В двух мирах

Первый и пока что единственный пациент. И сразу кома. Джэджун писал очень важную работу для своего дальнейшего продвижения по карьерной лестнице и в настоящий момент был приставлен помощником к доктору, который был официально назначен лечащим врачом Ли Киквана, но Джэджун занимался этим пациентом серьезнее, а Пак-сонсеним лишь иногда интересовался, как идут дела. Джэджуну, как самому лучшему выпускнику страны, которого ждет наисветлейшее будущее, этот случай был отдан под контроль полностью. Джэджун должен был абсолютно спокойно относиться к коме по долгу службы, но зная, что она отпускает не каждого, и видя то, в каком состоянии были бедные родители парня, его друзья, видя их слезы, молодой врач чувствовал себя не в своей тарелке. Он утешал приходящих навестить Киквана как только мог и обещал сделать все, что в его силах, но что он мог сделать? И каждый раз из-за стекла наблюдая слезы матери, сжимающей руку своего сына, тихо умоляющую не покидать их, и мужественно сдерживающегося отца, в глазах которого читалась безумная боль, у Джэ, который, как и обещал, делал все, чтобы вернуть их сына к жизни, начинало щипать глаза и он автоматически представлял себя на месте этих людей. Как же это ужасно, когда твой близкий человек не может ничего тебе ответить, когда он как будто бы спит и вот-вот проснется, но нет... не просыпается, когда из него торчит множество трубочек, которые поддерживают его жизнь, и становится страшно, потому что то, что будет впереди... Оно неизвестно и эта неизвестность пугает больше всего... Эта неизвестность сдавливает все живое у тебя внутри, не дает дышать и душит сердце, каждый стук которого ощущается так четко и кажется, что в любой момент от безысходности, которая вместе с неведением издевается над тобой, каждый удар может стать последним. Джэджун лучше чем кто-либо другой знал это чувство. Еще лучше он знает то чувство полета, когда сердце, стоящее на краю пропасти, сдается и летит вниз. Он все это знает на собственном опыте. Когда-то он так же, как и сейчас у кровати своего пациента, сидел рядом с самым своим близким человеком. Когда-то смерть его брата заставила сделать его сердце тот самый роковой прыжок. Самый близкий человек, его второе Я, брат-близнец. И он не мог сделать абсолютно ничего. С тех пор прошло достаточно много лет. Немыслимыми усилиями Джэджун заставлял восстанавливаться все то, что умерло вместе с братом. Набравшись силы, он вернул себе ту вторую половинку Себя, но, конечно же, не полностью. Часть его навсегда останется с Джэджином. За это время Джэ успел получить высшее медицинское образование, окончить самый престижный университет страны с красным дипломом. И все для того, чтобы всеми своими силами спасать людей, для того, чтобы беречь сердца их близких. Почти целыми днями он сидел у кровати своего пациента, наблюдал за ним и поначалу молчал. Джэ почти не появлялся дома, практически поселившись в больнице, а точнее в палате Киквана. С каждым днем этот парень, который будто спал, красивое лицо которого выражало спокойствие, становился врачу все ближе. Джэджун видел по его лицу, что там, где сейчас он находится, хорошо, и часто уговаривал вернуться в реальный мир, потому что здесь лучше. Он продолжал свои наблюдения, записи, которые былы однообразными. Каждый день в своей записной книжке Джэджун аккуратно выводил одно и то же - «изменений не происходит». Он был рад, что у него больше не было пациентов, что ему поручили наблюдение именно за этим парнем, это была его самая важная работа. Но через месяц он и вовсе забыл про эту важность, он приходил к Киквану и с улыбкой рассказывал ему все новое, что происходит вокруг, потом он вновь и вновь успокаивал близких Кики (теперь он, находясь наедине, называл парня именно так), потом он уходил на ужин и обещал, что непременно вернется и очень даже скоро, а потом читал ему на ночь сказки. С временем он стал рассказывать Киквану о своей жизни, не скрывая ничего. Ему просто так хотелось. Он видел в этом парне Джэджина... И с каждым днем он становился ему ближе и роднее. Когда сказки и истории заканчивались, Джэджун в тусклом свете лампы гладил ладонь Киквана, что-то рисовал на ней самым кончиком пальца и вновь просил вернуться назад. Он понимал, а точнее почти знал, что постепенно влюбляется в своего пациента. Он никогда не обманывал себя и на этот раз спокойно принял свои чувства. Джэ понимал, что когда Кикван вернется, а в этом аспирант был уверен, то он не будет помнить ничего и никого, и что любовь врача ему будет не нужна, но это почему-то заставляло любить парня еще сильнее. Иногда он замечал, что когда он вновь и вновь мягко держит его за руку, Кикван едва заметно улыбается, а когда говорил, что сегодня придется оставить его на ночь одного, то парень будто бы хмурился. Джэджун понимал, что все это всего лишь игра света и тени, но все равно в такие моменты был практически счастлив. Однажды, не вытерпев, после очередной сказки, он совсем невесомо коснулся расслабленных губ парня своими, но вскоре пожалел об этом. Пожалел потому, что это хотелось делать снова и снова, но приходилось сдерживаться — он просто не имел на это никакого права. Но иногда просто нуждался в этом и снова не мог сдерживаться. Целомудренные поцелуи в лоб каждый раз перед сном стали традицией, так же как и сказки, как и поглаживания теплой ладони Киквана, как и тихий вопрос «Когда же ты наконец проснешься?».