Скрытые истории Скрытых Селений. Огнецвет (Firebloom)

      — Нет, Конохамару, — Наруто покачал головой, — пора становиться взрослыми.       — То есть наши великолепные эксперименты с ойроке-но-дзюцу больше не повторятся? — Конохамару чуть ли не обиженно насупился. — Никогда?       Глядя на его расстроенное лицо, Наруто вздохнул. Так хотелось объяснить Конохамару, что стать взрослым — это не значит отказаться от всего того, что привлекало тебя в детстве и дарило тебе мгновенья радости. Это значит другое: что ты принимаешь те требования, которые предъявляют тебе взрослые, принимаешь и начинаешь следовать им сам, сознательно, без понуканий и пинков. Начинаешь отвечать за себя и даже за других — и получаешь радость и удовлетворение уже от этих новых побед.       Но подобрать подходящих слов у него не получилось.       — Ну почему же никогда? — спросил он вместо этого. — Мы ведь столько всего наработали в превращениях, теперь надо просто стать серьезнее, перейти на более высокий уровень.       — Э-э? — вопросительно поднял бровь Конохамару. — И в чем же должна заключаться, как ты говоришь, серьезность наших нынешних превращений?       — Хм…       Наруто покопался в памяти. Почему-то всплыла не академическая теория, которую в большинстве своем он пропустил мимо ушей, а задание в Лесу Смерти. Казалось, это было так бесконечно давно, но вот сейчас почему-то взяло и вспомнилось. Реальный опыт, как оно часто случается, оказался важнее обучения.       — Полнейшее соответствие оригиналу! — напустив в голос важности, ответил Наруто. — Чтоб совпадала не только внешность до мельчайших деталей, но и поведение, повадки, да вообще весь характер. — И тут его окончательно осенило, как исправить погасшее настроение Конохамару. — Я даже готов в качестве упражнения выполнить какое-нибудь твое задание, — радостно заявил он. — Вот давай я превращусь в любого нашего знакомого и проведу в его образе не менее часа! Без всяких разоблачений!       — Согласен! — воскликнул Конохамару, и в глазах его загорелся знакомый азарт. — Тогда…       Он задумался и огляделся по сторонам, словно кто-то или что-то могло подсказать ему, какое же лучше задание выбрать. Но вокруг были самые обычные деревья, и знакомые крыши торчали над их макушками, а еще выше — сурово глядели в пустоту каменные лица Хокаге.       — Тогда давай… — протянул Конохамару, — ты побудешь Цунаде!..

