Глава 8. Тест
12 января 2014 г., 17:32
Кажется, Арика готова была провалиться в сон. Или в забытьё. Глаза ее закрылись, дрожь прекратилась, перебитая сладкими ощущениями, а дыхание выровнялось. Какаши распластался рядом на кровати, глядя в потолок и постепенно приходя в себя.
В дверь постучали.
«Как же вы все достали!» — Какаши понял, что им даже отдышаться толком не дадут. Впрочем, задание, в общем-то, еще ой как далеко от завершения.
— Пять минут! — ответил он закрытой двери и поднялся.
Арика тоже очухалась и распахнула глаза.
— Мне бы под воду, — тихо проговорила она.
— Хорошо, — кивнул Какаши и протянул к ней руки. — Иди сюда.
Он приподнял девушку, и та сразу же заохала, судорожно вцепившись в него пальцами. В груди него всё сжалось.
— Что? — спросил он, бережно неся ее в ванную. — Так больно?
— Я… — Арика всхлипнула и ткнулась лицом ему в шею, — я не знаю… не понимаю.
Какаши захотелось зарычать — ну и за каким хреном надо было так себя мучить?!.. Проклятье, это еще вопрос, кто кого мучил. Уж лучше спросить самого себя, за каким хреном он согласился взять Арику на это задание… Он попробовал представить на ее месте кого-то еще, какую-нибудь другую девушку. И стало тошно, отвратно — да никто вообще не должен был оказаться на подобном месте! Только вот Арика там оказалась! Перед глазами Какаши так и стоял ее образ, причем настолько отчетливо, будто эту картинку врезали ему в память, и стереть ее оттуда теперь не так уж просто. Если вообще возможно... Ее вид — беспомощно-распутный. Ее иссеченное тело, дрожащее то ли от боли, то ли от желания. Ее взгляд — полный соблазна и бесстыдного нетерпения. И запах! Черт возьми, этот ее порочный запах! Ее стоны и судорожные вздохи! Которые всё еще шелестели в его голове, и от которых становилось жарко… Нет, Цунаде-сама не промахнулась с выбором — свою роль Арика отыграла честно. Честно и старательно — рассчитывая, что таким образом она принесет хоть какую-то пользу на этом задании. Однако при одной лишь мысли об этой «пользе» Какаши начинал тихо ненавидеть всё вокруг, а себя самого — в первую очередь…
Он усадил Арику в маленькую невысокую ванну, настроил ей воду. Отошел к раковине, посмотрел на себя в зеркало и чертыхнулся. Открыв кран, он спешно отмыл с себя пятна крови, более тщательно оттирая их с лица и рук. Потом вернулся в комнату за одеждой. Вещи его, особенно верхнее кимоно, оказались несколько в непотребном виде: смятые, пропитанные потом и кровью. И сексом. Сменной одежды у него с собой не было, как-то он даже не подумал об этом. Впрочем, это было не самое страшное, о чем в этой миссии он и подумать не мог. Какаши натянул одежду, кое-как расправил ее и оглядел себя. А что, может, надо даже гордиться таким не совсем благопристойным видом — кто тут разберет здешние порядки?
Помня, что на Арике изначально была другая одежда, он заглянул за одну из перегородок, нашел вещи девушки и понес их ванную.
Арика, сжавшись в комок, сидела под водными струйками. Услышав, как он вошел, она подняла голову.
— Тебе легче? — Какаши присел рядом с ванной.
— Угу, — кивнула Тайори.
Взгляд у нее был всё еще какой-то ошалелый и удивленный. Заметив принесенную им одежду, она протянула руку вперед. Мягко коснулась пальцами его губ, и этот жест у нее тоже получился каким-то непонятным, неоднозначным — как будто она не могла никак определиться, хочет ли продолжения или чтоб ее оставили в покое.
Вот и пойми, что в ней говорит! Ее собственные желания, повернувшиеся к ней весьма неожиданной стороной, или то, чем она себя напичкала?
