Глава 34. Опасно
19 февраля 2014 г., 19:33
Излучая всем своим видом вселенскую уверенность и невозмутимость, Пятая выступила из темноты и встала на освещенное пространство прямо перед ними — перед небольшим отрядом шиноби, чьи лица были скрыты под масками. Шиноби, кажется, вовсе не удивились ее появлению. Во всяком случае, они не задергались, не всполошились, а, словно не заметив ее появления, спокойно продолжили свое занятие. Причем занятие это было весьма любопытным: они быстро и тихо растаскивали совсем свежие трупы, на лицах которых тоже были маски. Как забавно!..
Впрочем, что саму Цунаде все-таки заметили, а не просто проигнорировали, она поняла почти сразу: один из шиноби вышел чуть вперед, спокойно поклонился и произнес:
— Приветствую, Цунаде-сама. Кажется, произошло некоторое недоразумение. Если позволите, мы проводим вас к лицу, с которым, я уверен, вы решите все ваши вопросы.
Еще забавнее! Ее не только опознали, несмотря на маску, а еще и на переговоры приглашают!
— Хорошо, провожай, — разрешила она.
Правда, голос ее, вопреки словам, не обещал ничего хорошего. Однако шиноби сделал вид, что не заметил этого. Он снова поклонился и жестом попросил Цунаде следовать за ним…
Дальнейший путь она проделала под землей, ведомая незнакомцем, который быстро и уверенно шагал по паутине подземных катакомб. Спустя какое-то время они прошли сквозь темный подвал, миновали несколько дверей, подле которых стояла охрана, и наконец попали внутрь частного жилого дома. Судя по обстановке, хозяева его жили далеко не бедно — как, впрочем, и в двух предыдущих домах, где Цунаде успела разобраться и с хозяевами, и с их слугами.
Проводник толкнул перед ней очередную дверь и слегка поклонился, приглашая войти.
Цунаде шагнула внутрь и оказалась в небольшом, строго обставленном кабинете. За столом сидел человек в маске цура, который поднялся при появлении Пятой и выдал короткую, но несколько напыщенную приветственную речь. Однако ни его приветствие, ни сам этот человек Цунаде не заинтересовали, гораздо важнее было то, что кроме него в комнате находились еще четверо — и все шиноби. Каждый из четверых располагался по углам комнаты, и стоило двери за спиной Пятой закрыться, как они синхронно сложили печати. Через секунду по периметру кабинета вспыхнул барьер. «Пока что только чакро-звуковой барьер, — отметила Цунаде, и Кацую осторожно завозилась на ее плече, подтверждая то же самое. — Но они явно способны на большее!»
Цунаде, наконец, перевела внимание на хозяина. Тот уже замолк и жестом предлагал ей расположиться в кресле напротив его стола.
— Кто вы? — усевшись, без всяких обиняков спросила она.
— Да, конечно, — хозяин понимающе кивнул и снял маску, — это не совсем честно, когда мы знаем, кто перед нами, а вы — не в курсе.
Пятая из-под своей маски вгляделась в его лицо: знакомое! Высокие скулы, тонкий изящный нос. Карие глаза, волосы густые и темные. Узкий подбородок выдается вперед, вещая об упрямстве его хозяина. А вот губы, изогнутые в полуулыбке, очерчены чувственно, почти капризно. В целом — так вроде ничем не примечательный и довольно приятный молодой человек...
Да полно, молодой ли, одернула себя Цунаде. Сидящему перед ней мужчине было наверняка за сорок, а то и за пятьдесят или более. Холеное лицо и руки — еще не признак молодости. Зато глаза, глядящие вроде бы обыденно, без особого внимания, Пятую обмануть не могли — они явно принадлежали человеку зрелому и опытному... Черт, да где же она его видела?.. Что-то такое, связанное с...
И тут она вспомнила...
Точно он! Этот мужчина присутствовал на многих церемониях и мероприятиях, проводимых с участием даймё Страны Огня. Он не бросался в глаза, не был значимой фигурой и казался то ли чьим-то секретарем, то ли доверенным лицом. Цунаде даже имени его не помнила. А может, никогда и не знала.
«Самое главное, что он связан с руководящей верхушкой страны. — Пятая тоже сняла с лица маску — медленно, словно от резкого движения та могла взорваться в ее руках — и положила ее на стол перед хозяином. — Теперь понять бы, каким боком он с ней связан».
— Вы... — с узнаванием в голосе протянула она, ожидая, что мужчина поможет ей вспомнить его имя.
Однако тот лишь всплеснул руками и слегка улыбнулся:
— Не трудитесь, Цунаде-сама. Вижу, вы узнали мою скромную персону, и это уже непомерно мне льстит. — Он чуть поклонился. — Здесь, в Огнецвете, меня зовут Ючи.
