Чужие души.

Многогранной трелью звонок прокатился по огромному помещению школы. Толпа ликующих школьников не заставила себя долго ждать. И вот уже орава свободных от серых скучных стен детей высыпалась наружу, будто разноцветное конфетти из взорванной хлопушки. - Я закончил, - черноволосый подросток отклеился от общей ликующей толпы, устремившись к одному из выходов у стен школы. - Идём, - высокий брюнет бросил недокуренную сигарету в ближайшую урну, и они вместе тронулись домой. Без особых обрядов приветствия, заученные действия. Рицка выходит из школы в оговоренное заранее время, Нисей его встречает у ворот и отвозит домой на машине. Личный водитель. Хотя вернее – бдительный охранник. Сеймей так и не отделался от своей паранойи. *** О том, что произошло в тот день, почти год назад, никто не говорил. Не вспоминал. Да и без всякой проверки Нисей был уверен – запрещено. Неспешно выворачивая руль на очередном перекрёстке, он окинул Рицку пытливым взглядом. Но, как и всегда, не обнаружил ничего нового. Всё тот же блёклый взгляд и ничем не примечательная внешность. Хотел ли Нисей увидеть что-то ещё? Не знал даже он сам. Выровняв машину, он вернул свой взгляд на дорогу. Сегодня много пробок. *** - Рицка, что ты делаешь?! – Сеймей испуганно кинулся к мальчику, который замер над мойкой с ножом и рыбой в руке. - Эм... - честно говоря, он и сам не до конца понимал, что делал. Задумчиво покрутил нож в руке, а затем аккуратно положил его в мойку вместе с рыбой. Брат уже был рядом. Скривясь от резкого рыбного запаха, он отряхивал Рицку от успевшей засохнуть рыбной чешуи. Искрясь слабыми бликами, она, будто диковинные камушки, рассыпалась по одежде, рукам и груди мальчишки, мерцала на его шее, щеках, и даже в волосах. - Акаме!! – громко рявкнул Сеймей и добавил эмоций по внутренней связи. – Живо сюда! - Сей, я не.. - Помолчи, Рицка. Чешуя разлеталась в разные стороны, оседала на руках Сеймея, который от души матерился про себя. Акаме понравились последние неразборные маты своей Жертвы, однако он быстро скинул улыбку со своего лица, как только зашёл на кухню. - Убери это всё немедленно! – приказал старший Аояги, нависнув над братом, будто сварливая мать. Первая попавшаяся тряпка годилась для уборки – так рассудил Акаме, начав собирать всю разлетевшуюся по округе чешую. – Ты не порезался?! – Сеймей перегибал палку в своей заботе, но это не волновало никого в этой комнате, кроме него самого. - Рицка, что ты делал?! Почему никого не позвал?! Зачем?! Ты же не ешь рыбу! - Не ем? Набрав полную горсть переливающихся скорлупок, Нисей замер, рассматривая их неподдельный блеск. Он почувствовал, как сжалась внутренняя связь, как сердце Сеймея забилось чуть сильнее, даже не смотря на то, что его дыхание осталось таким же ровным. Незаметно от Рицки они переглянулись. Зло. - Не ел, - наконец произнёс Сеймей и как можно безобиднее улыбнулся. - Правда? – неподдельно искренне удивился Рицка. – А мне вдруг как-то захотелось. Будто бы я знаю, что она вкусная. - Нисей, приготовь рыбу! – незамедлительный приказ. - Я не умею готовить рыбу!! – возмутился Акаме. - Готовь рыбу, - низким и тихим, но очень повелительным тоном. - Как прикажешь, - разве что не поклонился. Запах рыбы стал ещё более резким и противным вдруг. Пока несчастная рыба была разделана, Нисей раз пять с досадой бросал в раковину нож. Ну не умел он готовить рыбу! Зато он прекрасно знал того, кто мог делать это весьма искусно. *** - Соби, передай мне соус. - Конечно, - лёгким движением пиалка отправилась в путь по воздуху на другой край стола. Простой