В двух мирах

Как известно, время лечит, и исключений из этого правила практически не бывает. Было так больно и обидно. Киквану было невыносимо трудно забыть о том, что было в его «сне». Он смотрел на Джэджуна, который был по-прежнему нежным, ласковым и с каждым разом находил в нем то, что было таким же, как в том, своём Джэджуне. Тот же взгляд, мягкий и добрый, та же улыбка, открытая и ослепительная, голос... Он был в точности таким же! И от этого Киквану становилось одновременно и грустно, снова больно, но и безумно хорошо. И Ки не знал, к какому ощущению сбежать. Ведь этот человек был почти таким же, а может и совсем идентичным, просто Кикван еще не узнал его достаточно хорошо, но мысли о том, что этот Джэджун настоящий, а там просто игра больного воображения, заставляли разрываться. Может быть это и есть тот же Джэджун? Кикван надеялся на это, но навязчивый голос, твердивший, что этого не может быть, постоянно лез в голову. Но Ки позволял гладить свою руку, целовать себя в лоб перед сном, называть себя Кикванни, Кики, потому что эти моменты затмевали все назойливые мысли. Прикосновения этого Джэджуна были такими же нежными, губы такими же мягкими, ласковыми, красивыми. Постепенно Ки убеждался все больше и больше в своих догадках насчет врача, реже задумывался в присутствии Джэ о своем глюке (а рядом парень был почти всегда). Лишь тогда, когда она оставался наедине с собой, закрывая глаза, мысли, которые до этого будто бы боялись Джэджуна, вновь лезли в голову. Такие неприятные, скользкие, но уже не слишком настойчивые, не такие убедительные. Теперь переносить их стало легче. Помимо этого Киквану снились сны, будто он снова в том кафе, где работал и обстановку которого он до сих пор помнил так четко, словно был там только вчера вместе с Джэджуном, который младше реального на 3 года, которому 22, который все еще студент, и они сидят за столиком, кушают картошку по-домашнему и разговаривают о всякой ерунде просто потому, что всегда хочется слышать друг друга. Со временем Ки понимал, что думать о том, чего и не было на самом деле, пусть это «не было» казалось таким реальным, таким настоящим, и вовсе не хочется. А зачем? Вот он Джэджун, тот единственный, который связывает реальность с коматозным сном, такой же веселый, добрый, милый, заботливый, несмотря на возраст, местами такой ребенок и такой серьезный, когда это нужно. Джэджун, который всегда рядом, который рассказывает много-много всего, который не дает скучать, который просто стал таким же близким. К тому времени, как Кикван вышел из больницы, полностью пройдя курс реабилитации, настоящий Джэджун был роднее, чем тот, из сна, о котором почти не вспоминал, ведь с этим сейчас далеко не хуже. Кикван, оказавшись дома, вне белых пустых стен, со своей семьей, своими друзьями, был по-настоящему счастлив: он здоров, дорогие люди рядом, все постепенно налаживается, становится даже лучше, чем было до этого, а самое главное, что это все настоящее, это точно не сон. После выписки Киквана из больницы, Джэджун, несмотря ни на что, каждую свободную минуту проводил с ним. Теперь он смело признавался себе, что любит этого парня, он был уверен в этом более, чем на 1000 процентов, но, конечно же, боялся признаться и все свои чувства выражал мягко, аккуратно. Он подводил к концу свою работу, над которой стал трудиться усерднее, как только Кикван пришел в нормальное состояние, но при Ки даже не заикался о чем-нибудь, что связано с больницей, комой или тем, что с ним произошло. Он не хотел напоминать ему о чем-то плохом, понимал, что личных воспоминаний и ощущений ему хватит с лихвой. Он молчал, а вопросы, на которые, кажется, уже так давно в ответ было лишь молчание, продолжали грызть его изнутри. Он удовлетворял себя каждый раз мыслями о том, что, конечно же, все то, что видел Кикван и о чем Джэ не знал, всего лишь галюцинации, всего лишь слишком яркий и реалистичный сон. Но то, что же было в этом сне, почему с первых секунд Кикван называл его так ласково, как человека, с которым был знаком полжизни, за что он просил прощения, просто издевалось над его любопытством и интересом. *** - Джэджунни, - теперь Кикван мог называть его так, именно его, настоящего, потому что даже думать