В двух мирах

Как же кардинально секс меняет все в жизни двух людей. Стеснение, смущение и нерешительность? Что это такое? Больше страсти в отношениях и взаимная дрочка по вечерам? О да-а-а! С того волшебного дня, коим его считали и Джэ, и Кикван, все стало намного проще. Теперь эти отношения нравились обоим еще сильнее. Теперь не хотелось даже вспоминать об универе, энциклопедиях и пациентах, о кафешке, тарелках и швабрах с тряпками. Хотелось целыми днями оставаться в объятиях друг друга, возбуждаться от каждого прикосновения и просто сходить с ума от поцелуев. Погода способствовала этому настроению. Каждый день солнышко, кажется, светило еще ярче и поэтому парни каждое выделившееся свободное время проводили на улице, гуляли по парку, держась за руки, не расцепляли рук и гуляя по набережной, а юные организмы обоих не могли долго терпеть и приходилось прятаться от любопытных глаз, чтобы сорвать с губ друг друга хотя бы малюсенький поцелуй, но даже такие поцелуйчики каждый раз были до краев наполнены нежностью, лаской или безудержной страстью, такой, что долго продержаться на улице не хватало терпения ни у одного, ни у другого. Тогда они бежали домой и вот там то уже могли полностью насладиться каждым поцелуем, каждым прикосновением, каждым стоном и каждым именем, произнесенным шепотом, потому что на большее не хватало сил. И как ни странно, с каждым днем хотелось еще больше, больше и больше. Это не надоедало, нет, ни в коем случае. Привязанность возрастала с бешеной скоростью и, спустя пару недель уже было трудно продержаться друг без друга то время, когда Джэджуну приходилось находиться на учебе. Но потом они вновь были вместе, пока очередное утро не разводило их в разные стороны. А по утрам, специально просыпаясь раньше Киквана, Джэджуну нравилось лежать рядом, на его руке, наблюдать за теми последними минутками его сна и тихо спрашивать «Когда же ты наконец проснешься?», а когда Ки не просыпался и тогда, когда уже была пора вставать, Джэ будил его ласковыми поцелуями по всему телу; он залезал под одеяло и давал волю своим губам. Иногда такие пробуждения заканчивались утренним минетом и в такие дни Киквану нравилось просыпаться больше всего. - М-м-м... Кики... Когда же ты проснешься, соня? - рука Джэджуна крепко обнимала теплое тело, а губы ласково шептали на ухо слова. Кикван слышал его, он уже проснулся, но никаких признаков не подавал. Он знал, что проспи он еще несколько минут, то Джэджун нырнет под одеяло. А там под одеялом было то, что просто требует помощи. С тех пор, как они стали спать вместе, обнявшись так крепко, Кикван нередко просыпался с прочным стояком и каждый раз с этой вставшей проблемой ему помогали справиться или мягкие губы Джэ, или его заботливые руки. У Джэджуна так же случались подобные утренние явления. Кикван безумно смущался и даже краснел, когда впервые взял в рот член Джэ. Он так робко ласкал языком головку, но видя то, что Джэджуну это явно нравилось, в нем прибавлялось уверенности. - Ом-м-м, Кикванни, я вижу, тебе нужна помощь... - сделал вывод Джэ, когда его ладонь, пальчиками пробежавшись по теплому животу, абсолютно случайно легла на эрегированный член. И тогда Кикван еле сдержал улыбку. «Нельзя улыбаться, нельзя» - мысленно твердил он. Конечно, улыбаться нельзя, он же спит. А Джэ будто бы чувствовал, что тот прикидывается и, хитренько улыбнувшись, прищурил глаза и прошептал Ки на ушко: - Ну, ничего. Сейчас быстро проснешься, - сказал он это и медленно, не убирая с губ легкой ухмылки, как змея пополз под одеяло и как только он полностью спрятался под ним, на лице Киквана сперва появилась победоносная улыбка и только потом он открыл глаза. Он в ожидании