Чужие души.

Протягивая руку в темноту, Я опечалюсь не найдя и там. И бренный век мотаться одному, Не находя ни на яву ни в снах. В сырой и колкой одиночества могиле, Мне сгинуть бы, но полоумный бред: Такой нет силы в нашем безнадёжном мире, Забрать тебя и не оставить след. Протягивая руку в темноту, Я натыкаюсь на твой хрупкий силуэт. И нахожу в тебе непревзойдённую черту Давать надежду, где её вовсе нет.

- Нееет!! Упрямо руки пытаются найти свободу. - Не смеей!!!! Всё тело содрогается остатками мощи, только бы освободиться, вырваться. - Сеймей, прекрати!!!!! И крики, и громкий плач, и боль, разрывающая души. - Остановись, Сеймеееей!!!!! Плетью отчаяния – бессилие бьёт по сердцу. Всё неправильно. Так не должно было произойти. Так не должно было случиться. - Пожалуйста!! Сей! Брат!! – мальчишка изо всех сил отбивается руками и ногами. Но где ему равняться с рослым парнем, что навис над ним высокой тенью. - Таак.. будет.., - пропуская удары острых локтей и кулаков, кусая губы от боли и злости, парень с особым усердием пытается завлечь своего младшего брата в свои объятия, - …лучше!.. Для всех! - Неееет!! – безухий мальчишка верещит, кусается и пинается. От слёз не видно очертаний того, что вокруг, и он отважно размахивает руками во все стороны. Только не дать себя схватить. – Соооби!! Отчаянный крик. Зов о помощи. - Риц..ка..!! – на резком выдохе. Последний воздух из груди выбивает тяжесть двух навалившихся сверху тел. Его держат. Всеми возможными способами – заклинаниями, блоками, физическими захватами и простым упорством. Но тело упрямо вьётся и вырывается, в глазах периодически темнеет от удушья, но отчаяние ещё стегает по пяткам – не сметь сдаваться. Не сейчас! - Нисей, держи крепче!!! - Сенсей!!! - Аояги, быстрее!! Он.. Чёрт! Мужчина теряет свои очки от резкого удара. Хватается ладонью за лицо – одна линза разлетелась в дребезги, очертя бледную кожу чередой мелких порезов. - Нисей!! – он кричит, так как его хватка временно слабнет. Черногривый парень искусно напрыгивает сверху. Он заламывает руки блондину, упирает его лицом в пол, бьёт острыми коленями в бока, выбивая всякое стремление и дух. Нисей знает, что в разы слабее Соби, но сейчас в его крови бушует Сила Жертвы, сила Сеймея и он почти несокрушим. - Рицка! – взвывает Сеймей и с силой наваливается на мальчишку. Падают на пол. На пол секунды удар головой о твёрдую поверхность замедляет отпор. Миг упущен и миг пойман. - Сооооби!! – отчаянно кричит мальчик, понимая, что это конец. - Риииииицка!!! – зло сжимая зубы, раненный, но не убитый зверь готов восстать и бороться, рвать и метать. Вот только... Злая улыбка. Голос мальчика неожиданно стих. Сеймей прижал к себе его резко обмякшее тело и поцеловал в висок. - Спи, мой ангел.. Тоненькая ручка соскользнула с груди и опала на холодный пол. Все замерли. Замер воздух. Замерли сердца. - .. Сладко спи.. Мужчина поднялся на ноги первым. Без очков было трудно рассмотреть распростёртую перед ними картину, но тишина, что вмиг образовалась в комнате, объясняла куда большее. Он поджал губы. Назад нет дороги. - .. Ночь застала нас в пути.. Охваченная волнением, ладонь слегка дрожала, пока Сеймей убирал с лица своего брата непослушные пряди. Веки мальчика вздрагивали от каждого лёгкого прикосновения к его коже, но так ни разу и не распахнулись. Прижав мальчика к груди ещё ближе, Аояги уже едва слышно продолжал шептать слова какой-то колыбельной, время от времени касаясь губами то его щёк, то век, то переносицы. Последним словом магической песни он почти ликовал, и растворил счастливую улыбку на побледневших губах своего брата. Рицка тяжело вздохнул сквозь сон, как будто где-то там, в глубине подсознания ещё что-то пыталось сопротивляться Сеймею. - Всё