забыл о каком-то другом Джэ. Джэджун оторвал взгляд от телевизора и заглянул в глаза Киквана, который, хлопая ресницами, смотрел на него, - Джэджунни, а я ведь могу снова начать танцевать? Он прекрасно помнил о том фестивале, на котором его команде не удалось выступить. Ребята отказались танцевать без Киквана, за что он, потом узнав об этом, был на них очень зол. Уголки губ Джэджуна слегка приподнялись и он кивнул: - Да. Немного позже. Я думаю, что тебе еще стоит чуть-чуть подождать. На самом деле здоровье Киквана за период больший, чем месяц, успело восстановиться полностью, просто Джэ не хотелось отпускать его на тренировки, он считал, что лучше это время провести вместе. Да, было в нем немного эгоизма, ну а уж чувства собственности хоть отбавляй. Кикван кивнул, поджав губы, послушно соглашаясь. Джэ коснулся губами его виска, и это прикосновение, такое нежное, такое родное, заставило Киквана улыбнуться. Ему нравилось находиться в квартире Джэджуна, небольшой, уютной, в которой было просто хорошо и спокойно, и автоматически сознание проводило параллель с той квартиркой, в которой Ки совсем недавно прожил почти месяц. Нравилось и то, что теперь случайные мысли не приносили боли. Кикван сильнее обнял Джэ за талию и подернул на себе огромный мягкий плед до самого подбородка, а Джэджун заботливо подоткнул его по краям. - Джэджунни, - Кикван продолжил лишь тогда, когда Джэ вновь посмотрел на него, - А давай завтра пойдем гулять на набережную, туда, где здание Юксам? Там так красиво по вечерам. - Мы будем гулять везде, где ты захочешь, Кики. И снова на губах Киквана появилась улыбка, только теперь в добавок по спине пробежалась толпа мурашек от ласкового шепота, которым был произнесен на ушко ответ Джэ. Высунув ладошку из-под пледа, Кикван мягко опустил её на щеку Джэ, подушечкой большого пальца погладил кожу под глазом, а затем подался вперед, преодолевая расстояние в несколько сантиметров, чтобы нежно прикоснуться к его губам своими. Джэджуну безумно нравилось, когда Кикван первым проявлял инициативу, целовал его или обнимал, а сам Ки иногда попросту стеснялся это делать. В той своей недавней жизни он не был таким скромным, вроде бы... Кикван сам все замечал и думал, что стеснение, скорее всего, связано с тем, что с ним произошло — после того, как вышел из комы, он в принципе стал более тихим, смирным, даже, может быть, более взрослым. Свободная рука Джэ под пледом сразу же обвила тело Ки, а ладонь мягко легла на пояснице. Разорвав поцелуй, Кикван опустил взгляд на считанные секунды, а потом вновь посмотрел в теплые и глубокие глаза Джэ, которые в приглушенном свете казались еще красивее: - Я уже гулял там с тобой. В своем сне. Ты покупал нам мороженое и рассказывал, как хочешь попасть туда в один из ресторанов. Джэджун открыл глаза после того, как мягкие губы отстранились и от слов Киквана ласково улыбнулся, догадываясь, о каком сне он говорит, вот-вот начиная хоть что-то о нем узнавать. - Правда? Я на самом деле хочу туда. А еще я очень люблю мороженое. Наверное, я съел не одну порцию. И ведь Джэ был прав. Кикван снова опустил взгляд, не переставая улыбаться, от слов Джэджуна и от того, что абсолютно никаких неприятных ощущений от воспоминаний о прошедшем не чувствовал, а наоборот, хотелось поделиться с Джэ еще чуточку больше. - Ты хотел еще, но все магазинчики уже были закрыты. Это был вечер. Было лето и было тепло, - Ки выводил на щеке Джэджуна какой-то незамысловатый узор кончиком пальца и каждой его клеточкой впитывал приятное тепло кожи. Рука Джэ под пледом обняла его чуть крепче. - Так же тепло, как сейчас? - брови Джэджуна вопросительно поднялись, а потом он прошептал, глядя прямо в глаза напротив, - Я, наверное, так же обнимал тебя, да? Набережная, вечер, золотые огни... Я не мог не обнять тебя. Улыбка засияла на его лице, в ответ на нее Кикван улыбнулся и покачал головой, вновь опустив взгляд. - Неа. Тогда... было еще рано. Все только-только начиналось. Но обнял ты меня, наверно, в тот же день. Представь себе, ночью ты пришел ко мне и нагло забрался под одеяло, а потом врал, что ты лунатик, - Кикван тихо хихикнул, а Джэджун поджал губы в улыбке, понимая, что ведь именно так бы он и сказал, окажись он