Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      — Что там с семьей Миура?       Человек, которого в Огнецвете знали под именем Ючи, чуть улыбнулся, услышав этот вопрос.       — Больше никаких трудностей с ними не предвидится, — ответил он. — После того, как младшая дочь их главы провела некоторое время в Огнецвете, они не решаются более возражать нам. Между прочим, именно Миура и подключили Коноху, это их глава обратился в Лист с просьбой найти пропавшую дочурку.       — Ясно, — его собеседник озабоченно покачал головой. — Ничего не скажешь, вмешательство Конохи было опасным! Но ты и это сумел обратить в нужную нам сторону. Твоей работой очень довольны.       Ючи снова улыбнулся.       — Всегда рад посодействовать нашему общему делу, — проговорил он.       — Да, теперь Огнецвет возглавляют более покладистые и понимающие люди, — с одобрением кивнули ему в ответ. — А то Наоки, этот чертов выскочка, слишком много о себе возомнил! Конечно, я понимаю, — собеседник недовольно повел плечами, — он немало сделал для организации, однако все его заслуги не значили, что ему позволено стать полностью независимым и никого не слушать… Да, кстати! Коноховцы ведь устроили несколько весьма серьезных взрывов, перевернувших катакомбы. Не то чтобы хотелось предъявить им претензии, нет — демоны с ними! Но по итогам этих взрывов, насколько мне известно, труп Наоки не был найден. Как и труп Хаару. Ты уверен, что тут нет подвоха? Что эти двое действительно погибли?       Улыбаться Ючи не перестал, да и в целом выражение его лица не изменилось. Однако про себя он выругался. Что и говорить, сомнения в гибели этих двоих у него тоже имелись. Но признаться в этом сейчас — значит, признаться в том, что он не так уж идеально всё провернул. И поэтому…       — Уверен, — заявил он. — Как вы знаете, в операции принимала участие сама Хокаге, Цунаде Сенджу. И она была очень, очень зла. Так что я не сомневаюсь, что ненайденные трупы есть результат ее слепой ярости.       — Хорошо, — с удовлетворением в голосе ответил собеседник. — Только вот насчет самой Цунаде, — он раздраженно поморщился, как от надоевшей зубной боли. — Не хотелось бы, чтоб она взялась причинять нам неудобства. Можешь ей как-нибудь намекнуть, чтобы она не вздумала лезть туда, куда не следует? Только не грубо, а вежливо так намекнуть, красиво, но чтоб она поняла?       Ючи сдержался, чтобы не заулыбаться еще шире.       — С удовольствием намекну…

