Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      От левой руки по всему телу толчками расползался странный и какой-то неуловимый жар. Картинка перед глазами подергивалась, а пол подскакивал навстречу шагам Какаши. Звуки утратили пространственную составляющую, и было непонятно, доносятся они издалека или же раздаются над самым ухом.       Какаши не нравилось его измененное состояние, и он чувствовал, что начинает злиться. На Арику, на себя. На Цунаде-сама. На Хаару и Огнецвет. На то, что подписался на это задание. На весь мир.       Хаару остановился, и Какаши едва не налетел на него. «Вот он, знаменитый Копирующий ниндзя, — с сарказмом подумал Хатаке, — мастер тысяч дзюцу, элитный джонин Конохи! Который не может даже сосредоточиться на происходящем! Что б тебя, Арика!»       Приспешник Огнецвета распахнул перед ними дверь и изобразил приглашающий жест. Какаши собрался шагнуть вперед… и заметил, что собственные ноги ощущает как-то странно, как-то неправильно. Он даже обеспокоился, что может сейчас споткнуться и упасть, но нет — ноги абсолютно естественно внесли его внутрь помещения. Еще раз помянув Арику не самыми лестными словами, Какаши огляделся.       Это был темный и, казалось, пустой зал. Точные его размеры определялись с трудом — освещение здесь было еще более скудным, нежели в других местах. Вокруг плотной стеной стояла темнота, и только в центре зала, свешиваясь на цепях с невидимого потолка, дрожали языками пламени два тусклых кованых светильника. Неверный свет их огня был настолько слабым, что почти не дотягивался до стен и выдергивал из темноты лишь стоящий посредине зала длинный, но узкий и невысокий стол, больше похожий на широкую лавку. Стол был темного, почти черного цвета, его длинная сторона была обращена к входу, а на его поверхности рядами лежали какие-то предметы.       Хаару обошел стол.       — Прошу вас, Таши-сан, — пригласил он.       И уселся куда-то с той стороны стола — так, что его фигура почти растаяла в темноте, и только лишь знакомая маска блеклым бельмом возвышалась над черной поверхностью.       Какаши сделал несколько шагов вперед и заметил, что Хаару там не один: чуть глубже, почти скрытые мраком, сидели еще несколько человек. Хатаке вгляделся в маячившие сквозь темноту маски и постарался их всех пересчитать и запомнить.       Безликий, самый ближний — это Хаару. Слева — маска кота. Чуть дальше — отафуку. Потом петух, оскаленный шинигами, тигр и… лис? Не тот ли это Посредник?.. Хотя вон еще один лис. А рядом с ним — цура…       — Приступайте, Таши-сан.       Хатаке едва сдержался, чтоб не обернуться — настолько неясно было, откуда именно донеслись эти слова.       Приступать?.. Какаши всё еще пялился на маски... Он прошел через сотни миссий. Рисковал, обманывал, убивал. Кровь, боль, ярость — всё это было не в новинку. Роли тоже приходилось играть, причем иной раз в таких миссиях, о которых по их завершении, даже успешном, невозможно было вспомнить без боли или стыда… И эта миссия, похоже, будет одной из них. Останется только пересиливать себя и откладывать воспоминания о подобных заданиях, как о какой-то иной, нереальной жизни… Проклятье, насколько же проще и честнее сражаться на поле боя, когда ясно: вот здесь — ты, а здесь — твой враг!       Какаши глубоко вздохнул и глянул на маски уже по-другому. Еще не досчитав их до конца, он сказал себе, что все эти люди, скрытые под ними, скоро умрут. Потому что для себя он определил их как врагов и, когда всё это закончится, он собственноручно их всех прикончит. И перед ним сейчас сидят мертвецы… которые наблюдают, возможно, последнее представление в их жизни.       Арика, потупив взгляд, уже стояла слева от него, но Какаши совсем не помнил, как она оказалась рядом, и подобное беспамятство никак не соответствовало даже уровню чунина! Он отвернулся от нее и заставил себя посмотреть, наконец, на предметы, разложенные на столе… Черт! Ничего похожего на веревку там и в помине не было! Только какие-то ремешки — черные, местами сплетенные друг с другом, с цепями, кольцами и заклепками.       Спокойно!.. Какаши вызвал в памяти вчерашний «урок» от Хиаши. Вряд ли все эти приспособления так уж кардинально отличаются от обычного связывания.       