по-настоящему в такой ситуации. Он покачал головой, с улыбкой отвечая: - Нет, тогда я не мог тебя обнимать. Я ведь приличный молодой человек. Я и так пришел к тебе посреди ночи. Если бы я тебя вдобавок еще и обнял, совесть не дала бы мне покоя, - улыбка на губах Джэ стала шире, а объятия, кажется, еще крепче, хотя и прижиматься то ближе уже было некуда. Кикван пожал плечами, поднимая взгляд, и снова поцеловал его, совсем легко. - Но я бы был не против, - и вновь широкая улыбка на его губах. Джэджун безумно любил её, такую чистую и открытую, смотря на него улыбающегося невозможно было не улыбнуться самому. То, что теперь Джэ видит её так часто, делало его счастливым. - А может быть и обнимал. Может быть, совесть сжалилась надо мной... - почти промурлыкал он в губы Киквана и теперь уже сам ласково накрыл их своими. Пальцы Ки запутались в мягких волосах парня, он свободно позволял втягивать себя в этот нежный, наполненный лаской поцелуй, в котором чуть позже стали появляться страстные нотки. Их языки вступили в медленный мелодичный танец, переплетаясь друг с другом, так ненавязчиво соперничая, пытаясь занять ведущую позицию. Вскоре поцелуй превратился в жгучее танго, когда уже четко обозначился ведущий, когда пикантности поддавали легкие стоны и игривые укусы. И вновь Кикван первый разорвал поцелуй, чтобы глотнуть немного воздуха и сказать то, при мысли о чем внутри все сразу же начинало неуверенно, приятно дрожать. - Джэ... Я бы хотел кое-что попробовать..., - снова стеснительно опущенный взгляд. Пальцами обхватив подбородок, Джэджун приподнял его голову, заглядывая в глаза и немного взволнованно спрашивая, ведь он все-таки не дурачок, и какие-то предположения на счет сказанного уже вертелись в его голове. - Что, Кики? - не сразу Кикван посмотрел на него, а когда сделал это, ему тут же захотелось снова смущенно отвести взгляд, но переборов себя, он продолжил тонуть в теплоте шоколада глаз Джэ. - Я... не буду говорить об этом. Можно я... мы просто сделаем это? Догадки Джэджуна подтвердились, теперь он был абсолютно уверен, на счет чего говорит парень, но даже сообразить, что ответить, он не успел, как пухлые губы Киквана снова атаковали его. Конечно же, он не мог, да и совершенно не хотел отвечать ему отказом. Та страсть, с которой Кикван целовал губы, без капли пошлости и грязи, такая насыщенная, чувственная, сводила с ума обоих. А самому Ки больше не сиделось на месте. Откинув край пледа в сторону, раскутывая себя, он, не разрывая поцелуя, медленно и немного неуклюже перебрался к Джэ на колени, где его были очень, ну очень рады встретить. Теперь Джэ мог обнимать его обеими руками, крепко и одновременно нежно, что он и сделал. Так робко и неуверенно пальцы заползли под легкий свитер Киквана и медленно прошлись по позвоночнику, но вскоре на смену этой неуверенности пришла страсть, такая же, какой был наполнен поцелуй. Кикван сминал волосы Джэджуна у самых корней, пальцами обеих рук запутавшись в них, и опять тихо стонал в поцелуе. Отстранившись, он снял с себя свитер и кинул его куда-то в сторону, без промедления вновь возвращаясь к губам. Теперь без всяких препятствий ладони Джэ могли изучать теплоту, рельефность тела, от чего он и сам стал едва слышно постанывать. Собравшись с мыслями и силами, Джэджун, подхватив Киквана под колени, медленно поднялся с дивана и, не позволяя Ки разорвать поцелуй, понес его в спальню на просторную кровать, считая диван неподходящим местом для первого раза. Кикван тихо ахнул, отрываясь от губ для того, чтобы сделать глубокий вдох, когда так резко Джэ отпустил его на кровать. Взглянув в глаза Джэджуна, нависшего сверху, он коротко облизал губы и легко, ласково и ободряюще улыбнулся, обхватывая его лицо ладонями, чтобы снова втянуть в поцелуй. За секунды, количество которых можно сосчитать на пальцах одной руки, Джэджун избавился от своей футболки, и следующий стон, изданный в рот Ки, стал более громким, потому что от соприкосновения кожи с желанным телом по его собственному телу будто ток пропустили, от чего моментально волоски везде встали дыбом, а соски затвердели. Упираясь одной рукой в кровать рядом с головой Киквана, вторая рука Джэ медленно, впитывая тепло каждой клеточкой, проскользила