Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      — Хаару, маска безликого, — зачитала Цунаде. — Он и его люди, почти два десятка человек, последние в этом списке. В общем, это наш финальный рывок.       — Я знаю этого Хаару, — тихо и вроде бы невзначай сообщил Какаши, поправляя маску на лице, — в Огнецвете роль ему отводилась немалая.       — Немалая, говоришь? — Цунаде настороженно скользнула взглядом по людям Ючи.       Число тех заметно уменьшилось: кто-то покинул строй из-за ранений, а кто-то — ради доклада хозяину обо всем происходящем. А происходящее представляло собой целенаправленную и вполне успешную зачистку Огнецвета. Уже более десятка домов, принадлежащих членам этой организации, было разгромлено. Причем до определенного времени всё удавалось проделывать достаточно тихо, но потом, видимо, слухи о нападениях все-таки растащились, и вот уже два раза пришлось устраивать погоню. Именно погоню: никто из приспешников Огнецвета почему-то не решился выставить хоть какую-нибудь оборону, все предпочитали просто бежать. Но скрыться не удалось никому.       «Никому, кроме Посредника», — поправила себя Цунаде и задумчиво закусила губу. Как она и предполагала, Какаши первым просек ситуацию — а именно, что текущая зачистка проводится не столько в рамках их задания, сколько в интересах лиц еще более опасных и скверных, нежели тех, кого сейчас «зачищали». Вслед за Какаши и остальные коноховцы подтянулись в своем понимании. Да и как тут не понять, когда приказы гласят: вот тех — уничтожить, а вот этих, вроде бы точно таких же — ни в коем случае не трогать! Они, типа, «свои»! Хотя никакими своими они быть не могут!       Цунаде тихо вздохнула. Понятное дело, что сейчас и Какаши, и Сай, и оба Хьюга отчетливо чувствуют унизительную двойственность сложившегося положения. Да что говорить, она и сама ощущала себя так, будто ее в грязи изваляли! Однако развернуть ситуацию в свою сторону пока не получится. Ючи, конечно, понимает, что ссориться с Конохой не стоит, а потому слово свое сдержит: и девушек вернет, и науськивать на Лист никого не станет. Но и провести себя он не даст, так что придется заканчивать это задание в точности по его указке.       «Впрочем, кое в чем мы его всё же провели, — отметила про себя Цунаде, — насчет Наоки-Посредника. Ведь если б не эта ложь, Ючи наверняка настоял бы на поиске Наоки, и тогда мы увязли бы в этих разборках очень, очень надолго!» Она искоса взглянула на Какаши и задумалась. Была еще одна причина, почему она отпустила Наоки: если уж играть во все эти игры по-крупному, то Конохе необходим человек из верхушки Огнецвета, который способен вывести на тех лиц, что стоят за спиной Ючи. Наоки как раз таким человеком являлся, а потому Ючи он был нужен мертвым, а Конохе — живым! Какаши, судя по всему, пришел к похожим выводам, вот только про Наоки он пока ничего не знает, потому и заговорил про Хаару. «Предлагает именно Хаару оставить в живых, как источник нужной нам информации, — понимала Цунаде, — хоть и видно, что у него руки чешутся этого самого Хаару прибить. Впрочем, у Хьюга тоже руки чесались на Наоки, и ничего, пережили».       — Вот что мы сделаем… — решила-таки Цунаде.