Что первое?.. Вот. Наручники. Вернее, нечто на них похожее: кожаные браслеты, соединенные цепями — явно застегиваются не только на запястьях, но и выше локтей.       Он взял в руки незнакомое приспособление. И тут же выругался про себя: все браслеты оказались с шипами. Изнутри. Небольшими, но довольно острыми на вид. «Это что же, то самое "как обычно", о котором говорил Хаару?» — Какаши сжал пальцами один из шипов. Его опасения оправдались: короткая резкая боль коснулась кожи, и на пальце вздулась красная бусина. Он с сомнением взял Арику за руку и взглянул в ее лицо: видит ли она, что ее ждет? Готова ли?.. Щеки ее покрывал ненормальный румянец, а глаза блестели лихорадочно, как у больной. Но в целом она казалась спокойной. Или же витающей мыслями где-то далеко.       Он аккуратно, не спеша, нацепил на ее запястье браслет… Арика вздрогнула, тихо ахнула — как-то больше удивленно, нежели испуганно. Какаши не шелохнулся, лишь снова вскинул из-под маски беспокойный взгляд на ее лицо. Она смотрела то на него, то на свою стиснутую руку, словно не понимая, что происходит. Дыхание ее сбивалось. Ее приоткрытые, покусанные губы подрагивали, а запах от них исходил какой-то невозможно порочный и притягательный. Какаши не поверил своим глазам: если б он не знал Арику лучше, он решил бы, что ей… понравилось? Или она просто вошла в роль? Или же этот ее недавний укол настолько перевернул его собственные ощущения, что он перестал правильно воспринимать происходящее?       — Больше… не сдерживай себя, — тихо выдохнула Арика, увидев его сомнения.       Эти слова он услышал тоже не пойми откуда — показалось, что ее дрожащий шепот прошелестел по его затылку, под волосами, а потом скользнул куда-то вниз, вдоль позвоночника.       Не сдерживать? Почему это ее предложение так его возбуждает? Не сдерживать… Он уже более уверенно развернул Арику к себе спиной, подхватил обе ее руки, быстро сцепил их ремешками и затянул… Она охнула, дернулась, и несколько тонких струек крови выскользнули из-под туго сжатых пут… И тут Какаши почувствовал, что сейчас задохнется! Запах ее крови, почему-то показавшийся одуряющим, распутным, ударил ему в голову, да так сильно, что захотелось сдернуть с лица маску и продышаться. Но вместо этого он только шире раздувал ноздри, жадно и бесстыдно втягивая этот запах, желая его еще и еще!       «Проклятье! Что это?! Что со мной происходит, Арика?!»       Сердце забилось о грудную клетку с такой силой, что эхо его ударов отдалось через всё тело…       Сделав несколько медленных вздохов, Какаши вернул себя к реальности — правда, далось это непросто. Он снова оглядел стол. Теперь… ошейник. Так же, как и наручники, с шипами. И тоже с какими-то ремешками.       «Волосы выпростать, — вспомнил Какаши, застегивая ошейник на шее Арики, — чтоб смотрелось… красиво».       Сейчас эта фраза выбешивала еще больше, чем вчера…       От удавки, затянувшейся на ее горле, Арика задрожала всем телом, невольно захватала ртом воздух. Шея ее напряглась, и кожа, слишком тонкая, снова выпустила кровавые дорожки...       О, чер-рт! — Какаши задышал глубже, едва сдерживаясь, чтоб не дернуть путы еще туже, и чувствуя себя почти чудовищем. Или каким-то зверем, в котором запах крови вызывает дикие низменные инстинкты.       Арика искоса взглянула на него — реакцию его проверяет, ясное дело. Во взгляде ее не было ни вины, ни страха, ни смущения, лишь… что? Желание?.. Наслаждение?       «Охренеть!» — Какаши на мгновение прикрыл глаза. Вот сейчас бы стиснуть пальцы поверх ее ошейника — так, чтоб струек этих стало больше — и зашипеть ей в лицо: «Что ты там понамешала? Что ты с нами сделала?! В кого превратила?!»       Под маской стало душно и жарко. И влажно, прядки волос прилипли ко лбу. Какаши усиленно проморгался, и мир перед глазами немного успокоился…       Уймись. Это — ваше задание. Всего лишь задание.       Что дальше?.. Видимо, теперь очередь вот этих ремешков, соединенных друг с другом при помощи цепей. Да, и не забыть еще одно: понемногу стаскивать с нее кимоно.       