по его телу вниз и стала расправляться с ремнем на джинсах Ки и, когда со всеми преградами было покончено, ладонь опустилась на полувозбужденный член поверх ткани трусов. Слегка впившись пальцами в кожу, Кикван медленно двигал руками, оставляя после себя красные полосы на спине Джэджуна. Его руки уже смело заползали в джинсы Джэ и без капли робости сжимали упругие ягодицы. От неуверенности и стеснительности и следа не осталось. Кикван знал, насколько это круто. Он спал с Джэджуном лишь в своем сне, но ведь это всего лишь сон, следовательно, в реальности все будет еще лучше. От этих мыслей он желал парня над собой еще больше и еще сильнее сжимал его задницу в ладонях. Член охотно реагировал на каждое прикосновение пальцев, пусть они и совершались через тонкую ткань, и постепенно отвердел до конца, тогда уже непосредственно возбужденной плоти коснулись пальцы. Обхватив член Киквана плотным кольцом из пальцев, Джэджун заглянул ему в глаза и легонько сдавил плоть в ладони, от чего брови Ки сразу же жалостливо сдвинулись. Джэджун позволил в волю разгуляться своим губам по мускулистому телу парня, сперва обрушивая град из поцелуев на его шею, спускаясь на грудь, ниже, на живот, облизывая теплую кожу, легко прикусывая её в некоторых местах и кончиком языка обводя пупок. Полностью стянув с Киквана одежду и оставив его абсолютно голым, жадным взглядом Джэ пробежался по этому идеальному телу и ничего не смог с собой поделать - губы сами рвались целовать рельефный живот и обнаженные бедра. Прикусив губу, Кикван сперва засмущался, когда остался совершенно обнаженным, но потом глубоко вздохнул и расслабился, понимая, что теперь между ним и Джэджуном нет почти никаких преград. Он вновь сжимал мягкие волосы в кулаке и с мычанием от удовольствия весь извивался, подставляя под поцелуи ту или иную часть своего тела. Джэджун провел кончиком языка по возбужденному члену и улыбнулся, когда твердая плоть в ответ на это прикосновение легко дернулась. Посмотрев на Киквана, поймав его взгляд своим, Джэ направил член себе и в рот и аккуратно обхватил головку губами, во рту начиная медленно облизывать её со всех сторон, буквально высасывая капельки смазки. Но нетерпение заставляло тело дрожать, так что Джэ, решив побаловать Кики долгим минетом как-нибудь в следующий раз, вновь поднялся на уровень раскрасневшегося то ли от духоты, то ли от смущения лица. Он припал поцелуем к его приоткрытым губам, а свободной рукой пополз к прикроватной тумбочке, просто молясь найти так хотя бы какой-нибудь крем. Ну ничего, лосьон для тела тоже сгодится. Шепнув Киквану на ушко о том, чтобы он расслабился и то, что будет ласковым, Джэ оставил на его губах поцелуй и со всей аккуратностью приступил к делу. Не пожалев лосьона, вскоре Джэджун тремя пальцами туго двигал в Кикване, тихо шипя, представляя, какого же будет оказаться внутри самому и от одной лишь мысли у него начинало темнеть в глазах. А Ки жмурился, тихо стонал, сжимал пальцами покрывало под собой, уговаривал себя не напрягаться и глубоко дышал, потому что это чувство заполненности будто бы выталкивало воздух из легких. - Дж... Джэ..., - Кикван больше ничего не смог сказать и лишь слабо кивнул в знак того, что готов. Через несколько секунд Джэджун с ласковой улыбкой на губах навис над ним и нежно поцеловал, свободной рукой раздвигая его ноги пошире. Он пристально смотрел в глаза Киквана, в которых читалось волнение, легкий испуг и одновременно нетерпение и делал все на ощупь, а своим неотрывным взглядом будто бы успокаивал, и не нужно было никаких слов. Держа в ладонях теплое лицо Джэ, Кикван судорожно облизывал губы, которые каждый раз все быстрее становились сухими из-за учащенного дыхания, но когда Джэджун со всей аккуратностью стал в него проникать, то дышать Кикван и вовсе перестал. Как только головка члена оказалось в этом тесном, умопомрачительном тепле, голова Джэджуна в миг закружилась, а глаза закрылись независимо от желания все время глядеть на парня под собой, чьи ласковые руки сжимали его лицо. По мере того, как член медленно входил в тело Киквана, так же медленно Джэ погружался в жаркий океан удовольствия и, оказавшись в нем полностью, наконец смог выдавить из себя непонятный, сжатый