В двух мирах

Весь день Кикван был в приподнятом, уверенном настроении. Он мыл тарелки и полы в два раза быстрее, но стоило только Джэджуну прийти в кафе на обед, как вся его уверенность, с которой Ки был дружен еще с утра, куда-то улетучилась. У Джэ в свою очередь была та же ситуация. На практике Джэ был супер активным, будто на крыльях чего-то такого хорошего перелетал от пациента к пациенту, а завидев Киквана, лишь только мило ему улыбался и даже неуверенно разговаривал, в отличие от всех остальных дней. И оба понимали, что это все из-за утреннего происшествия, а Джэджуну теперь еще стало не по себе и от того, что ночью он так сладко дрочил на спящего Киквана. Потом Джэ так же мило уговаривал Ки сходить с ним в кино на какой-то очень крутой фильм, но Кикван, оправдываясь тем, что и так нагло живет за его счет, отказывался, однако, конечно же, милым, очаровательным улыбкам противостоять не мог и вскоре согласился, пообещав, что всю свою первую зарплату, пусть она и будет невелика, отдаст Джэджуну. В кино обоим с трудом удалось сосредоточиться на происходящем на экране, потому что каждый был приятно возбужден тем, что сидят они так близко, а сама атмосфера кинотеатра так и навевала мысли о заднем ряду и поцелуях. Кикван снова согласился остаться на ночь у друга и в эту ночь «лунатик» снова совершенно случайным образом оказался не в своей кровати. Он, как и в прошлую ночь, долго не мог уснуть, наслаждаясь теплом тела Киквана, предельно аккуратно поглаживая его грудь, живот, плечи и руки то кончиками пальцев, то, совсем осмелев, полной поверхностью ладони. И вновь, не сдержавшись, в ночной тиши он позорно скрылся в ванной, и снова те сладкие мысли о не менее сладких губах парня, которые так и хотелось попробовать на вкус, заполнили его голову. В этот раз он помог себе не только рукой, но и пальцами. Он медленно скользил ими в себе, легко стимулируя простату, тем самым быстрее приближая себя к высшей точке наслаждения, и кончал, заткнув рот полотенцем. И вновь возвращался к предмету своих мечтаний. А с утра его место в «королевстве рукоблудов» занял Кикван, когда проснувшись с утра, обнаружил рядом Джэджуна и прочный стояк, который, слава богу, не упирался в тело спящего. Джэ снова лишь мило улыбался, легко краснел и смущенно проклинал свою «болезнь», обещая, что постарается больше так не делать. Интересно, и как же он постарается не делать того, за что он якобы не отвечает? И если Джэджун отделался лишь милой улыбкой, то Киквана еще долго не могло отпустить. У него встало на парня? Стоп, стоп. Почему сразу на парня? Может быть, обычный утренний стояк, с кем не бывает? Но почему-то казалось, что этому утреннему явлению явно что-то помогло, а точнее кто-то и этот кто-то, по-мнению Киквана, был именно Джэджун. Да и что?! Если тело абсолютно самостоятельно так реагирует на него, а мозг вырисовывает довольно неприличные картины, значит, думал Ки, это нормально. А тем более, раз Кикван трезво оценивает свои чувства как симпатию, то это нормально вдвойне. После всех этих размышлений Кикван был уверен во всем почти полностью, ведь ему, как и Джэджуну, во время утренней дрочки в голову приходили мысли отнюдь не о цветочках и радуге. При встрече с Джэджуном за обедом он почти не стеснялся и уделял ему больше знаков внимания. Более того, он открыто с ним заигрывал. Джэджун был в полном восторге, которого старался не показывать, и не терялся, флиртуя в ответ. И еще в обед он уже был уверен, что на утро следующего дня придется снова мило улыбаться, краснеть и все сваливать на лунатизм. А Кикван был уверен в другом. В этот день он вновь ночевал на том диванчике, а Джэджун уже говорил о том, чтобы Кикван вообще к нему перебирался. Ну а что, скучно ведь одному! Ну да, скучно. Сколько времени жил один, а как появился тот, кого можно нагло полапать ночью, так сразу стало скучно и одиноко. И сейчас Кикван вовсе не собирался засыпать, так же как и Джэ. Джэджун терпеливо выжидал время, дожидаясь, когда Кикван уснет и можно будет снова оказаться под его теплым боком. Сегодня он хотел обнять его, но даже не представлял, что когда, убедившись в том, что парень точно спит, он окажется под одеялом Киквана, то крепкие руки сами обнимут