— Ты иди, — всё же кивнула она. — Со мной всё будет хорошо.
Хорошо ли? Какаши сомневался, стоит ли вообще сейчас оставлять ее. Да только Арика права, надо идти, и времени на разговоры и объяснения попросту нет, как бы того ни хотелось.
Он вернулся в комнату. Пригладил волосы, одернул кимоно. Нацепил на лицо маску, а на себя самого — невозмутимый и строгий вид. И только после этого толкнул дверь.
***
Хаару, как только дверь открылась, принялся привычно извиняться и кланяться. Однако Какаши его почти не слышал, только отвечал что-то подобающе вежливо, а сам из-под маски смотрел на Сая и Хиаши. Хьюга стоял будто бы расслабленно, но от взгляда Какаши не укрылось его внутреннее напряжение — видимо, в данный момент Хиаши как раз досконально просматривал особняк. Хьюга едва заметно кивнул — значит, всё идет как надо. За Сая Хатаке беспокоился больше: наверняка парнишка только-только начал осознавать, на какое задание его послали. А точнее, в какую задницу он попал. Ну, или еще попадет — вероятность того, что потребуется вторая демонстрация, была далеко не нулевой. Однако художник выглядел вроде бы спокойным и бесстрастным. Скрестив ноги и выпрямив спину, он сидел на блестящем полу подле Хиаши — неподвижно, как красивая статуэтка. Разве что губы его были бледнее, чем обычно. Какаши, наконец, перенес свое внимание на служителя Огнецвета: тот, как оказалось, вытягивает шею, пытаясь заглянуть в комнату. — Что-то не так? — Хатаке едва удержался, чтоб не захлопнуть перед ним дверь. — Э-э, — неуверенно протянул Хаару, — разве вы не возьмете свою уке с собой? — А разве обязательно брать ее… — начал было Какаши, но вовремя спохватился — мало ли какие здесь порядки, — …прямо сейчас? — Конечно не обязательно, — вроде бы пошел на попятную Хаару, однако ж выглядел он то ли озадаченно, то ли разочарованно. Но тем не менее быстро взял себя в руки: — Вы правы, я несколько тороплю события. И сейчас будет достаточно, если я, как и обещал, познакомлю вас с одним из заинтересованных людей. — Он приветливо наклонил голову. — Вы готовы, Таши-сан? Какаши задумался: похоже, «заинтересованным» был кто-то из верхушки Огнецвета, иначе Хаару, и правда, так не суетился бы. И это уже хорошо. Однако на встречу придется идти одному: бросать своих уке без присмотра было не принято, а раз Арика остается, значит, придется оставить не только Сая, но и Хиаши. Причем последнего как бы в качестве телохранителя и надсмотрщика в одном лице. Что ж, такой расклад Какаши устраивал. Особо не скрываясь, он подал знак Хиаши — тот послушно кивнул в ответ, негромко что-то сказал Саю, и оба шиноби прошли в комнату. — Я готов, — Какаши повернулся к Хаару…***
Как только Хатаке переступил порог, он сразу понял, что его догадка была верна: в комнате перед ним за низким столом сидел мужчина в маске лиса. «Сам Посредник? — спросил себя Какаши. — Так сразу?» Он и порадовался этой удаче, и одновременно насторожился — вот теперь следовало вести себя особенно аккуратно. Хаару представил их друг другу, назвал Посредника именем Наоки, привычно раскланялся и удалился. Какаши, получив приглашение, уселся за стол напротив Наоки. На столе стояли неизменные атрибуты переговоров: чайник с горячим чаем и чашки — чтоб можно было неспешно обдумывать вопросы и ответы, делая вид, что наслаждаешься вкусом напитка. Посредник первым разлил чай. Потом, чуть приподняв нижний край своей маски, аккуратно отхлебнул из маленькой чашки и поставил ее обратно на стол. Какаши проделал то же самое. Соблюдая приличия, они перекинулись парой ничего не значащих вежливых фраз и только после этого