Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      «Точно печать! И какая большая! — Джиро наблюдал, как Посредник раздвигает шелк на неподвижно лежащей пленнице, как трогает пальцами серебристый рисунок печати, и разве что зубами не скрипел от досады. — Знать бы, что у девки на теле такая штука, так сам бы ее и купил! И плевать, что она шиноби — парочка моих знакомых отвалила бы круглую сумму за подобную экзотику!»       — Так что, печать активирована? — подойдя ближе, с опаской в голосе спросил Ючи. — И никто не знает, каково ее назначение?        Глядя на него, Джиро понял, что его мнение насчет ценности пленницы разделяют далеко не все.       — Мое предложение, — продолжил Ючи, — сейчас же прикончить девчонку!       Посредник никак не отреагировал на его слова. Он молча посидел возле блондинки, будто в задумчивости, а потом спокойно и неспешно поднялся и развернулся к Ючи.       — Она моя уке, — пробасил он наконец, — я ее купил. И я сам буду решать, что с ней делать.       Он повернул голову в одну сторону, в другую, оглядывая из-под маски всех, кто подошел поглазеть вблизи на девчонку и ее печать. Ючи замолк, недовольно пыхтя под маской и не смея протестовать без поддержки других; однако все остальные возражений не высказывали, лишь плечами пожимали — мол, формально Наоки прав, и ничего тут не попишешь.       Джиро снова принялся изводиться: «Да уж, Посредник, как пить дать, хорошо свою покупку пристроит! Надо было мне сразу одежки-то с нее постаскивать! Оно, конечно, не каждому из наших нравится смотреть на следы, оставленные кем-то другим, но сиськи там или задница, пусть даже иссеченная, всех бы завели! Вот зря я тянул!» От досады он стукнул кулаком правой руки по ладони левой… и почему-то левая ладонь ощутила удар вяло, словно через толстую подушку.       — Да что еще такое? — рассерженно прошипел Джиро, ощупывая ее. — Руку как-то странно чувствую…       Первым от него попятился Ючи. Потом еще кто-то. И вот через несколько секунд от него шарахнулись все, кто близко стоял.       — Она же тебя укусила! — воскликнул Ючи. — Она отравила тебя! Говорю же, — он ткнул в сторону девчонки, — убить ее! И побыстрее! А заодно и тех двух шиноби!       У Джиро аж ноги подкосились от его слов! Неужто правда эта сучка его отравила?!.. Он невольно обхватил запястье левой руки, сжал его, словно мог еще остановить разносящийся по телу яд, и потерянно заозирался по сторонам. Вокруг него уже шумели, размахивали руками.       — Ючи прав!       — Надо прикончить их всех!       — От шиноби никогда не знаешь, чего ждать!       — Они опасны!       И только Наоки вел себя на удивление сдержанно, отчего взгляд Джиро невольно приклеился к нему, как к единственному сейчас оплоту спокойствия. Посредник сразу же подозвал одного из слуг, бросил ему «Медика сюда, быстро», а потом поднял руку, призывая всех утихнуть, и своим неподражаемым голосом прорычал:       — Убить девчонку — это самая величайшая глупость, какую мы можем сейчас совершить! Если кто не знает или позабыл от страха, то напомню: шиноби, который использует яды, обычно сам имеет к ним иммунитет. Как видите, девчонка еще жива! А значит, если она действительно отравила Джиро, из ее крови можно выделить противоядие. Так что ждем медика!       Джиро выдохнул, пусть еще не ощущая полного облегчения, но всё же слова Наоки подарили ему хоть какую-то надежду!       А Посредник опустил руку и заговорил уже тише, приглушая свои слова, правда от этого его голос стал походить на шипение разозленной змеи:       — Говорите, шиноби опасны? Так вы же все знали, на что идете, настаивая на проведении этого аукциона! И не смотрели на то, что товаром являются шиноби! Теперь всё, сделки завершены! Не думаю, что те же Сэйки-сан и Ханако-сан обрадуются, узнав, что вы хотите отнять у них законно купленных уке!       Собравшиеся снова притихли, не имея что возразить.       