***

      Цунаде! Вот уж задание, так задание! Однако брать свои слова обратно у Наруто привычки никогда не было, так что сейчас он изо всех сил подавлял свою чакру и старательно строил из себя Пятую. Получалось пока неплохо, и он вот уже более получаса сидел за столом главы селения, перебирал бумажки и умудрялся не вызвать никаких подозрений даже у Шизуне. Впрочем, Шизуне, кажется, была обижена на свою наставницу и вела себя демонстративно холодно и малословно — и это тоже играло Наруто на руку.       — Ну, что там еще? — строго спросил он.       — Посылка, — Шизуне поставила на стол большую коробку. — Написано, отдать лично в руки Хокаге-сама. Ее уже просканировали, ничего опасного нет.       — Так открывай, — разрешил Наруто.       Помощница послушно откинула крышку коробки.       — Тут еще письмо, от некоего господина Ючи, — почти официальным тоном объявила она и протянула ему конверт.       — И всё? — принимая конверт из ее рук, спросил Наруто.       — Нет, есть что-то еще… что-то завернуто…       Пока она шелестела оберточной бумагой, Наруто достал письмо, развернул.       «Приветствую Вас, Цунаде-сама. Знали бы Вы, какое волнение охватывает меня, когда я пишу эти строки, — прочитал он и едва не поперхнулся вдохом от первых же слов. — Я всё не могу забыть о нашей с Вами встрече, и мне так жаль, что встреча эта была слишком коротка, а провели мы ее совсем не в той обстановке, что мне бы хотелось. Но поверьте, с того самого дня я непрестанно думаю о Вас. Скажу больше: все мои мысли, мои грёзы теперь связаны лишь с Вами. Я так много желал высказать еще тогда, когда Вы были рядом со мной, но промолчал. Позвольте же выразить все мои чувства к Вам в этом письме. И если вдруг так случится, что судьба вновь сведет нас, я хочу, чтоб Вы знали, как я представляю нашу следующую встречу, и чтоб Вы были готовы к ней…»       «Йо-о! — подумалось Наруто. — Похоже, бабулька где-то неслабо отожгла!»       Он вновь взялся за чтение: «Да, я подозреваю, что Вы можете гневно фыркнуть и разорвать сей клочок бумаги. Но одна лишь мысль о том, что Вы хотя бы коснетесь взглядом этих строчек, что Вы узнаете хотя бы о части моих желаний, что связаны с Вами, — эта мысль бросает меня в дрожь безумного возбуждения…»       Наруто понял, что начинает краснеть. Конечно, находясь подле Джирайи, он привык к писанине и похлеще, однако главное отличие сейчас состояло в том, что текст не являлся писательской выдумкой — он был реальностью! И оттого чувства при прочтении были совсем иными.       «Я так и вижу Вас в своих грёзах: покорно стоящей передо мной на коленях, скованной, беспомощной и такой трогательной в своей беспомощности. Ваше тело едва прикрыто нарядом, который не столько прячет, сколько подчеркивает все Ваши женские прелести — о, Цунаде-сама! Они, эти прелести, у Вас само совершенство! Я даже позволил себе отослать подобающий Вашей красоте гардероб. Да, возможно, Вы и его растерзаете в клочья, но я впадаю в сладкое исступление уже лишь от того, что Вы хотя бы взглянете в его сторону. Я так и вижу Вас в этом наряде. Вижу, как жадно и грубо обовьет он Вас, оставив для моего взгляда, для моих пальцев и моих желаний открытыми лишь те места, что мне хочется. Я слышу Ваш голос, которым Вы смиренно умоляете меня: "Ах, будьте же ко мне снисходительны, мой господин!"…»       Наруто окончательно поперхнулся и закашлялся так, что пришлось оторваться от чтения. Шизуне, оказывается, уже перестала шелестеть бумагой и достала, наконец, из коробки… нечто. Нечто невообразимое и потому немного пугающее. Нет, Наруто, конечно, понимал: то приспособление, которое Шизуне приподняла и теперь держала на весу — аккуратно, ухватив одними пальцами, словно боялась повредить — оно надевается на женщину. И даже понимал, где у этого приспособления перед, где зад, а где прочие места, и даже где те места, о которых шла речь в письме. Однако стоило ему представить, что вот это сооружение из черной кожи и ремешков вперемешку с позвякивающими цепями, замками и шипастыми заклепками будет надето на Цунаде, как ему стало вдруг невыносимо жарко…       Он помотал головой, стряхивая наваждение, утер ладонью взмокший лоб и посмотрел теперь на лицо Шизуне. Помощница так же ошалело, как и он сам, глазела на то, что держала в руках, а рот ее беззвучно раскрывался и закрывался, словно у рыбы, выброшенной на берег. Так они оба и пялились на невероятный подарок, пока…       — И какого хера тут творится?! — то ли прорычало, то ли прошипело от двери голосом настоящей Цунаде.       Шизуне захлебнулась собственным вдохом и захлопала ртом еще чаще, глядя то на одну Цунаде, то на другую, руки ее судорожно задергались, будто она хотела сложить печати, но боялась повредить то сложное убранство, что держала в руках.       Наруто же так резво отбросил от себя письмо, будто бы оно вдруг вспыхнуло в его пальцах — хотя, может, лучше бы оно действительно вспыхнуло! А самого его буквально сдуло с места, и он пулей вылетел в окно…

***

      — Вот ведь ублюдок! — пальцы Цунаде с такой силой стиснули края письма, что оно, казалось, вот-вот разлетится на клочки. — Ублюдок! — повторила она и еще раз пробежалась взглядом по тексту в поисках нужной фразы.       «И если вдруг так случится, что судьба вновь сведет нас, я хочу, чтоб Вы знали, как я представляю нашу следующую встречу, и чтоб Вы были готовы к ней…» — вот оно, понимала Цунаде, предупреждение, адресованное ей, дабы не вмешивалась в делишки Ючи и тех людей, что стоят за ним. Даже не предупреждение, а настоящая угроза: мол, если она столкнется с Ючи, то в итоге ее заставят играть роль уке. И весь дальнейший текст есть цинично-изощренное описание того, как эта роль будет выглядеть.       Она оторвалась, наконец, от чтения и окинула взглядом свой пустой кабинет.       — Скрытая угроза, значит, — произнесла она. — Что и говорить, ты еще больше разжег моё любопытство, Ючи! Теперь я точно не отступлюсь, пока не выясню, что за люди стоят за тобой, раз ты так уверен в своих силах!..

***

      — Уф-ф-ф! — Наруто выдохнул и, осторожно раздвинув ветки, выглянул из кустов. — Кажется, пронесло!       — Во всяком случае, по времени ты честно продержался, — с одобрением в голосе отозвался Конохамару и так же настороженно высунул голову, чтоб оглядеться.       — Ага, — согласно кивнул Наруто. — Только знаешь что? Подумал я тут по поводу всей этой серьезности…       Он зажмурился. Впечатлившее его одеяние мгновенно всплыло перед внутренним взором во всей своей красе, поражая четкостью каждой детали. А строчки из письма так и закрутились в памяти Наруто, так и рассыпались дрожащей в них чувственностью: «беспомощной и такой трогательной…», «Ах, будьте же ко мне снисходительны, мой господин!..».       — …и у меня в голове такое потрясающее дзюцу!..