перешли к делу. — Как вам демонстрация, Наоки-сан? — спросил Какаши, не сомневаясь, что Посредник там был. — А вам? — вместо ответа переспросил Наоки. Какаши помолчал. Потом напустил в голос как можно больше глухого раздражения: — Скудно. Под маской лиса басовито фыркнули. — А вы шутник, Таши-сан. — Посредник развел в воздухе холеными руками. — Однако, полагаю, я должен извиниться перед вами. Какаши молчал, выжидательно наклонив голову. — За скудность, — пояснил Наоки. — Вы там несколько… завелись, Таши-сан. Однако большинство людей, что там присутствовали, терпеть не могут смотреть на то, как другой семе получает удовольствие. Это зависть. Простая зависть с их стороны. И я прошу прощения за их поведение. — Ничего страшного. — Какаши сделал еще глоток и, догадываясь, что в ответ на подобную откровенность от него ждут того же, добавил: — Я, в общем-то, и не склонен к эксгибиционизму. — Понимаю, — кивнул Посредник, — всё это для вас больше необходимость, нежели привычное удовольствие. — Он сделал паузу и участливо спросил: — Надеюсь, вам уже… легче? — Само собой, — не скрывая сарказма, ответил Какаши, — спасибо за заботу. — Он с чуть более громким стуком, нежели позволяли приличия, поставил чашку на стол. — Однако по итогам я даже не понял смысла этой демонстрации. — Не сердитесь, Таши-сан, — примирительным тоном проговорил Наоки, подливая чай себе и ему. — И поверьте, демонстрация, пусть даже такая, без особых затей и фантазий, была необходима. — Он отхлебнул из своей чашки. — Это как тест. Многие хотят наладить торговлю с Огнецветом, и мы идем навстречу всем, кто желает вести с нами совместный бизнес. Вы наверняка знаете, что уке как игрушки — они вскоре надоедают своим хозяевам. Семе начинают хотеть чего-то нового. Или большего. И в последнем случае слишком уж часто получаются истерзанные трупы когда-то хорошеньких мальчиков и девочек. Столько товара для Огнецвета не напасешься, и цены начинают расти. А покупатели не торопятся излишне раскошеливаться, и бизнес чахнет. Так что нам, само собой, выгодна перепродажа уке, их ротация… Хатаке ворочал чай во рту, не глотая, — чтоб не было искушения выпалить что-нибудь излишне резкое. В отличие от Хаару, который весь грязный смысл деятельности Огнецвета прятал за общими словами, Посредник вел себя довольно откровенно, и даже его вежливость выглядела какой-то условной. «Проверяет, — понял Какаши, — прощупывает, действительно ли я тот, за кого себя выдаю. Смотрит, на чём именно я сорвусь». — Но мы всех и всегда предупреждаем о требованиях Огнецвета к товару, — продолжал Наоки, — однако, увы, слишком часто наталкиваемся на недопонимание со стороны мастеров. И демонстрация как раз дает возможность понять, готов ли покупатель из Огнецвета платить за представленный ему товар. — Наоки помолчал. А потом вдруг хмыкнул: — Знаете, некоторые мастера, едва зайдя в зал и увидев разложенные там приспособления, сразу разворачиваются и уходят. И мы никого не удерживаем. — Он махнул рукой. — Но те, которые остаются, тоже не всегда показывают нам то, что мы от них ждем. И ладно, если их уке вдруг начинают истерить: испуганно вырываться, плакать, умолять, чтоб их забрали обратно. Многих такое зрелище даже заводит, и тогда приходится прилагать усилия, чтоб демонстрация не сорвалась в балаган, наполненный улюлюканьем и криками: Давай! Сильнее! Теперь вставь ей!.. Ну, или ему… Какаши держал чашку так бережно, как только мог. Однако тонкий фарфор опасно хрустел под его пальцами… — Да, такое бывает, — кивнул Наоки. — Еще забавнее, если в этом случае у мастера как раз и не получается, извините