Тут и медик подоспел. Перебросившись парой слов с Посредником, он ободряюще кивнул Джиро, однако подходить к нему почему-то не стал. Вместо этого он опустился подле девчонки, поставил рядом с ней принесенный с собой сундучок и открыл его, выставив на обозрение кучу пузырьков и инструментов. А потом, постоянно поправляя маску на своем лице, принялся колдовать над пленницей.       Джиро, глядя на него, оставалось только дальше стискивать запястье и усиленно молиться. Все остальные тоже молчали — застыли неподвижно, обратив маски к медику…       — Ничего страшного я не обнаружил, — послышалось через несколько минут, — всего лишь анестетик. Обезболивающее. Основная его концентрация у нее во рту. В общем, вряд ли ее укус был смертелен, — хмыкнул медик из-под маски. — Зато удар девушке нанесен солидный, без вмешательства она еще не скоро очнется…       Ох, вот теперь Джиро, пропуская мимо ушей все последующие пояснения, вздохнул с облегчением! Да что он — даже все остальные, кажется, тоже вздохнули и оживились, снова принялись галдеть. И только медик, всем своим видом изображая непричастность к разборкам, пробрался, наконец, к Джиро и предложил:       — Теперь, если позволите, я займусь вами.       Джиро кивнул, протягивая ему укушенную руку, а сам прислушался к галдежу.       — Значит, она себя обезболивающим нагрузила!       — Думаю, это она не для себя, она того, второго, шиноби решила этим напичкать. Видели, неспроста она язык к нему тянула.       — Точно!       — Похоже, Хана-чан будет несколько разочарована!       — И где только девчонка раздобыла эту дрянь? В одежде спрятала?       — Да, Наоки-сан, разве вы не обыскали пленников?       Последний вопрос снова заставил всех замолкнуть, и маски вопрощающе повернулись к Посреднику.       — Пленников обыскивали мои люди, — отозвался Наоки на их молчаливое ожидание.       — Похоже, не очень-то тщательно обыскивали! — возмутился Ючи, до сего момента державший язык за зубами. — Эти шиноби находились в вашем полном распоряжении несколько часов, так позвольте узнать, чем вы с ними занимались всё это время?       Наглость Ючи, с точки зрения Джиро, сейчас выходила за пределы разумного: «Ведь наживет эта трусливая душонка себе врага в лице Наоки!»       Однако Посредник реагировал по-прежнему спокойно.       — Вы не поверите, Ючи-сан, — подчеркнуто вежливо проговорил он, — но всё то время, о котором вы говорите, я считал пленников своей собственностью. И я вполне справлялся с тем, что они шиноби.       — Справлялись? — Ючи, похоже, никак не желал отступать. — И при этом допустили, чтобы она активировала свою печать? — он указал на девчонку. — И чтобы раздобыла где-то анестетик? Ведь именно вы допустили всё это, никто иной! Поскольку здесь, в этом зале, и все тому свидетели, пленница не складывала печатей, руки ее были постоянно скованы. А что произошло бы, если б она использовала-таки яд?       «Проклятье! Он прав! — вынужден был согласиться Джиро, чувствуя, что тот подъем уважения и даже благодарности к Посреднику, который он только что испытывал, медленно, но уверенно спадает. — Наоки недоглядел за ней!»       А Ючи всё напирал:       — И это лишь девушка, Наоки-сан, одна из четырех захваченных шиноби. А кто может поручиться, что трое прочих пленников на данный момент не затевают что-либо свое? Вы, конечно, способны справиться с шиноби, и вы это неоднократно нам демонстрировали, но что насчет тех же Ханако и Сэйки? — Он развел руки и повернулся к остальным, словно призывая их в свидетели. — Вдруг купленные ими шиноби уже идут сюда, по наши души? И неужели никому не кажется, что мы слишком расслабились?       Резон в рассуждениях Ючи, конечно, имелся. А опаска, как все знали, имелась у него всегда и часто оказывалась излишней. И потому Джиро не удивился, увидев, как замялись присутствующие — полчаса назад он и сам бы послал Ючи куда подальше, однако только что пережитый мандраж и еще не оконченные манипуляции медика заставляли его по-другому смотреть на ситуацию.       И как обычно, первым разрушил эту напряженную заминку именно Наоки:       — Хорошо, Ючи-сан, ради общего спокойствия я пошлю своих людей удостовериться, что с Ханако и Сэйки всё в порядке.       Он вежливо поклонился, а после этого демонстративно отвернулся от Ючи, показывая, что разговор окончен, и дал знак слугам заняться девчонкой…