звук в широко раскрытый рот Ки, которому с трудом удавалось дышать. Ему казалось, что Джэджун наполнил собой каждую клеточку его тела, что он был везде, и становилось безумно жарко, будто бы тепло его тела как ватное одеяло со всех сторон заботливо укутало Киквана. Дыхание к Ки возвратилось только с первым аккуратным движением члена в собственном теле. и поэтому он сразу же зашептал, теперь схватившись пальцами за широкие плечи. - Пожалуйста... только не останавливайся... Джэджунни, я не могу… дышать... Не останавливайся. И Джэджун с удовольствием выполнил эту просьбу. Поудобнее устроившись между ног Киквана, широко разведенных в стороны и немного согнутых в коленях, он, продолжая одной рукой придерживать член у основания, плавно двинулся бедрами вперед, затем назад и снова вперед. Теперь гримаса удовольствия красовалась на лице Джэджуна, а с каждым его движением в глубину теплоты, пальцы Ки сильнее сжимались на его плечах. Он и вправду был слишком аккуратен, поэтому через пару минут Кикван уже сам почти умолял его двигаться быстрее. Джэ был готов повиноваться любому слову, произнесенному этими удивительными губами, из которых сейчас в его лицо вырывалось жаркое дыхание. Его движения стали более быстрыми и размашистыми, он смелее погружался в теплое тело до упора и выходил почти полностью, оставляя в Кикване лишь головку. Внутри все дрожало от возбуждения, которое расслабляло тело, каждую его клеточку поражая своими приятными чарами. Кикван наоборот был напряжен как натянутая струна. Он безжалостно сжимал плечи, ногтями впиваясь в кожу, так же не жалея её, но теперь это все было от удовольствия, неприятные ощущения поспешили отступить на самый задний план. Его пальцы пустились исследовать спину, задницу Джэджуна и их Кикван так же не собирался жалеть: его руки скользили по слегка влажному телу Джэ, а ногти оставляли после себя красноречивые красные следы, которые вместе со сладкими, протяжными стонами говорили, что Киквану сейчас отнюдь не плохо, а очень даже наоборот. Но стоны эти вскоре стали почти криками, когда Джэ, чуть изменив свое положение, двигался так, что при каждом толчке головка стремительно проскальзывала по чувствительному бугорку простаты. Двигаясь еще с большей скоростью, Джэджун отчаянно застонал в шею Ки, которую осыпал жадными поцелуями: его тело больше не могло, да и не хотело терпеть эту сладостную пытку и собиралось вот-вот сдаться. Переместив всю опору на одну руку, освободившуюся он опустил на сочащийся смазкой член Киквана и обхватил его пальцами, начиная размазывать по всей длине прозрачные капельки, подстраиваясь под свои толчки в давно податливое тело. Долго ждать не пришлось и уже совсем скоро комнату наполнили громкие стоны обоих. От одной мысли о том, что он кончил в Киквана, своего любимого мальчика, Джэджун был готов сделать это еще раз. Со всех сторон его будто бы гладили нежные руки, рассылая по телу то горячую, то холодную волну и почти все эти руки принадлежали удовольствию. Все, кроме двух. И эти две руки, не дав Джэджуну опомниться, обхватили его лицо, выдергивая из сладостной пелены, наполняющей мозг. Кикван, внутри которого разливалась горячая влага, жадно целовал губы Джэ, тихо скуля в его рот, и будто бы высасывал из него весь воздух, которого сейчас самому не хватало. Джэджун рухнул на бок рядом с Ки, который стеклянным взглядом смотрел в потолок и никак не мог успокоить дыхание и сердце, которое было готово выпрыгнуть из груди. По его телу легкими разрядами тока продолжали расходиться послеоргазменные ощущения, а на губах постепенно появлялась счастливая отрешенная улыбка. Кикван поджал губы, не переставая улыбаться и сдвинул ноги, когда ощутил, как медленно из него вытекает теплая сперва. То, что было в его сне ему даже не хотелось сравнивать с тем, что произошло сейчас. Тогда он не ощущал себя таким счастливым. Джэ ласково прижался губами к теплой щеке Киквана, а ладонь опустил на его вздымающуюся вверх-вниз грудь и широко улыбнулся, чувствуя, как под прикосновением быстро бьется сердце, сердце человека, которому готов отдать всего себя, все, что есть, до последней капли, лишь бы он только продолжал улыбаться. Сердце, с которым сердце Джэджуна билось в унисон.