Он непослушными руками стянул шелк с плеч Тайори. Навесил на нее новые путы, просунул их концы под кимоно и, перед тем, как затягивать их, развернул Арику к себе лицом, распахнул ткань на ее груди… «Черт! — перед глазами снова скакнуло. — Всего лишь задание… А с той стороны стола — лишь мертвецы…»       Отчетливо было слышно, как у Арики перехватило дыхание от его действий. Показалось, что она сейчас не выдержит и уткнется лицом ему в плечо. Или просто упадет. Но нет, она сдержалась, лишь запрокинула голову назад и снова задышала часто, тяжело… и абсолютно непристойно.       Какаши начал один за другим затягивать ремни, почти на ощупь — глаза видели мир подпрыгивающим. Обнаженных лоскутов тела перед глазами становилось всё больше, а запах крови разгорался всё сильнее, и внутри Хатаке спутывались и злость, и желание, создавая взрывную, адскую смесь, сдерживать которую, казалось, почти невозможно.       Что еще?.. Мысль, что хорошо бы стащить маску и утереть заливающий глаза пот, не давала покоя…       Он почти неуклюже, рывками, размотал на Арике пояс, нетерпеливо сдернул дорогое кимоно — всё это ненужной цветастой кучкой свалилось на пол. Осталось немного: пропустить свисающие тесемки у нее между ног и закрепить сзади… Он подтолкнул Арику, снова повернув ее к себе спиной, и облизал пересохшие губы. Нагнулся, сунул руку между ее ног и подхватил концы ремешков — утыканных, как и все предыдущие путы, шипами. Выпрямился и еще раз подтолкнул девушку — уже вперед, к столу. Заставил ее упереться бедрами в крышку стола и наклониться. Потом одним быстрым движением подтянул путы вверх, заправил их и закрепил… Вот теперь она задергалась отчаянно, выгнулась и прерывисто, со стонами задышала, как будто захлебывалась. Ноги ее судорожно задрожали…       Какаши задержал дыхание. Потому как чувствовал, что уже звереет от этого проклятого запаха! И готов отыметь поскуливающую под ним Тайори сию же минуту, на этом столе!..       Под ним?.. Только сейчас он заметил, что навис над ней сверху, и что его руки похотливо тискают ее.       — Отлично, Таши-сан, — похвалил всё тот же голос. — Теперь руки — туда.       Какаши не сразу понял, о чем речь, пока не увидел, куда указывает маска безликого: с невидимого потолка, опускаясь между двух светильников, свисала еще одна цепь, с крюком на конце. Довольно высоко.       Он подхватил Арику и приподнял ее, вынудив встать коленями на стол. Потом послушно потянул ее спутанные руки вверх. Еще выше. Ей пришлось вывернуть руки так высоко и согнуться так сильно, что ее голова свесилась с другой стороны стола.       С трудом подцепив ее запястья к крюку, Какаши снова осмотрел стол. Толстый прут с двумя ремешками на концах являлся, судя по всему, той самой распоркой для ног, про которую рассказывал Хиаши. Хатаке взял его в руки и… И вот тут он понял, что не уверен, сможет ли и дальше невозмутимо нацеплять на Арику все эти приспособления. От одного только взгляда на ее беспомощную и откровенно развратную позу жарко стало не только под маской: кровь окончательно отлила от конечностей и бросилась к паху, да так полно и резко, что ощущение вышло почти болезненным.       Проклятье!.. Какаши заставил себя отвести от нее взгляд и сосредоточился на пятнах масок, белеющих в темноте. Начал заново их пересчитывать, чтоб отвлечься…       Развести ей ноги. Еще шире... Лучше бы даже не касаться ее. И не вдыхать ее запах. И не слушать ее жаркие, срывающиеся всхлипывания… или это не ее, черт возьми?.. Теперь надо затянуть путы на одной щиколотке…       В его мыслях блеклые маски раскалывались от ударов, рассыпались осколками…       А теперь — на другой…       Он выпрямился.       Всё ее тело дрожит от напряжения. По ее рукам и по ее бедрам ползут новые темные дорожки... Ее волосы… Он ухватил светлые локоны и потянул на себя, запрокидывая голову Арики назад. Нащупал свободные концы кожаных тесемок и, как умел, связал их вкупе с отдельными прядками… Хиаши говорил, что концы волос тоже надо закрепить, и тогда… тогда можно будет заняться оральным сексом…       Какаши не помнил, как оказался по другую сторону стола. Зато он снова увидел лицо Арики. Она сразу догадалась, почему он перед ней и зачем распускает застежки своих штанов, и задышала прерывисто, бесстыже постанывая от нетерпения... О, небеса! Если она сейчас всего лишь играет свою роль, то играет потрясающе!..       