***

      — Обычные любовные утехи невозможно даже сравнить с этим. Правда?..       Какаши не мог представить, что и с чем Ханако сравнивает, боль и терзания не внушали ему тех же чувств, что и ей. Хотя видел он боли много. И вспоминая своих раненых товарищей — стонущих, бледных, истекающих кровью, с глазами, наполненными страданием и болью, — он никак не мог разглядеть в этом ничего притягательного или, тем более, сексуального… Поэтому вместо ответа он как можно отчетливее усмехнулся.       — Тебе смешно?.. — Чувствовалось, что Ханако аж замерла, напряженно вслушиваясь в его дыхание, голос ее звенел, словно струна, натянутая до предела и готовая вот-вот лопнуть.       Вот сейчас хорошо было бы громко, внаглую расхохотаться. Только он не умеет. Он вообще забыл, когда последний раз смеялся. Может быть, еще в детстве?.. Неважно. Пересилив себя насколько возможно, Какаши старательно изобразил серию смешков — правда, они больше походили на короткие вздохи.       Однако и этого хватило — женщина наклонилась к его лицу, и ее пальцы резко сдернули с него кляп.       — Ну, и что же тебя так развеселило?       О! Как, оказывается, хорошо вдохнуть воздух ртом! И в отличие от смеха, скалиться во весь рот у него очень даже получалось.       — Хех, — сипло выдохнул Хатаке. — Горячка страсти? Наказать? Какая громкая угроза! Только я при этих словах так и вижу твое лицо, каким оно мне запомнилось. Перекошенным от страха. Как у малолетнего ребенка, испуганного до… — он расплылся еще шире, — до умопомрачения при виде страшной игрушки.       — М-м… — протянула женщина. — Вот как? Значит, ты запомнил мое лицо испуганным и теперь не можешь воспринимать всерьез ни мои слова, ни меня саму? Ну, хорошо. — Голос ее снова помягчел, словно расплылся. — Я позволю тебе смотреть на меня. Дабы ты видел и сознавал всю серьезность моих задумок на твой счет, и чтобы всё происходящее не казалось тебе смешной шуткой. — Она коснулась кончиками пальцев его лба, провела по полосе, закрывающей глаза, остановилась над левым глазом. — И уверяю тебя, это твое лицо скоро перекосится!..       Пальцы женщины потрогали шрам на его щеке, замерли на пару секунд и уверенно сместились, открывая все-таки его правый глаз.       «Сообразила, что левый глаз заплыл от удара и ничего не увидит», — Хатаке моргал и щурился, старательно изображая, что он ничего не может разглядеть после повязки. Даже головой мотал, отчего цепи дружно и громко звякали. Однако основной целью его манипуляций было оглядеться по сторонам, уловить чужое присутствие… Никого!       — Ну что? — Ханако стояла близко. Поигрывала концом одного из ремешков и с ухмылкой смотрела на Какаши сверху вниз. — Теперь видишь?       «Отлично вижу!» — Он в долю секунды отломал крюк на полу, к которому крепилась цепь, сковывающая его руки, и этой самой цепью с размаху, словно раскрученной пращой, ударил Ханако в голову, снизу вверх. Та не успела даже отшатнуться, а удар у Какаши вышел настолько быстрым и мощным, что голова женщины резко вздернулась вверх, и Ханако, неловко взмахнув руками, грохнулась на пол. Однако ее падения Какаши почти не видел — он как можно быстрее пытался разломать оковы на своих запястьях. Руки были нужны свободными, и немедленно! Но металл мало того, что блокировал чакру, так оказался еще и на редкость крепким и не желал поддаваться, несмотря на открытые Врата!..       И в этот миг за дверью послышалась какая-то возня. Она быстро стихла, и дверь со стуком распахнулась. В проеме обрисовалась темная фигура в маске…       Хатаке потянул оковы еще сильнее, до боли стиснув зубы и едва не обламывая пальцы…       — О-очень сексуально выглядишь, Какаши!..