за грубость, вставить. Это говорит о том, что необходимых навыков он со своими уке не практикует и пытается продать нам неподготовленный товар. Иногда мы даже соглашаемся на сделку, но разговор о цене ведется уже совсем по-другому. — Посредник сделал новый глоток. — Кстати, вы ведь шиноби, Таши-сан?.. Какаши заставил себя аккуратно поставить чашку на стол. Переход темы оказался для него неожиданным. Однако отнекиваться смысла не было. И неважно, как Наоки распознал в нем шиноби — может даже, по свежесбитым костяшкам пальцев, которые в обычное время под перчатками не так видны. — Я бы уточнил, что из бывших шиноби, — ответил Какаши. И даже улыбнулся под маской, чтоб голос его звучал соответственно. — Понимаю, — наклонил голову Посредник, — ведение бизнеса и изучение дзюцу несколько мешают друг другу. Что ж, — он глухо хмыкнул из-под маски, — в нашем деле нередко встречаются бывшие шиноби… «Нукенины?» — не преминул отметить про себя Какаши. — Безжалостность, уверенность, сила, — перечислял Наоки, — это как раз то, что требуется. — Требуется как раз для правильной демонстрации, вы хотите сказать? — жестко спросил Хатаке. — Всё еще сердитесь, — вздохнул Наоки. — А знаете, какой вариант хуже всего? — Его низкий голос, казалось, стал еще ниже. — Когда нам демонстрируют уке, накачанных какой-нибудь хренью. Обдолбанных и невменяемых… При этих словах в груди Какаши похолодело. Пришлось приложить усилия, чтоб дыхание и сердцебиение оставались невозмутимо ровными. «Проклятье, неужели Наоки что-то подозревает? — спросил он сам себя. — Нет уж, надо доигрывать свою роль до конца, но уходить в иную плоскость. Иначе он быстро меня раскусит!» — Или психологически сломленных, — после паузы продолжил Наоки. — Вы бы их видели, Таши-сан! Их ощущения притуплены, взгляды погашены. Никакой живой реакции. Иной раз они даже не понимают, что с ними делают. И секс с ними — это просто тупая долбежка, больше похожая на некрофилию. Какаши выпрямился — так, будто был готов встать и немедленно уйти. — Раз уж речь вовсю идет о бизнесе, — с напускной злостью в голосе процедил он, — то могу сказать, что я прекрасно знаю цену своему товару. И простите, Наоки-сан, но все эти ваши россказни не имеют никакого отношения к моим уке, вы же сами видели! А если вы подобным образом пытаетесь сбить цену, то зря надеетесь, что это получится! И вообще, если Огнецвет не готов платить за качественный товар, то нечего было и затеваться! Я не актер, готовый играть на потеху вашей публике! Он решительно поднялся с места, но Наоки тут же вскинул руку: — Успокойтесь, Таши-сан. И еще раз простите. Меня несколько занесло. Постояв немного для острастки, Какаши опустился на место. Посредник продолжил, но уже другим тоном, в котором не было ни тени насмешки или подозрительности: — Признаю, ваша девочка вполне соответствует нашим требованиям. Рекомендую вам прямо сейчас вывести своих уке на публику и позволить подходить к ним ближе — многих заинтересует, насколько серьезные следы вы оставили на девочке. После этого можете сразу переходить к аукционной продаже своего товара, Хаару вам с этим поможет. И я не сомневаюсь, Таши-сан, что конечная цена вас очень даже устроит. Может быть, даже приятно удивит. А если и остальные ваши уке не хуже, чем та, которую вы нам сегодня представили, наш с вами бизнес ждут весьма благоприятные перспективы. Поняв, что разговор на этом закончен и что тест пройден, Какаши не почувствовал даже облегчения. Только опустошение, как будто его выжали досуха. — С вами приятно иметь дело, Наоки-сан, — с желчью в голосе выдавил он и поклонился.