— Ючи, — коротко согласилась Цунаде.
Мужчина чуть склонил голову, изучая ее лицо внимательным взглядом.
— Раз я имею честь видеть вас здесь, — заговорил он, — значит, это ваши подчиненные организовали нападение на Огнецвет?
— Мои, — подтвердила Цунаде и зло прищурилась.
— Тогда поясните мне, Цунаде-сама, — Ючи вопрошающе развел ладони, — на каком основании Коноха решила нарушить подписанный ею договор?..
***
— Вижу, ты подготовилась к моему приходу? Джиро тешился произведенным им эффектом. Блондинка разве что не подпрыгнула, увидев его, а теперь испуганно озиралась по сторонам и заглядывала ему за спину, словно искала там поддержки. — Что? — вопросительно наклонил он голову. — Ждешь кого-то еще? Не жди, теперь ты — моя уке... Передача девчонки в его руки прошла легко. Наоки, надо отдать ему должное, повел себя достойно: с железным спокойствием выслушал из уст Хаару решение Огнецвета, сразу же подозвал одного из слуг и приказал ему проводить гостей к пленнице. А потом невозмутимо откланялся. Впрочем, что еще оставалось Посреднику, как не смирение? Когда против него не только приговор, вынесенный от лица всей организации, но и более полусотни шиноби вдобавок? Ючи ведь от своих слов не отказался, и с его стороны под командование Джиро перешло три десятка шиноби, да плюс еще несколько значимых лиц Огнецвета передали своих людей — их тоже всполошили картины того, что натворил Таши. И, конечно же, всех устроило то, что именно Джиро отправится «встречать» сбежавшего пленника — тот самый Джиро, которому всегда всё нипочем и на которого вполне можно свалить опасные проблемы. Ничего, зато теперь его авторитет в Огнецвете заметно вырастет. А еще он с полным правом заберет новую уке себе… Джиро шагнул к блондинке. Та сразу же попятилась от него и уперлась спиной в стену. — Руки вперед! — приказал он. Девчонка слегка вздрогнула от его слов, захлопала глазами, но потом послушно протянула ему скованные руки. Он быстро расстегнул браслеты ее оков и позволил цепи со звоном свалиться на пол. Сделал пару шагов назад и снова приказал: — Раздевайся! Губы ее дрогнули, а руки, только что протянутые вперед, нервно прижались к груди, и не поймешь, то ли она собралась тут же выполнить его приказание, то ли, наоборот, пожелала удержать на себе одежки во что бы то ни стало. — Немедленно! — рявкнул Джиро. И для острастки даже чуть дернулся, будто собирался подойти и сам сорвать с нее одежду. Ух, как же она вся напряглась, вжавшись в стену! Как громко звякнула цепь, тянущаяся от ее ошейника! А какое смятение заметалось в ее глазах! Казалось, она вот-вот разревется. Но нет, не разревелась, а медленно, словно пальцы ее не слушались, потянулась к завязкам своего пояса... Джиро поймал себя на мысли, что все-таки ему очень нравится, когда его боятся! Когда вот так шарахаются от него, когда так неровно дышат рядом с ним. Когда готовы подчиниться любому его приказу, любой его прихоти и забыть при этом стыд и приличия. О! Это ощущение — потрясающе! Непередаваемо! Не многим людям дано его постичь и прочувствовать. Знала бы эта девчонка, как его возбуждают ее страх, ее дрожь, ее вынужденная покорность! Именно вынужденная — а не наигранная и не рожденная апатией. Что толку от наигранного подчинения? Оно есть ложь и потому не дает всей полноты головокружительного чувства всевластия над человеком. И что толку от покорности, вызванной безысходностью и полным равнодушием к себе? Она равноценна подчинению куклы, которую можно поставить туда или сюда, или поднять ей руку, или повернуть голову — и никакой отдачи в ответ! Никакого отклика! А вот покорность, замешанная на страхе, на признании твоей силы, твоего господства — ее ни с чем нельзя сравнить!.. Да, эта девчонка, стоящая перед ним, однажды тоже впадет в безразличие — такова участь всех уке, которые после долгого употребления начинают походить на тупых, безвольных и апатичных ко всему кукол. Но это будет не скоро. А пока… Тем временем пленница развязала пояс и уронила его себе под ноги. Потом потянула одежду с плеч. Когда весь шелк полностью свалился с нее на пол, она не сделала ни единого порыва, чтоб прикрыться — так и застыла неподвижной статуей, только взгляд ее опустился вниз, к пестрой кучке… Ух, как же это будоражит! Как же жаль, что сейчас надо заниматься другим!.. — Повернись, — велел Джиро и невольно