***

      — Ючи-сан просил передать вам благодарность за проделанную работу, — мужчина в маске вежливо поклонился Цунаде, — и…       — Оставь благодарности себе, — раздраженно оборвала Цунаде. — Мы свою работу выполнили, а вот Ючи еще должен нам! Он клялся вернуть нам двух человек.       — …и отвести вас к двум пленницам, — поспешно закончил мужчина.       — Так веди! — огрызнулась Пятая.       Менее чем через полчаса их вывели из катакомб на поверхность — в какой-то полузаброшенный район, обросший зеленью и плотно заставленный развалюхами неопределенного назначения. Над городом уже навис вечер, правда пасмурный и хмурый, но после подземной темноты даже его сумрачный свет радовал глаз.       Коноховцев, усталых и измотанных, проводили к неприметному дому, где их уже поджидали, без разговоров впустили внутрь, и вскоре четверка шиноби стояла перед запертой дверью. Один из проводников отпер замок, толкнул дверь, и Цунаде первой вошла внутрь.       Да, девушка, которую она увидела перед собой, полностью соответствовала той, что была на фотографии. Разве что лицо ее было более худым, бледным и каким-то потухшим. Пленница стояла молча, опустив взгляд, цепь от ее ошейника тянулась к одному из столбов, окружающих кровать. Зачем нужны эти столбы, тем более подле кровати, Цунаде даже представлять не хотелось. Ей требовалось всего лишь убедиться, что им не подсунули фальшивку, что никаких дзюцу тут нет, и потому она решительно зашагала к девушке. Но та, едва заслышав шаги, вдруг отшатнулась, будто ее толкнули; загремев цепью, она прижалась спиной к одному из столбов, выставила перед собой руки, словно в попытке защититься, и, сползая вдоль столба, закричала:       — Нет! Не надо больше! Пожалуйста!       Дыхание ее содрогалось, как от рыданий, но она не плакала. Глаза ее были сухими и расширенными.       — Уже всё, — как можно мягче проговорила ошеломленная Цунаде и осторожно протянула к ней руку, — всё закончилось. Всё теперь будет хорошо.       Но девушка будто и не видела свою спасительницу: ее дрожащий взгляд был направлен куда-то ниже лица Пятой — так, словно она не смела поднимать глаза выше. Зато протянутую к ней руку она точно увидела — и вся сжалась, не позволяя даже прикоснуться к себе. А потом вдруг заверещала, забилась как словленный зверек.       Поначалу Цунаде растерялась: ладно еще мужика какого скрутить, но тут — девчонка, не шиноби, попробуй утихомирь ее истерику, не добавив нечаянных синяков! Но уже через пару секунд она стряхнула с себя замешательство. Ее ладони вспыхнули чакрой. Один точный и быстрый тычок в шею девушки — и та, всхлипнув, затихла.       Цунаде теперь без опаски провела ладонью по ее лицу. «Нет, никаких дзюцу или подделок тут не наблюдается. — Она убрала руку и сжала кулаки. — Но до какой же степени сумели затравить девчонку, ублюдки!»       Обернувшись, она увидела, как смотрят на всё произошедшее ее шиноби. Хиаши держал дочь за руку, да так крепко, словно кто-то мог снова отнять ее у него. Какаши стоял, опустив голову и сунув руки в карманы, как будто ничто его не касалось. Сай же, наоборот, смотрел прямо перед собой, смотрел спокойно и невозмутимо — только не могло его спокойствие обмануть Цунаде: она-то видела, как едва заметно подрагивают его глаза, пытаясь охватить взглядом комнату и всех находящихся в ней людей. Точно так же ее не могло обмануть и то, что все четверо шиноби, несмотря на свою неподвижность, готовы были в любую секунду сорваться с места — ради того, чтоб продолжить «зачистку», причем в более глобальных масштабах.       Они ждут лишь отмашки с ее стороны...       Но нет, еще не время…       Цунаде дождалась, когда подчиненные Ючи снимут ошейник с девушки, потом подхватила ее на руки и двинулась к двери. На выходе она передала свою ношу Хиаши — пусть Хьюга с дочерью позаботятся о пострадавшей, а то сейчас еще Тайори забирать…       Однако когда их подвели к другой двери и отомкнули ее, Какаши вдруг шагнул вперед, перегораживая вход, и резко бросил:       — Я сам.       Цунаде с пониманием кивнула — сам, значит сам. Не хочет, чтоб еще и Арику застали растерзанной и бьющейся в истерике, и понять его можно. Так что входить вместе с ним она не стала, но на всякий случай пристроилась возле двери, чтоб ей было всё видно.       Помещение походило на предыдущее, а вот Тайори оказалась скована серьезнее: кроме ошейника, на ней были еще тяжелые наручники, стянувшие ей руки за спиной. Что, впрочем, и неудивительно — ведь ее здесь принимали за шиноби.       Какаши, едва войдя, снял с лица маску, и выражение на лице завидевшей его Тайори махом сменилось с испуганного на изумленное, потом на вопросительное, а потом… потом Хатаке заслонил ее собой, и Цунаде успела увидеть только, как дрогнули губы девушки, а следом за этим — услышала сдавленные всхлипы.       «Обошлось без истерик, — с облегчением выдохнула Пятая, понимая, что судьба, которая досталась предыдущей пленнице, Арику, видимо, миновала. — Даже не верится, что это окаянное задание всё же подошло к концу!..»