низкий столик был накрыт на двоих, хотя различных мисок и подносов тут хватало. - Очень вкусная рыба, Соби, - мужчина скрестил палочки в воздухе и пару раз ими щёлкнул. Дурная привычка еще с детства – выражать своё довольство прочими жестами, но не мимикой лица. - Ничего особенного, - юноша не поднимал взгляда от своей тарелки, неспешно поглощая еду. Очередной вечерний ужин – маленькая традиция их дома, единственное время, когда они собирались вместе. - Как успехи в институте? – мужчина внимательно изучал своего воспитанника. Изменилось ли в нём что-нибудь за очередной прожитый день? - Хорошо, - без особых эмоций, без особой значимости ответил Агацума. - Кто твой руководитель дипломной работы? - Профессор Акимура. - О, я знаю его. Интересный человек. - Мне тоже так кажется. - Как твои друзья? – Минами сделал паузу намеренно, дабы заинтересовать слух Соби. – Подруги? Он поддел за что-то более-менее живое. Взгляд Агацумы оторвался от тарелки и направился на учителя. Однако он удивил своей прямотой и той холодной отрешённостью, какой Минами не видел с того самого дня. - С ними тоже всё хорошо, - как шарманку прокрутил Соби слова. - Ясно, - вздохнул Минами. Ничего не изменилось. *** Десять минут до звонка будильника. Преодолевая себя, лень и холод, Нисей кое-как вытянул руку из-под одеяла, чтобы опустить кнопку звонка. Звук его будильника неимоверно противный и громкий, наверное, поэтому его организм научился просыпаться заранее. Без особой надежды, лишь так, на удачу, он слегка обернулся назад и положил руку на холодную и пустынную часть кровати. Это было наивно. Там никого не было, нет, и никогда не будет. Акаме печально улыбнулся своему блеклому отражению на потолке. Ещё несколько разнеженных минут на постели, и он зашарил ладонью по тумбочке в поиске сигарет. *** Жажда оказалась весомым катализатором для пробуждения. С некоторым удивлением мужчина обнаружил, что графин на прикроватной тумбочке пуст. Не оставалось выбора, как спустить горячие ступни на холодный пол и дойти до кухни. Просторное помещение столовой встретило его летней прохладой и утренней влажностью. Босые ступни глухо прошлёпали по кафельному полу, и только звук ударившей струи холодной воды из крана пробудил пространство. Несколько глотков живительной влаги - и окончательно проснулось сознание и прочие рефлексы. Открытые створки веранды Минами заметил не сразу, как и полуобнажённого юношу, облокотившегося о косяк. Сложив ноги крестом, Соби одновременно вдыхал свежий утренний воздух и сигаретный дым. Открытая пачка лежала рядом, но Рицу едва обратил внимание на марку. Он только задумался – а когда Соби начал курить? До тех самых событий годом ранее, и даже ещё раньше, когда Соби учился в школе, Минами не помнил странного табачного запаха, который он бы с лёгкостью различил среди десятка прочих, так как и сам курил. - Ты замерзнешь, - мужчина с неподдельным интересом разглядывал Соби. Хотел ли он этого красивого юношу, что так статно и одновременно беззаботно сидит сейчас на веранде их дома? Несомненно. Всегда. И во сне, и наяву. Но это как ледяная скульптура – прекрасный образец редкого мастерства, но до которого нельзя дотронуться, нельзя переместить в другое место. С ней ничего нельзя сделать, кроме как любоваться на расстоянии в определённых условиях. Однажды он чуть не растопил её, свою идеальную скульптуру. Вода сочилась меж его пальцев, фигура теряла узорные очертания и утончённые формы. Широкая лужа под ногами, ледяная вода, в которую упали детские ушки, пустив частую рябь по её поверхности. Когда Минами очнулся