прикусил свою нижнюю губу, а по всему его телу уже бегали мурашки от жаркого дыхания Джэ. Когда ноги Джэджуна вылезли из-под одеяла с обратной стороны, Ки расплылся в широкой улыбке и тут же тихонько выдохнул, потому что ласковые пальцы пробежались по члену, пусть и через слой ткани. Джэджун сразу же ощутил жар, исходящий от тела Киквана, который медленно начинал душить. Он всегда был таким теплым, об него можно было согреться, наверное, даже в самый сильный мороз. И Джэджуну так нравилось согреваться рядом с ним, когда сразу после душа одеяло казалось таким холодным. Не переставая легко улыбаться, Джэджун пробежался пальцами по возбужденной плоти и тут же зацепился ими за края боксеров. Уже не боясь разбудить Киквана, он по сильнее дернул трусы вниз, стягивая до середины бедра, а сам Ки неосознанно приподнял от кровати зад, помогая ему. Пальцы обхватили уже настолько полюбившуюся игрушку и мягко двинули вниз, оголяя головку от крайней плоти. И вновь по всему телу Киквана пробежала толпа мурашек от теплого дыхания на слегка влажную от сочащейся смазки головку, а секунду спустя на смену мурашкам пришла приятная дрожь и уже даже не хотелось сдерживать в себе тихого стона, когда головка погрузилась в теплоту джэджуниного рта. Джэджун закрыл глаза и тихонько замычал, втягивая щеки, сжимая ими гладкую плоть, со всех сторон обволакивая её теплом и заботой своего языка: острым кончиком он нежно скользил по краям головки, по маленькому отверстию в ней. Потом его губы переместились на член сбоку и стали медленно ездить вверх-вниз, едва касаясь тонкой кожи языком. Ласково сжимая в ладони влажную головку, кончиком языка он легко щекотал член у самого основания, а затем перешел на яички, которым всегда уделялось особое внимание. По очереди втягивая каждое из них в рот, Джэ приглушенно мычал и это мычание, доносящееся из-под одеяла до ушей Киквана, стало еще слаще. Открыв рот пошире, помогая себе пальцами, он вобрал всю мошонку полностью во влажную теплоту рта. Джэджуну нравилось делать это медленно, пальцами в это время гуляя по бедрам Киквана, нравилось мычать, то повышая, то понижая голос, нравилось тихо причмокивать и плавно водить головой из стороны в сторону, тем самым поглаживая член кончиком носа. На губах Джэ появилась широкая улыбка, когда в его волосы впутались пальцы Киквана и понимая, что теперь уж он точно не спит, Джэджун перешел к более решительным действиям. Более властно он обхватил член у основания кольцом из пальцев и с ходу более глубоко вобрал член в рот, плотно обнимая его губами, начиная коротко толкаться головой. Постепенно эти короткие толчки становились размашистыми, прибавлялось скорости и динамики. Пальцы в такт движениям губ двигались у основания, иногда посильнее сдавливая его пальцами. К этому времени щеки Киквана пылали красным цветом, как обычно, когда ему было безумно хорошо. Он откинул одеяло в сторону, чтобы мог видеть Джэджуна и сделал это так удачно — Джэ уже почти задыхался от нехватки воздуха, но был так увлечен, что не хотелось отвлекаться на то, чтобы сделать небольшое отверстие в одеяле для поступления кислорода. Джэджун немного нахмурился, когда ему в глаза засветил свет и оторвался от члена. Облизываясь и пошло улыбаясь, он посмотрел на Киквана. Его взгляд был таким невинным и милым, несмотря на то, что пальцы очень даже развратно и умело скользили по члену. - Доброе утро, Кики, - он широко улыбнулся парню, который жалостливыми глазами глядел на него, так и умоляя продолжать, а потом нежно, как обычно целовал самого Киквана по утрам, поцеловал головку его члена. Следом как ураган, его рот налетел на член, начиная сосать его жадно, страстно, вбирая в рот