М&М-драбблосборник

– ...а я ей говорю – ни за что! А она как даст кулаком по столу, развернулась и ушла. И ведь так мне до сих и не дала! Прин-ци-пи-аль-ная. Туларенское полусладкое – это, конечно, компотик и несерьезно. Но три бутылки «компотика» на двоих и еще по глоточку ядреного гоблинского самогончика сделали свое черное дело. Арчибальд уже жалел, что достал последнюю бутылку, потому что Кастор упился в хлам и уйти своими ногами из королевских покоев явно не мог. А вызвать гоблинов, чтоб они его унесли, не мог уже сам Арчибальд: они возлежали на огромном пушистом ковре, а веревочка вызова была далеко-далеко, за столиком с фруктами, столиком с документами, кроватью, прикроватным столиком, столиком с разным барахлом, и идти мимо этих столиков в таком состоянии было самоубийственно. И убийственно тоже. Для столиков. Ну почему люди со звезд не умеют пить? Кастор уже с полчаса рассказывал какую-то историю. Нить его повествования Арчибальд потерял очень быстро, примерно когда ему начали объяснять про порочную связь истории с генетикой, причем он так и не понял, к чему из них относится некая Резурректра. В ответ он попытался изложить собственную теорию интерполяции осциллярных спектров, сгенерированных эндоплазматической сеткой, но не смог выговорить ни одного более-менее научного слова, так что теория осталась неизложенной, и ему пришлось слушать дальше. Кто и зачем дал кулаком по столу и почему тогда при этом не дал, Арчибальд уже не понял. Хотя голова оставалась ясной. Вроде бы. – Арчи, Арчи, – Кастор продолжал излияния, – а тебе когда-нибудь не давали? – Угу. Все время. Это была истинная правда: ему всю жизнь не давали – то править Айронфистом, то скрещивать летающие глаза с дракончиками, то Оракул разбирать, то заниматься благопристойной некромантией. – А тебе кто? Арчибальд задумался. Вообще-то все подряд не давали, но больше всех все-таки... – Катерина. – Уууу. Рыжая? – Рыжая, – подтвердил Арчибальд. – Знаю. Вот такая баба! – Кастор живо изобразил в воздухе рукой, какая именно, получился квадрат. – И моя тоже... вот такая! И – не дала. – Рыжая? – уточнил Арчибальд, уловивший слово «баба». – Блондинка, – доверительно шепнул Кастор и приобнял Арчибальда за плечи. Это напомнило о кошмарном сне, который приснился ему вчера ночью. Ну не то чтоб сон был такой уж кошмарный, там фигурировала голая женщина, блондинка, но во сне оная блондинка делала вовсе не то, что положено делать в снах порядочным голым женщинам. Она печально поглядела на него и умерла. – Мертвая? Или живая? – Живая. Ты чего? Женщин не экстер-минируют. – Чего минируют? На этот раз незнакомое слово во фразе было всего одно, так что Арчибальд решил уточнить. Тем более – раз уж оно касалось голых блондинок. – Уничтожают. Как планету. Раз – и нет. – Чего? Арчибальд стремительно трезвел; хмель сходил глазах, будто не плескалось внутри полторы бутылки туларенского полусладкого. После войны научился. – Ну вот криганы, да? Много. Прилетели типа, завоевали планету. А Древние высылают экстер-минатора. Ну, робота. Андроида. Он прилетает – и раз! Нет планеты. И криган нет. – Как это? – Ну ты спалил бы Стедвик, чтоб эту, рыжую, тоже? И они так. Вообще-то Арчибальд в жизни не стал бы жечь Стедвик. Глупо уничтожать столицу страны, которой собираешься править. Тебе ж потом последствия разгребать, экономику там всякую, опять же, народ будет недоволен и начнет кидаться гнилыми овощами... не-не-не. Глупо. – Подожди. Древние пришлют этого... минатора? И он все минирует? – Заминирует и взорвет! – подтвердил Кастор, икнув и размашисто ударив кулаком по ковру. – Хрясь – и пополам! – Но к нам ведь не прилетит такой? Мы же сами убили криган. – Прилетит. Заминирует. И взорвет. И будет большой бабах. После чего и в самом деле случился бабах: интеллектуальное напряжение срубило Кастора начисто, и он свалился на ковер, счастливо улыбаясь. Этой ночью голые женщины Арчибальду не снились. Ему снилась маленькая девочка, которая смеялась, протягивала руки к небу и ловила в подставленные горсти смерть.