***

      — Я же всё вам рассказал! — Хаару ползал на коленях по холодному полу своей камеры и причитал: — Всё, что знаю! Когда же… — всхлипывал он, — когда вы меня отпустите?       — Отпустить? — Цунаде хищно оскалилась. — И куда же ты пойдешь, убогий? Домой? К своим друзьям-подельникам?       Хаару уставился на нее непонимающим взглядом. А Цунаде вытащила из кармана измятый лист, развернула и сунула прямо ему под нос.       — Знаешь, что это? — спросила она. — Это список тех, кого приказано уничтожить. Видишь здесь свое имя?.. Так что, ты думаешь, когда вернешься в Огнецвет, тебя там встретят с распростертыми объятьями, да? А знаешь, кто составил данный список? Ючи!       Ошеломленный Хаару часто моргал, глядя на лист бумаги, его щеки и губы мелко подрагивали, словно он пытался что-то сказать, но выговорить слова не получалось.       — Так что ты должен нас благодарить, — продолжала давить на него Цунаде, — что мы оставили тебя в живых! А в качестве благодарности ты расскажешь, каким именно людям ваша дружная компания перешла дорогу.       — Б… бла… годарю, — заикаясь, выговорил, наконец, узник и затряс теперь плечами, — но я… Ючи… я даже не представляю...       — Вот и посиди, подумай, — почти мягко оборвала его лепетание Цунаде и свернула листок. — Вспомни, с кем Ючи общался, с кем встречался, какие каналы торговли прорабатывал. Подумай, кто займет места тех, кого отправили к праотцам. Времени у тебя много. И работы теперь будет много, не заскучаешь.       И пока обескураженный, придавленный неожиданными известями Хаару продолжал хлопать глазами, она развернулась и потопала прочь…       Следующим у нее был намечен разговор с Какаши. Подойдя к условленному месту, Цунаде увидела, что джонин ее уже ждет — на этот раз без всяких опозданий, что случалось с ним не каждый день.       — Пока ничего определенного я от Хаару не услышала, — сходу заговорила она, — однако ж об Огнецвете он действительно знает немало, а для нас каждая мелочь может оказаться важной.       — А что советники? — поинтересовался Какаши.       — Они мало что толкового поведали, — Цунаде недовольно поморщилась. — Говорят, Третий подписал договор не сразу, затянул с этим делом. И вскоре началось: и какие-то санкции против деятельности Конохи, и гнусные провокации, и запреты, и невыплаты, и обвинения — так Третьему Хокаге ненавязчиво показали, кто тут на самом деле главный. Однако ж Сарутоби шел на это затягивание сознательно: хотел увидеть, с какой стороны пойдут атаки на Лист и какова будет мощь этих атак. Видимо, последнее его впечатлило. Ты же знаешь, Коноха не способна обеспечить себя всем необходимым, нам нужно продовольствие, оружие, медикаменты и прочее — и всё это мы во многом получаем извне. Да что говорить, когда и финансы в Коноху притекают извне, по итогам выполнения той работы, что нам дают. И когда селению перекрыли часть этих потоков, Третий сдался и договор подписал. Однако к тому моменту он всё-таки сумел организовать тайное расследование и тем самым отследил пару-тройку человек, кто стоял за всем этим. — Цунаде замолкла, задумавшись. Потом тихо вздохнула. — Может, ему бы удалось больше, если б он остался жив. Но увы… А Кохару и Хомура решили, что не стоит копать глубже, пусть всё и дальше остается как есть, и что начатое Третьим расследование — лишь ненужная трата сил. В общем-то, они правы: последние годы много чем пришлось заниматься, причем в срочном порядке, ресурсов едва хватало. И всё же… — она упрямо поджала губы, — и всё же я тоже не хочу оставлять всё как есть.       Оба, и она, и Какаши, замолчали. Каждому было что вспомнить по поводу последней миссии.       В голове Цунаде всё крутился недавний разговор с Хиаши: Хьюга ничего дельного по поводу Наоки ей не рассказал, да и вообще разговор с ним как-то не клеился — Хиаши больше молчал, нежели говорил. Впрочем, один раз он все-таки высказался — когда она проронила, что если клан Хьюга найдет и отловит этого Наоки, то пусть его оставят в живых. В ответ Хиаши вежливо, но весьма категорично заявил, что лучше бы Хокаге-сама не вспоминать о Наоки, дабы ни клан Хьюга, ни Коноха в целом не умылись грязью, когда на свет выплывут факты, что нукенин из Хьюга возглавлял столь неприглядную организацию как Огнецвет.       «Не желает, чтоб я лезла в их внутренние разборки, — понимала Цунаде. Правда от этого понимания легче ей не становилось. — Хорошо еще, что Хаару мы сумели вытащить!»       — Как насчет семьи Миура? — спросил Какаши, перебивая ее размышления.       — Уже, — кивнула она. — Выясняем, с кем именно они не поладили и кто мог их девчонку «обустроить» в Огнецвете. Аккуратно выясняем, осторожно. Между прочим, твоя идея с порошком, который могут учуять лишь специально обученные собаки, пришлась весьма кстати. Так что теперь у нас на руках довольно широкий список тех, кто входит в Огнецвет, и список получился ох какой любопытный! — Цунаде хмыкнула. С лица ее, наконец, ушла хмурость, уступив место жесткой решимости. — Пусть не сразу, пусть неспешно, но мы распутаем этот клубок — надо же знать, кто, черт возьми, реально управляет в этом мире!..

***

      Палуба слегка покачивалась под ногами Окины, ветер обдувал его лицо, оставляя на губах привкус соли — ветер свободы и вкус свободы.       Да, каждому хочется быть свободным. Потому он, нукенин клана Хьюга, снова бежит. Теперь уже от Огнецвета, хотя, казалось бы, достиг в нем наивысшей точки, отдал ему уйму сил и времени… Однако всё повторяется, и как тогда, много лет назад, он снова беглец и отступник.       Лишь одно непонятно, а стоит ли того свобода? Может, надо было просто прогнуться, поддаться, приспособиться?.. И что есть на самом деле эта свобода? Ведь куда ни кинься, где ни спрячься — повсюду люди. Люди поделили этот мир во всех возможных его проявлениях на отдельные клочки и каждый клочок сделали чьей-то собственностью, наделили кого-то правом этим клочком распоряжаться. Так что настоящей свободы как таковой нет, она лишь мираж, призрак, иллюзия — и остается таковой, сколько бы о ней ни кричали! И сколько бы о ней ни мечтали... Ты всегда зависим от кого-то. Всегда. А кто-то — зависит от тебя. И всю жизнь мы лишь выбираем эти зависимости, решаем, с кем свяжем свою судьбу, кому пожертвуем очередной клочок своей свободы… клочок себя, своей души — ради того, чтобы жить вместе, что-то строить вместе…       Да, свобода — лишь призрак, обман. Красивая несбыточная мечта. И потому ее гордый ветер так сладок! И в то же время так горек…