладывать предметы обратно в коробку. — Однако, как я и обещал, у тебя есть выбор. И ты даже можешь ничего не делать, я не против. Но в таком случае завтра я сам в тебя запихну всё, что захочу. И тогда будет не только больно, но еще и унизительно. Впрочем, — он развел руками, — может, тебе и это понравится.       Посредник отложил коробку. Размотал сверток — в нем оказалось кимоно.       — Красивое, правда? — спросил он, разворачивая кимоно перед собой. — Мне будет приятно, если завтра ты наденешь его, — он кивнул головой в сторону Ханаби, — вместо своей невзрачной одежонки…       «Завтра, — она решительно сжала кулаки, — я не промахнусь!»       Посредник так же аккуратно, как игрушки, свернул кимоно и толкнул его вперед вместе с коробкой.       — До завтра, Химе-чан, — попрощался он и вышел…