Он подсунул руку под затылок Арики, зарывшись пальцами в ее волосы, и… через миг забыл, зачем он здесь и почему. То ли ее, то ли его, то ли вообще чьи-то чужие хриплые вздохи заполнили эфир…       — Достаточно, Таши-сан, — прорвался сквозь них осточертевший голос. — Покажите нам ее лицо.       Какаши остановился не сразу. Как и не сразу понял, что закрывает зрителям весь обзор. Но, даже когда он остановился, ему пришлось сначала отдышаться, а уж потом, застегнув штаны, отойти в сторону. Вид у Арики был до неприличия распутный. Она прикусывала губы с откровенностью блудливой грешницы, ее сомлевший взгляд блуждал по его штанам, а хрипловатые вздохи так и рвались из ее тяжело вздымающейся груди.       — Замечательно, — одобрил голос. — Сделайте, пожалуйста, так, чтоб ее лицо было видно нам и дальше.       Дальше… Какаши несколько раз зажмурился под маской, заставляя капли пота стечь вниз. Дальше. Что дальше? «Перед тем, как продолжить, заткните ей рот», — всплыли в памяти слова Хьюга.       Он подхватил со стола нечто, похожее на короткий ремешок с пряжкой посередине. Но когда он поднес его к Арике и дотронулся до ее мокрой щеки, девушка почему-то вздрогнула и беспутное выражение махом стерлось с ее лица. У Какаши всё внутри упало… Эта ее роль, ее игра... это лишь насилие над собой.       Арика увидела, как он замешкался, и снова, на этот раз одними лишь губами, повторила: «Не сдерживай себя!»       Она беспокоится за его роль в этом гнусном спектакле!..       С кляпом во рту она показалась ему одновременно трогательной и порочной…       Как только Какаши вернулся на другую сторону стола, Хаару снова указующе протянул руку. «Что?!.. — ладонь Хатаке попыталась таки утереть его горящее лицо, но наткнулась на маску. — Розги?» Он взял в одну руку длинный тонкий хлыст, похлопал его концом по ладони другой руки и нерешительно уставился на Арику. Она не могла видеть, что у него в руках, и просто выжидательно замерла. И только её частое дыхание, с трудом пробивавшееся сквозь кляп, выдавало ее смятение… или все-таки возбуждение?.. Возможно ли, что она более, нежели он сам, оказалась готова к тому, что сейчас происходит?..       Какаши провел кончиком хлыста по ее коже, давая понять, что ее ждет. Потом взмахнул розгой и резко опустил, даже не глядя, куда попадет… Арика дернулась, но глухой вскрик, который она издала, показался Какаши совсем уж порнографичным… Он застыл. Убежденный, что сейчас, сию же секунду, провалится куда-нибудь под землю. И неотрывно глядел, как на коже девушки вспухает рубец — длинный, наискосок от поясницы до правого бедра…       — Что ты тянешь, Таши? — прохрипел чужой голос, срываясь на низкие, полные вожделения ноты. — Выпори ее! Как следует!       Задание… это всего лишь задание…       Какаши крепче сжал хлыст и снова взмахнул им…       А на той стороне — не живые люди…       Его рука поднимается и рывком опускается…       Их глаза смотрят на ее дергающееся тело. На ее лицо… Их уже мертвые глаза… Что они читают на ее лице? Он бы тоже хотел это видеть…       Свист розги смешивается с ее приглушенными стонами и чужими вздохами, настырно лезет к Какаши, липнет к нему, сколько от него не отмахивайся...       Рубцы на ее коже множатся. Пересекаются. Лопаются в местах пересечений. Капли ее крови с каждым взмахом взлетают в густой, наполненный возбуждением воздух, и ты понимаешь, что окончательно рехнулся! Что дикое, бесконтрольное желание буквально сбивает тебя с ног!..       — Хватит, — хрипят на той стороне. — Теперь трахни ее…       О! Этот приказ воспринимается как долгожданная награда!       Хатаке отбрасывает измочаленный хлыст в сторону. Пальцы его едва не вырывают застежки штанов. Глаза, не отрываясь, смотрят на Арику: она мелко и часто дрожит, как замерзший щенок, и непотребно всхлипывает, ее тело всё в мелких бисеринках пота, длинные полосы на коже багровеют на глазах, сочатся редкими яркими бусинами. Бока ее вздымаются отчаянными вздохами, отчего ремни еще сильнее врезаются в тело.       