закончилось, - тихо-тихо произнёс Сеймей, а затем резко обернулся. Ревностным взглядом окатив всех присутствующих, он остановился на Соби. Тот, сжав пальцы в кулаки с побледневшими костяшками холок, с ненавистью смотрел вперёд. Его не интересовала ни удавка на собственной шее, ни жгущие огнём путы, ни кровь и ссадины, ни острая боль во всём теле. Он кипел холодной яростью, и злоба маревом застилала его взор. Он не смог. Малыш отчаянно звал его, а он не смог. Не смог вырваться и спасти его. Спасти их. Спасти и и без того хрупкую связь. - Он мой, - тихо. Но в мрачной тишине этих стен слова Сеймея отдавались отчетливо как никогда. – Слышишь, Соби? Рицка – мой. Никогда. Никогда более я не отдам его никому. Мой. Только мой. - Я убью тебя!! – как оказалось, осталось ещё немного сил. На последний рывок. Отчаянный, но осмысленный. Он подался вперёд, скидывая с себя черную бестию. Но он не рассчитал. Как и в самом начале, это была неравная борьба. Нисей изворотливо вцепился в ноги Агацумы и уронил его на пол. Минами не заставил ждать, пригвоздив Соби к земле ещё более тяжёлым заклинанием. - Усмирите его уже, наконец, - Сеймей поднялся на ноги, бережно удерживая брата на руках. Мальчик спал крепко и уже был далеко от происходящего. Во всяком случае, так говорило его умиротворённое выражение лица. - Надеюсь, мы в расчёте, сенсей, - он поравнялся с усталого вида мужчиной и слегка улыбнулся. - Нисей, заканчивай, и я жду тебя в машине. *** - Подержи его ещё немного, Нисей, - Минами присел на колени перед распростертым на земле Соби. Тот вдруг впал в какое-то оцепенение, будто сама жизнь покинула его душу. Он больше не сопротивлялся, не пытался вскочить и кого-нибудь ударить, так что участие Нисея сошло на нет. Им удалось без особых усилий перевернуть Соби на спину – тот безучастно позволял делать с собой всё, что угодно. Единственное, что в тот миг отличало его от мертвеца – веки, смыкающиеся каждый раз, когда взор, устремлённый в потолок, иссушал глаза до рези. Сенсей приложил ладони к его вискам. - Потерпи немного, мой мальчик, - его голос разительно изменился. Притворно мягкий, или, быть может, усталый, не важно. Соби было всё равно, что делает Минами, что говорит. Он почувствовал, как голова сначала резко потяжелела, а потом, напротив, обрела необычайную лёгкость. Его погружали в сон. - Я избавлю тебя от этой боли, Соби, - Минами обнял ладонями его лицо и сам закрыл глаза. Губы зашевелились узорчатыми фразами, и рядом сидящий Нисей понял, что это не просто заклинание. Это те же слова, что минутами ранее шептал Сеймей погружённому в сон Рицке. Чарующие слова колыбельной, отнимающей у сердца боль, у души печаль. У человека в самой его сути – память. *** Было ли правильным то, что они сделали сегодня? Было ли так необходимо разрывать связь, созданную не силой слов, а силой чувств? Было ли нужно разрывать два любящих друг друга сердца? Нисей ещё стоял в дверном проёме и наблюдал, как Минами, закончив с заклинанием, принялся лечить изувеченное им же самим тело Соби. Ему было интересно, что же теперь станет с тем местом в душе, где некогда жила любовь. Ведь теперь её там нет. Её насильно вырезали, на живую, наспех зашили зияющую рану, и заставили забыть о ней. Всё так же насильно. Против воли. - Уходи, Нисей, - тяжёлый взгляд Минами поднялся на парня. Он ведь должен быть счастлив, что Соби снова с ним, но вместо этого на лице какая-то обречённость и печаль. – Твой Сеймей ждёт тебя. Да, всё не так. Всё должно было случиться иначе. Оставаться в этом склепе и самому было уже невыносимо. Только напоследок Нисей кинул взгляд на спящего Соби, и как-то зло скрипнул зубами, разглядев на висках следы от уже высыхающих слёз. - Он не мой, - неизвестно для кого произнёс Нисей, уходя прочь.