отметил, как низко и хрипло звучит его голос. — Теперь в другую сторону. Она подчинялась его словам беспрекословно, послушно поворачивалась перед ним, давая возможность как следует себя разглядеть. И ни единого звука не издавала, только цепью звенела. Лицо ее было бледным, и темный синяк на виске выглядел особенно заметно. Из-за него, а также из-за ее расцарапанных, распухших губ и щек казалось, будто она ярко и вульгарно накрашена, однако Джиро это даже нравилось. Впрочем, ее лицо сейчас не очень-то его интересовало, главное — печать! А печать очень даже присутствовала: она переливалась серебристым светом и словно ползла по телу девушки, складываясь в рисунок дракона. Необычно, весьма необычно! Подобное Джиро видел впервые и он тут же понял, что ему совсем не хочется, чтоб еще чьи-то глаза увидели это! Он начал быстро скидывать с себя верхнюю одежду — надо добраться до своего нижнего кимоно и надеть его на девчонку... О, как же она напряглась при его раздевании! Прямо окаменела! Видать, решила, будто он сейчас, здесь, ее трахнет?.. Глядя на нее, Джиро почувствовал, что внутри него поднимается знакомый жар, и довольно осклабился под своей маской… Но нет! Напряжение девчонки внезапно сменилось чем-то другим — так, словно она нечто насильно перевернула внутри себя. В точности как тогда, в зале — когда она вдруг ни с того ни с сего цапнула его. Джиро едва удержался, чтобы не ощупать прокушенные пальцы, и внимательно вгляделся в лицо пленницы... Сейчас она без стеснения разглядывала его, полуобнаженного, и весь вид ее, несмотря на присутствие в ней страха, излучал подобие снисходительного презрения, этакого вызова уверенной в своей силе женщины. Мол, давай! Попробуй! Возьми меня! А там посмотрим, чего ты стоишь на самом деле!.. «Не простая девка-то! — Джиро обнаружил, что от ее взгляда, который неспешно скользит по нему то вверх, то вниз, он не то чтобы теряется, нет, а скорее, желает предстать перед ней тщательно подготовленным, во всеоружии. — Ничего, ты еще подергаешься в моих руках! Еще покричишь! Еще взмолишься о пощаде!» Он тихо рассмеялся под маской. От мыслей о том, как его новая уке станет дергаться, если ее пороть, как будет при этом вскрикивать и крутить задницей, ему стало совсем жарко, несмотря на сброшенную одежду. И всё же сейчас следовало сдерживать себя — задача на ближайшее время перед ним стояла иная. Поэтому он молча стащил с себя нижнее кимоно и небрежно швырнул его на пол под ноги пленницы. — Надень это, — приказал он. — А остальное подними и подай мне. Не моргнув глазом девчонка принялась покорно выполнять его приказы. Надев его кимоно, она, считай, в нем утонула — наверное, ее раза два им можно было обернуть. Зато теперь печать была полностью скрыта от посторонних глаз. А еще, что немаловажно, вызов в глазах новой уке не погас — и Джиро это тоже понравилось. Значит, в апатичную куклу она превратится еще не скоро, и у него будет прекрасная возможность наиграться с ней вдоволь. Осталось лишь дотерпеть до конца всех передряг…***
— Какаши-сан, — беспокойно дернулась Кацую, — сигнал от Цунаде-сама пропал! — Понял! — сквозь сжатые зубы проговорил Хатаке. Новость была тревожной. Хотя и не удивительной — ведь ждать, что Огнецвет так просто сдастся, было глупо. Какаши огляделся. Этот зал он узнал сразу, хотя и не мог его видеть. Узнал даже не потому, что запомнил путь отсюда, а по витающим здесь запахам крови, страха и боли, по столбам, потревоженные цепи на которых тихо позвякивали, и этот звон отражался от стен знакомым Какаши эхом. Сейчас зал был пуст, если не считать двух то ли охранников, то ли просто слуг, которых Какаши вырубил еще на входе и втащил внутрь, чтоб их тела не бросались в глаза. Пак-кун резво бегал по залу, изучая запахи. Уверенно потоптавшись в нескольких местах, он повернул морду к Какаши: — Нашел. След твоей Тайори отчетливый. — Веди, — коротко ответил Хатаке… Однако через несколько минут уверенный бег Пак-куна прервался. Пес остановился перед очередной развилкой и поводил носом из стороны в сторону. — След раздвоился, — пояснил он свою остановку. — И запахи в обе стороны свежие, будто ее водят туда-сюда. Какаши нахмурился. Подозрительны такие хождения туда-сюда, всё это очень похоже на то, что Арику прячут от него, путают следы. А что еще хуже — сигнала от Пятой до сих пор нет…
