Глава 10
19 марта 2012 г., 19:06
Проснувшись, Кикван не ощутил рядом с собой привычного тепла, которое окружало его каждое утро последнее время. Он поморщился, потому что летнее яркое солнышко светило прямо ему в лицо. Даже полностью не отойдя ото сна, Кикван вспоминал вчерашний день, и в голове тусклыми вспышками возникало прошлое. Ощупав поверхность под собой, он понял, что это не земля, а мягкая кроватка, и облегченно вздохнул, медленно разлепляя глаза. До сих пор Ки иногда по утрам первым делом убеждался, что это не сон, что сейчас он в своей реальной жизни, что проснулся там, где и засыпал, и с тем же, с кем засыпал. Джэджуна и правда не было рядом, Кикван проверил, что его нет и на противоположном краю кровати, и нахмурился, поднимаясь на локтях и хлопая глазами, когда обнаружил на подушке рядом с собой записку.
«Извини, Кикваннио. Нужно было очень срочно бежать в больницу. Не переживай, ничего не случилось. Завтрак на плите. И... надеюсь, что ты чувствуешь себя хорошо. Джэ»
Кикван расплылся в улыбке, увидев в уголке листочка на скорую руку нарисованное сердечко, и вновь рухнул на подушку, закрывая глаза. Иногда Джэджун был невыносимо мил.
Но Киквана вовсе не радовала перспектива одному оставаться в его квартире. Пусть он и чувствовал себя здесь как дома, но только с Джэ. Сейчас, узнав, что находится тут один, Кикван сразу же ощутил себя не в своей тарелке. Поднявшись с кровати, закутавшись в покрывало, Ки первым делом пошел в душ, чтобы смыть с себя следы вчерашнего вечера, и почти с первым же шагом поморщился от боли в пятой точке. Ничего, за удовольствие нужно платить. И вновь все внутри Киквана наполнилось теплом, когда, зайдя в ванную, он увидел халат и большое полотенце на стиральной машинке, которое так заботливо приготовил Джэджун.
Стоя под горячими струями воды, он улыбался, вспоминая, как вчера было хорошо, насколько Джэджун был красив, и насколько много его было везде. И, конечно же, от себя, да и ни от кого-либо вообще он не стал бы скрывать, что хотелось еще.
Как и обещалось в записке, на плите стояла слегка теплая яичница с беконом и помидорками, и Кикван, широко раскрыв окно, в которое теплые лучи солнышка так и просились, уселся за стол напротив него и принялся за завтрак. Было так вкусно и так мило. Кикван улыбался, жуя и жмурясь от солнышка. Только потом, когда пил чай, по-прежнему едва заметно улыбаясь, потому что все, о чем он сейчас думал, был Джэджун (по-другому ну просто не получалось), он заметил толстую книжечку на микроволновой печи. Насыщенная темно-синяя даже на вид мягкая обложка привлекала Киквана и, не вставая с места, он дотянулся до неё, чтобы взять.
На первой странице было имя Джэджуна, дальше следовали записи, в которых для себя Кикван смысла не нашел. Аккуратно он опустил ежедневник на стол и, приставив чашку к губам, продолжил перелистывать странички. И замер, когда на одной из них увидел свое имя, аккуратно выведенное черной гелиевой пастой. Хлопнув глазами, он перелистнул еще несколько страничек, на которых было подробно описано состояние пациента по имени Ли Кикван.
Кикван сглотнул, чувствуя, как внутри все неприятно сжалось при чтении записей, но дочитал их до конца. Далее следовали примерно неделя пустых страничек с одной лишь записью - «изменений не происходит». Очередной комок, вставший посреди горла, с трудом удалось проглотить. В груди ощущалось неприятное движение, будто бы маленькая рука шевелит внутри пальцами и так легонько неприятно царапает тупыми ноготками сердце. Кикван закрыл глаза и глубоко вздохнул. Только сейчас он ощутил чувство стыда. Он не должен читать ежедневник Джэджуна. Это его личная вещь.
Но потом мысли, кричащие о том, что эти записи все-таки связаны с самим Кикваном, с его жизнью, заставили перелистнуть странички дальше.
«Изменений не происходит» «Я поцеловал его. Господи, зачем я это сделал? Хочется еще и еще! У него такие мягкие губы... Черт!!!»
Теперь неприятных ощущений не наблюдалось, их как ветром сдуло. Внутри Киквана просто все замерло, а глаза, расширившиеся от удивления, уже раз в двадцатый пробегали по строчке. Еще пару пустых дней, а затем снова дополнительная запись.«Изменений не происходит. Он улыбнулся мне. Я, кажется, начинаю сходить с ума.»
Кикван продолжал хлопать ресницами, не веря своим глазам. Джэджун был таким ласковым с ним всегда? И правда заботился каждый день? Даже вел дневник... Еще несколько страничек, цифра на которых приближалась к тому дню, когда Кикван очнулся. Но записи оборвались. Несколько пустых листов. Кикван прикусил губу и неровно вздохнул, а сердце в его груди отмерло, оно начало свой медленный ход и каждый шаг Ки так четко ощущал. Почему он не написал о том, что Кикван вышел из коматозного состояния? И он снова перелистнул несколько страничек, так, ради интереса. И снова запись. Уже другой пастой, не черной, а синей.«Изменений не происходит. Я по-прежнему люблю его»
Грудь будто сдавили с обеих сторон бетонными плитами, а сердце, сопротивляясь этому давлению, начало разгоняться. Еще страничка.«Изменений не произойдет. Я знаю, что буду любить его.»
И еще одна.«Я люблю тебя, Кикван»
«Люблю»
«Люблю»
«Люблю»
И так до самого конца. Одно единственное слово на каждом листе. А сердце уже словно бешеное бежит в неизвестном направлении. Бежит и не оглядывается, хоть бетонные плиты уже и исчезли. Каждый глубокий вздох будто бы резал легкие изнутри, а на глаза наворачивались слезы. И снова пальцы почти на автомате перевернули листок. Последний листок. И, прочитав запись на нем, Кикван не смог сдержать счастливую, блестящую в ярком свете слезу, быстро скатившуюся по щеке, а на губах медленно появилась широкая, открытая улыбка. Сразу стало легко и появилось ощущение, что лучи солнца стали медленно поднимать на седьмое небо. Именно туда. И да, конечно же, от счастья.«Люблю... А теперь закрой мой ежедневник, любопытная жопка, я жду тебя на набережной. Джэ»
И вновь милое, слегка неаккуратное, на скорую руку сердечко в уголке страницы.