полностью, до самого основания, так, что нос Джэ упирался в низ живота Ки. Кикван с надрывным стоном опрокинул голову назад, пальцами вцепился в простынь и, почти не дыша, наслаждался жадностью любовника под тихий аккомпанемент клокотаний его горла. Джэджуна было невозможно остановить. Он уже во всю надрачивал свой член, встав на четвереньки и все его ласки продолжались до тех пор, пока струя теплой спермы не ударила ему в горло. Зажмурившись, слыша громкие стоны Киквана, он словно выжимал из его члена все, что мог, а потом посмотрел наверх, развратно улыбнулся, когда их с Ки взгляды пересеклись и, показав ему в ямочке в языке, будто хвастаясь, скопившуюся сперму, он проглотил все до последней капли. - М-м-м... Ты как всегда вкусный, мой мальчик. Как же Киквану нравилось слышать это обращение! Он расплылся в улыбке, глядя на то, что делает Джэ и, кажется, был готов от этого возбудиться и сразу же кончить еще раз. Но сам то Джэ был еще крайне напряжен, поэтому, откинув одеяло с себя совсем назад, он выпрямился и, пристально глядя в глаза своему мальчику, принялся яростно двигать пальцами по всей длине своего напряженного члена. Совсем недолго продолжались эти действия. Кикван оскалился, слыша оглушительный стон Джэджуна, видя выражение его лица и то, как белесая жидкость стекает по его пальцам и некоторые капельки падают на кровать. Словно два довольных кота, решившие полакомиться сметанкой, они слизывали сперму с руки Джэ, глядели друг другу в глаза и широко улыбались. О да! Бесспорно. Кикван очень любил такие пробуждения. А так же он любил вот такое вот после обеда, полдника и ужина. Жаль, не всегда выходило. Но оставаться в долгу он не любил и возмещал все по вечерам, перед сном. Так уж получалось. Но если сейчас забыть о сексе, то чувство просто симпатии перерастало во что-то большее с каждым днем. Бывали такие дни... совсем не пошлые, такие нежные-нежные, ласковые-ласковые, когда каждый поцелуй, каждое слово приводили в восторг, когда внутри все теплело, все становилось сверх легким и, как говорится, бабочки начинали порхать, щекоча изнутри своими крылышками. Со своей первой зарплаты, как оказалось совсем не плохой, Кикван решил наконец-то за собственный счет сводить Джэджуна в кино, накупить поп-корна, шоколадок, сидеть на заднем ряду и разбавлять кино нежными поцелуями. Хотя нет. Обычно было так, что это свои поцелуи они разбавляли фильмом. «Кикваннио, я сегодня должен задержаться. Может быть, встретимся сразу у кинотеатра?» « Хорошо. Я буду ждать тебя в 6. Я уже скучаю» Кикван так смущался, когда писал подобные вещи Джэджуну. Это было правдой, но... такой смущательной правдой. «Я тоже, ты ведь знаешь. Скоро увидимся. Целую» Более чем довольный, Кикван отпросился пораньше с работы и понесся домой, чтобы переодеться. Он по-прежнему ходил в одежде Джэджуна и каждый раз, когда он задумывался об этом, ему становилось почему-то обидно. Он вновь чувствовал себя обузой. Он не хотел так сильно зависеть от Джэджуна, но куда же ему деться? До кинотеатра было недалеко и он совсем не торопился. Задумавшись о том, что наверное этот вечер будет очень крутым, он простоял на светофоре дольше, чем нужно, а потом, даже не взглянув на него, побежал через дорогу. На всю улицу раздался скрежет колес по асфальту, оставляющих за собой черные следы. Из-за поворота на большой скорости выскочил абсолютно черный автомобиль. Кикван заметил его краем глаза, но даже его короткая новая жизнь не успела толком промелькнуть перед глазами, как сознание отключилось даже прежде, чем его всего пробила ужасная боль, и его тело рухнуло на асфальт. И снова теплая кровь стекала по лбу на темно-серую шершавую поверхность.