Он нервно дергает на ней ремешки, размыкая застежки. Это всего лишь задание… Хотя какие, к черту, оправдания?! Ему и самому хочется продолжить…       Его руки хватают ее за бедра, и он резко толкается вперед. Она вскрикивает, конвульсивно дергается, как в экстазе, и от одного только этого зрелища последние крупицы рассудка испаряются напрочь! Как, впрочем, и стыда. Остается только секс, безумный и разнузданный…       Одежда облепила ставшее мокрым тело. Стук собственного сердца заглушает прочие звуки. Дыхание сдувает лепестки скудного огня…       — Достаточно, — приходит голос из ниоткуда.       Какаши не верит услышанному. Чего именно достаточно? Ему-то кажется, что он только начал!..       — Мы увидели всё, что хотели, Таши-сан, — поясняет голос. — Можете идти.       Он чувствует, что готов расхохотаться — видимо, эти люди предпочитают оставаться садистами во всём!       Сделав еще несколько глубоких неспешных толчков, Какаши всё же останавливается. Отстраняется от Тайори и негнущимися пальцами застегивает штаны, а сам с нескрываемой досадой смотрит в сторону масок — впрочем, они не могут разглядеть его чувств. Потом он переводит взгляд на Арику… и понимает, что не сможет, как вчера, просто срезать с нее всю эту дребедень. Ни ножа, ни чего-либо подходящего под рукой сейчас нет. Придется всё расстегивать и снимать вручную — и, кажется, это тоже необходимая часть «демонстрации»…       Руки дрожат. Пальцы непослушно, то и дело срываясь, отстегивают мудреные путы. И лучше бы при этом не дышать. Не слышать ее сдавленных вскриков. И не видеть того, что открывается под ремешками. Иначе взбесишься — или от неутоленной жажды и искушения, или от острой жалости. Или от ненависти и отвращения к самому себе…       Стало ясно, что стоять Арика не сможет. Да что стоять — она и сидеть не смогла бы, не говоря уже о том, чтоб куда-то идти. Какаши глянул вниз, на тряпичную кучку, некогда бывшую ее одеждой, и молча стянул с себя своё верхнее кимоно. Надеть его на девушку было практически нереально — руки и ноги у нее тряслись и служить отказывались — поэтому он просто аккуратно завернул ее в него. Потом подхватил Арику на руки. Он старался сделать это осторожно, но она всё равно тихонько вскрикнула. И тогда Какаши снова захотелось кого-нибудь придушить…

***

      Дверь съехала в сторону с таким грохотом, что Сай и Хиаши подскочили. Однако никакого нападения не было: в комнату решительным шагом протопал Какаши, держа Арику на руках. Обоим шиноби не требовалось видеть его лица, дабы понять, что Копирующий ниндзя далеко не в своем привычном уравновешенном состоянии. А когда он тихо прохрипел из-под маски «Оставьте нас!», Сай и Хьюга без разговоров выскочили за дверь.       Хатаке выискал взглядом кровать и бережно положил на нее Арику. Сдернул с себя надоевшую маску и отшвырнул ее в сторону. Утер, наконец, лицо ладонью и… поморщился — его руки были заляпаны кровью, и запах от нее все еще будоражил, подстегивал неудовлетворенное вожделение.       Как же всё это бесит!       Он осторожно отвернул края кимоно, в которое была закутана Арика — сейчас ей наверняка требуется помощь медика. Жаль, что Цунаде не разрешила больше никого с собой взять!       — Как ты? — тихо спросил он.       Ее всё еще трясло, лицо было заплаканным, дыхание неровными толчками вырывалось из груди. Она выпростала руку и коснулась пальцами его щеки.       — Еще, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.       — Чт… что?..       Какаши решил, что ослышался. Хотя сама мысль о том, что можно будет прямо сейчас, здесь, закончить начатое, сразу же ввергла его в немыслимое, едва сдерживаемое исступление.       — Ты слышал, — она потянулась своими губами к его губам.       И тут он сорвался. Впился в ее губы, прикусил их. Арика вздрогнула, и солоноватый, полный разврата вкус, наполнил его рот. Руки его сдернули с девушки кимоно, сжали ее тело, неосторожно придавили свежие рубцы, и Тайори задохнулась, оборвала поцелуй, выгнулась, застонала… Но, черт возьми, это уж точно были стоны удовольствия!..       Какаши торопливо расстегнул штаны, подмял Арику под себя. И, всё еще не веря происходящему, провел дрожащим пальцем по ее губам.       — Чем же ты так обдолбалась? — прохрипел он…