Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      А через какое-то время Хиаши случайно услышал, что Окина исчез…       Исчез. И вот объявился спустя столько лет. Он стоит и разглядывает лицо нынешнего главы клана глазами точно такими же, как у самого Хиаши. Разглядывает спокойно, с долей любопытства. Время и шрамы не стерли красоту с его лица, лишь сделали ее хищной и жесткой.       — Выходит, ты Хиаши? — хмыкнул Окина. — И сейчас ты — глава клана Хьюга? Такой удачи я и ожидать не мог!       — Девочка, — пропустив его слова мимо ушей, прохрипел Хиаши, — из клана Хьюга. Ты знаешь, где она?       — М-м! — приподнял бровь Посредник. — Как сильно ты беспокоишься за нее! Даже про остальных своих товарищей не спросил. Она что же, твоя дочь?       Вместо ответа Хиаши лишь плотнее стиснул зубы.       — Дочка, значит, — покачал головой Окина, — принадлежащая главной ветви. Ну да, кто еще из клана Хьюга кинется спасать ветвь побочную? Побочная ветвь — она же есть мусор, шелуха, призванная защищать от невзгод ценную сердцевину клана. Одной частичкой этой шелухи меньше, одной больше — для клана Хьюга в целом всё едино. Так? — Окина сощурился. — Вот скажи мне, Хиаши, сколько у тебя детей? И какие чувства ты испытываешь, зная, что одного из твоих отпрысков навсегда заклеймят подобной печатью? — Он ткнул пальцем в свой лоб, на котором красовалась печать побочной ветви. — Каково это, знать, что твой ребенок всю жизнь должен будет подчиняться другим людям, которые, по идее, смогут сделать с ним всё, что им заблагорассудится?.. Молчишь?.. Кстати, а как там поживает твой брат Хизаши?       Хиаши на секунду прикрыл глаза. А когда открыл, снова спросил:       — Где она?       — У меня, не волнуйся, — отмахнулся Окина.       Хиаши перевел дух.       — Что ты хочешь взамен на ее свободу? — выдавил он. И тут же поспешно добавил: — И ее неприкосновенность?       — Хм… Да ты знаешь, по здешним меркам я ее и так, — Посредник развел руками и окинул Хиаши насмешливым взглядом, — считай, даже пальцем не тронул! Я был с ней добр и мягок, как ни с кем иным! А всё потому, что она напоминает мне кое-кого.       Окина снова шагнул в темноту, отыскал стул, вытащил его на свет и поставил напротив Хиаши.       — Она упёртая и этим похожа на одного мальчишку, — устроившись на стуле, продолжил он. — Мальчишка этот был из побочной ветви Хьюга. Природа наградила его от души: способности, сила, выносливость, ум — всё это было у него. Всё, кроме свободы. Кроме возможности самому определять свою судьбу. Уж так сложилось, что несмотря на все свои достоинства, он должен был стать той самой шелухой для ценной сердцевины. И ни единой секунды своей жизни он не считал такой расклад справедливым. Поэтому он постоянно задирал кого-нибудь из главной ветви, ввязывался в потасовки. И побеждал! Не всегда, конечно, побеждал, но с ростом его силы тех Хьюга, что могли бы противостоять ему, становилось всё меньше и меньше. И мальчишка верил, что однажды наступит тот день, когда он не просто превзойдет главную ветвь, а станет самым великим Хьюга из всех, когда-либо известных. И тогда, казалось ему, весь мир увидит несправедливость деления внутри его клана. — Окина помолчал. — В общем, у него была цель, опиравшаяся на его гордость, амбиции и упрямство — что, вообще-то, для побочной ветви считалось неприемлемым. Но мальчишка был, как я отмечал, не глуп. Недостаточно опытен — это да. Но не глуп. И он видел, что его собственные гордость и амбиции защищены гордостью и амбициями его же клана. — Посредник невесело хмыкнул. — Мальчишка ведь проявил себя не только в клане, но и во всей Конохе. Более того, он постепенно становился знаменитостью в мире шиноби. Благодаря своим способностям и упорству он успешно завершил множество миссий, победил во многих схватках и стал гордостью клана Хьюга, практически его лицом, его символом. А кто же станет, — чуть шире усмехнулся Окина, — портить собственное лицо?.. Конечно, ему не прощали его дерзких выходок по отношению к главной ветви, его наказывали за них. И он не раз испытывал на себе дикую боль от печати, которой «награждают» побочную ветвь. Но он понимал, что убить его не убьют и даже не покалечат — ведь клану нужны такие сильные шиноби как он. Хьюга нужно сохранять свое лицо, свою репутацию могучего и сильного клана... В общем, никакие наказания не могли мальчишку сломить ни физически, ни психологически, и подчиняться главной ветви он никак не желал. — Окина снова помолчал и внимательно оглядел Хиаши. — Надо признаться, его не раз предупреждали, что надо знать свое место, что не стоит перечить главной ветви. Что он никогда не сможет вырваться из той клетки, — Окина еще раз ткнул себя в лоб, — в которую его заперли. Однако он и предположить не мог, каким способом его попытаются в этой клетке удержать.       Посредник наклонился чуть вперед, согнутыми в локтях руками оперся на колени, а подбородком — на сцепленные пальцы. Лицо его приняло вид отстраненно-задумчивый.       — Это случилось, когда он считался уже элитным джонином, где-то через день или два после его очередного серьезного выпада в адрес главной ветви, — продолжил он. — Снова эта сводящая с ума боль в голове, и парень потерял сознание. Когда он очнулся, то обнаружил себя связанным, притянутым путами к столбам. Перед ним возвышался сам глава клана. Оглядевшись по сторонам, парень догадался, что находится в особняке на запретной территории Хьюга. И знаешь, — Окина чуть развел пальцы, — он тогда даже не испугался. Ну что, в самом-то деле, может ему сделать глава? Снова заведет душеспасительные речи? Снова отмордует как следует? Или выпорет как мальчишку? Или оставит без еды и воды на несколько дней? Или заставит корчиться от боли в голове? Всё это уже было, и не раз, и поэтому оно не очень-то и пугало… Но в тот день всё пошло по-иному. — Он отвел взгляд в сторону, словно выискивал там картины прошедших событий. — Глава Хьюга держал в руках ампулу. Странную такую, не похожую на аптечную. Он ничего не стал говорить, ничего объяснять, он просто вскрыл ее и насильно влил содержимое парнишке в рот. Тот, куда деваться, всё проглотил. И стал ждать… Однако ничего внутри него и вокруг вроде бы не изменилось, и парень даже посмеялся про себя над старшим Хьюга: мол, неужели в попытке его укротить глава клана решил применить какой-то наркотик?.. Но всё оказалось не совсем так. — Голос Окины стал тише. — Неожиданно старший Хьюга подвел к парню девушку. Тоже Хьюга, тоже из побочной ветви, молоденькую и хорошенькую. Надо сказать, в тот момент парень несколько насторожился: возможно, глава решил наказать его по-другому? Как-то унизить в присутствии девчонки? Да, это было бы обидно, даже жестоко, но отнюдь не смертельно... И тут старший Хьюга приказал… ты не поверишь! — Посредник коротко выдохнул в сложенные пальцы. — Он приказал ей… приласкать пленника… Да уж, сказать, что у парня тогда от удивления глаза на лоб полезли — это ничего не сказать!.. А девушка тут же послушно принялась исполнять то, что от нее потребовали. Ну, реакцию парня предсказать, конечно, не трудно: уже через пару минут он дергался и постанывал, совершенно сбитый с толку. Выждав немного, глава приказал девушке отойти — закрыться в соседней комнате и сидеть там тихо и смирно. Парень, разумеется, был разочарован слишком ранним ее уходом, но виду не подал… И вот тут началось самое интересное! — Глаза Окины сузились. — Глава достал откуда-то плеть и с размаху стегнул пленника… О! Как я и говорил, парню порка была не впервой, но на этот раз ощущения были иными! — Посредник скосился на Хиаши. — Ты, наверное, даже не представляешь себе, каково это, когда ты ждешь хлесткого удара, и кожа аж сжимается от его предчувствия, и тут тебя обжигает — знакомо, резко, больно, ты с криком дергаешься… и вдруг накатывает волна абсолютно незнакомого тебе чувственного наслаждения! Эта волна словно не знает, какая сейчас сильная боль в твоем теле, — нет, вместо этого она врывается в мозг, искрит там незнакомым удовольствием, и ты понимаешь, что хочешь еще. И новый удар. И еще... И вот ты уже возбужден больше, нежели мальчишка, впервые познающий женщину. Ты сходишь с ума: боль множится, разрастается по телу, а ты, словно душевнобольной, жаждешь ее снова и снова!.. Вскоре ты чувствуешь, что как никогда близок к оргазму, однако не можешь достигнуть его. Но тебе без него никак! Он необходим тебе, как воздух, иначе это наваждение внутри твоей головы никогда не развеется, и тогда ты окончательно свихнешься!.. Тут ты вспоминаешь о девчонке в соседней комнате, думаешь только о ней. И в перерывах между ударами ты начинаешь молить своего мучителя, чтоб он позвал ее... Нет? Нельзя?.. Ладно, демон с ней, пусть тебе просто развяжут руки, и ты всё доделаешь сам… И этого нельзя?.. Что тогда можно? Это напряжение, если его не слить, сейчас взорвёт и тебя, и твой мозг, и твою душу! Да, оно сладостно. Сладостно, больно и мучительно одновременно.       Несмотря на горячие возгласы, лицо Окины было на удивление спокойным, будто он просто зачитывал слушателям главу из какой-нибудь книги.       — Знаешь, Хиаши, у парня тогда настолько помрачился рассудок, что он принялся упрашивать своего мучителя о таких вещах, что при трезвом уме ему и в голову бы никогда не пришли. Он был готов на всё, а старший Хьюга стал для него всем: властителем, безоговорочным главой клана. Смыслом бытия. Пупом Вселенной. Богом. Прикажи ему глава стать шлюхой, и парень, наверное, подставил бы ему свою задницу — лишь бы только его телу стало легче. Но старший Хьюга никакой поблажки ему не дал. Закончив порку, он спутал руки пленника так, чтобы тот не мог даже дотронуться до себя, а его самого, наоборот, отвязал и отпустил — чтобы можно было и дальше наблюдать, как парень ползает на полу, умоляя о всяких глупостях.       Посредник замолчал.       — И тогда ты увидел меня? — мрачно спросил Хиаши.       — Да, — спокойно согласился Окина. — Увидел и сразу подумал, что какой-то мальчишка нарушил запрет клана Хьюга. — Он вдруг хищно заулыбался. — И сама мысль о нарушении всяких там запретов нашего клана вернула меня в реальность…