его. - Ну, здравствуй, лунатик, - на лице Киквана была улыбка, которой Джэ не видел в темноте, но зато он прекрасно слышал её в его голосе. Он так испугался, что внутри все закрутило на бешеной скорости, распахнул глаза и застыл, пальцами вцепившись в кожу на теплом плече. - А-а-а... Э-э-эм... - его глаза бегали туда-сюда в темноте, а потом он чуть нахмурился и легонько ударил Киквана по плечу. - Ну вот что ты делаешь? Ты в курсе, что лунатиков нельзя будить? Я бы мог умереть! Представь себе! И снова плечу Киквана достался легкий удар, а Джэ прикусил губу и вжал голову в плечи, как нашкодивший ребенок, понимая, что Кикван скорее всего не поверит в его цирк. Кикван, как и ожидалось, не поверил и тихо засмеялся, а потом проговорил, с полной уверенностью придвинувшись к лицу Джэ, которого почти не видел, ближе: - Ведешь себя как ребенок, Джэ.. Он впервые так назвал его и Джэ понравилось это, от чего на лице появилась улыбка, а ладошка, вместо того, чтобы ударить по плечу, коротко скользнула вверх по горячей коже. - Не поверил, да? - Нисколько, - с улыбкой ответил Кикван, тепло выдыхая Джэджуну на подбородок и чуть крепче обнимая его. - Актер из тебя, конечно же, неплохой, но я не бесчувственный слепец. Сказав это, Кикван аккуратно, будто бы на пробу, коснулся губами подбородка Джэджуна, и сознания и тела обоих от такого почти безобидного жеста стали заполняться приятным возбуждением. Губы Ки медленно поплыли ниже, а Джэджун автоматически, с коротким слышимым выдохом, поднял подбородок, чтобы этим губам было удобнее продвигаться по коже. Его ладонь поползла выше, каждой клеточкой кожи впитывая тепло безумно приятной на ощупь кожи Киквана. Сам Ки не думал ни о чем, кроме как о том, что эту кожу целовать еще даже более приятно, чем предполагалось. Медленными поцелуями он прошел по линии подбородка, а затем остановился, горячо, немного учащенны дыша на губы, которые уже как минимум день хотелось поцеловать. И теперь он сделал это, и тогда мозг отключился совсем. Начиная сперва совсем робко, он понял, что Джэджун не укусит, даже наоборот, он отвечал теплой взаимностью, и это придало Киквану уверенности - поцелуй стал более напористым, постепенно теряя свою первоначальную осторожность. Он хмурился от усердия, чувственно целуя губы, обхватывая их своими по очереди, а Джэджун, легко извиваясь в сильных руках, несдержанно совсем тихо мычал. Когда Кикван ощутил прикосновения теплого, влажного и ласкового языка к губам, его руки автоматически пошли в путь, решив изучить это сногсшибательное тело, а собственный язык решил показать, на что способен. Вскоре этот почти скромный поцелуй превратился в страстное противостояние двух языков друг другу, а комната наполнилась тихим, смазанным мычанием обоих. Ни один не хотел уступать в этой безумно приятной битве. Пальцы Джэджуна уже чувственно сминали волосы Киквана, его нога обнимала парня на уровне бедер, а сам Ки страстно, но аккуратно, не причиняя боли, сжимал пальцами чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. И когда он, Кикван, понял, что осталось совсем немного до того, как вновь появится надобность бежать в ванную, он разорвал поцелуй и, немного успокоив дыхание, прошептал во влажные губы, которые требовали еще, ослабляя пальцы, отпуская мягкую кожу: - Теперь, я думаю, ты будешь спать спокойно и никуда больше не пойдешь? - эти слова прозвучали как завершающая нота к сегодняшнему ночному пиршеству. Нет, пока что он был не готов к чему-то большему. - Думаю, даже лучше, чем спокойно, - Джэджун постарался не показывать в своем голосе разочарование (ведь эти изумительные губы отняли у него так быстро!) и на секунду вновь прикоснулся к ним. - Спокойной ночи, Кики. Джэджун поджал губы в улыбке и закрыл глаза. Он понимал, что не настало еще время каких-то более решительных действий, но отпускать парня даже не думал. Вот еще! Кикван широко улыбнулся, услышав такое обращение и после этого легкого поцелуя, словно в награду за то, что Джэджун такой милый, легко лизнул его кончиком языка в уголок губ. Конечно же, еще долго им не удавалось уснуть, но каждый лежал молча, думал о только что случившемся и о том, что это, скорее всего, начало чего-то нового и вполне интересного.