от своего помешательства, он тонул в воде по колено, а детские крики сводили его слух с ума. И сколько бы он потом ни пытался, он уже не мог ничего поделать с этой талой водой. - Солнце уже разогревает день, - Соби не собирался оборачиваться, как и объясняться в том, что курит. Почувствовав спиной движение рядом, он только слегка отодвинулся в сторону. Неспешно сев и спустив ноги с края веранды на ещё прохладную землю, Минами закурил сам. *** - Кажется, я запрещал тебе курить в доме, - не самое худшее из приветствий Сеймея. Парни столкнулись в узком коридорчике на втором этаже. Уже одетый и готовый к трудовому дню Нисей пропускал заспанного, слегка растрёпанного и в пижамных штанах Сеймея в сторону ванной. Сделать вид, что не заметил обнажённую стройность торса своей Жертвы, Акаме едва ли смог. Мечтательно скользнув глазами по изящным линиям и изгибам, он получил внутренний рывок ошейника – не зарываться. Дверь ванной хлопнула, а Нисей остановился напротив полуоткрытой двери в спальню Сеймея. Вернее, это была спальня Рицки, но с того самого дня там спит и Сеймей. Вот широкая двуспальная кровать, вот ряд пуховых подушек разных форм и величин, вот мягкая хлопковая простынь и пуховое одеяло, сбитое и скомканное. Королевские покои. Вот король, только что проснувшийся. А вот маленький принц. Растрёпанные черные вихры. Поджатые к груди руки и ноги. Околдованное сном юное личико. Единственный предмет радости и воздыхания короля. Громко захлопнув дверь спальни, почти желая, чтобы этот звук кого-нибудь разбудил, Акаме вернулся к своим первоначальным делам и мыслям. *** Маленький домик в традиционном стиле был затянут в пучину изнурительного ливня. Гроза уже отгрохотала и ушла в сторону гор, оставив после себя только стену дождя – будто учтивую домработницу, которая выметет и вымоет весь сор и всю грязь с запыленных улиц города. Глухой звук бьющихся капель воды по деревянному полу веранды переплетался с редкими, но музыкально звонкими ударами воды о стекла окон. И этот вычурный дуэт был единственным, нарушающим тишину явлением. Седовласый мужчина статно сидел в углу комнаты на мягком кресле, и, неслышно перебирая клавишами ноутбука, что-то читал. Отсветы разбросанных по всему периметру стен свечей едва колыхались, будто и нет в этой комнате ни единой живой души. Прямо на полу, перед застеклёнными дверьми в сад, сидел юноша, плавными движениями кисти ваяя что-то на холсте. Свет рядом стоящего фонаря отбрасывал от его рук длинные тени прямо на холст, добавляя и без того его мрачному содержанию ещё большей атмосферы печали. Когда дождь затарабанил несколько сильнее, чем ещё минуту назад, мужчина оторвался от экрана и вскользь посмотрел на своего ученика. Тот уже отбросил незаконченную в который раз картину и наблюдал за дождём. Ничем невиновный холст, скорее всего, завтра будет скомкан и сожжён, как и прочие его предшественники. Минами подтянул очки к переносице, чтобы разглядеть рисунок, – ничего нового. Снова набросок чьего-то лица. Общие черты, даже не растушеванные. Можно только рассмотреть острый подбородок и перекинутую на пол лица чёлку. Даже овал поразительно больших глаз – начат, но брошен на середине. Карандаш бесполезно откинут в начале работы; была начата акварель, но её хватило только на черничного цвета волосы. Почти чёрные, но всё же с ярким синим отливом на границе с бликом. Дальше вдохновения не было. Вернее, дальше Соби терял нить того, что ему нужно нарисовать. - Чай, - захлопывая крышку ноутбука, встал Минами, - хочу зелёного чая. Составишь мне компанию, Соби? - Да, сенсей.