Все когда-то возвращаются

На следующее утро Кристоф вовремя проснулся по своему будильнику и, пролежав пять минут в кровати, чтобы прийти в себя, поднялся и начал одеваться, предварительно случайно задев, а затем ещё и разбудив Пауля. Который в свою очередь почти сразу предложил помощь в приготовлении завтрака дабы сэкономить время, которое, как известно, по утрам идёт гораздо быстрее. Недолго думая, Шнайдер принял это предложение и отправился в душ, а Ландерс - на кухню. Сегодня было обычное утро для этих двух мужчин, очень похожее на многие предыдущие, когда кто-то из них вставал пораньше, чтобы сэкономить время второму и приготовить завтрак... Но нет, сегодняшнее утро всё-таки отличалось от всех тех, что когда-либо прошли в этой квартире. Сегодня, несмотря на то, что за окном уже светило летнее раннее солнце, день был очень "туманным". Все привычные утренние ритуалы были будто оплетены душевным холодом, таким, что хотелось опустить руки или вообще оказаться где угодно, но лишь бы не здесь и не сейчас, мучаясь в ожиданиях. Пауль знал, что это он был виноват в том, что Кристоф сейчас уезжает, но тогда ничего не мог с собой поделать да и сейчас не может. Что-то внутри определённо держало Ландерса рядом с Кристофом: просто привязанность или любовь... А если и она, то куда же она улетучилась, когда глаза прочитали знакомое имя и фамилию? Куда она исчезла, вытолкнутая беспокойным стуком сердца при упоминании о "человеке из прошлого", который когда-то так больно ранил, а сейчас вдруг вновь напомнил о себе в двухлетнем клочке бумаги. Испарилась? Выветрилась? Уже не важно, раз её нет. А, может, держит благодарность? Ведь Шнайдер так вовремя появился и вновь заставил Пауля полюбить жизнь. А на проявление доброты обычно хочется тоже отозваться им же, верно? Но никак не мучить человека. Так, может, поэтому в прихожей сейчас стоит чемодан и сумка, вместе с ботинками большого размера, которые терпеливо ожидают своего хозяина и последнего прибывания в этой квартире? Наверное, всё действительно так. Просто новый этап жизни, вот и всё. После завтрака, который, к слову, прошёл в полной тишине, Кристоф, поблагодарив Ландерса за старания, прошествовал в прихожую, принимаясь завязывать свои ботинки. Вскоре Пауль проследовал за ним, останавливаясь в проёме коридора и чувствуя, как странный момент одиночества становится всё ближе. Такое немного забытое, но знакомое и грустное чувство, которое сначала кажется чем-то резким, как звук хлопнувшей двери, а затем - затишье, что укутывает в свои объятия всё больше и больше. Так же ещё Ландерс почувствовал горький привкус дежавю - правда различие было в том, что сейчас он знает, что, скорее всего, Шнайдер сюда больше не вернётся, а насчёт Рихарда он так никогда бы и не подумал, но и это тоже уже сейчас неважно. - Ну всё, - разогнулся Шнайдер и надел на правое плечо свою тяжёлую спортивную сумку. Пауль кивнул и вошёл в прихожую. - Всё взял? Паспорт, ключи, щётку, пасту... что там ещё берут, когда переезжают от кого-то? - вроде бы и сейчас не время шутить, но Ландерс без этого не мог и Кристоф невольно улыбнулся, подхватывая идею: - Трусы? Интимные фото? Я не знаю, надо бы почаще переезжать, - конец реплики был загублен смехом. - Мда, не желаю тебе этого узнать, - отозвался Ландерс, и улыбка вдруг сошла с его губ. - В каком смысле? - уже лишь слегка улыбаясь, спросил Шнайдер. - В смысле, я не желаю, чтобы ты хоть когда-нибудь узнал что нужно забирать из вещей в ходе частых переездов, - ответил Пауль, пристально глядя в глаза Кристофу. Тот слегка задумался, а потом, поджав губы, кивнул пару раз головой. - Спасибо, - Пауль так же кивнул, и повисло неловкое молчание, которое было прервано наигранным кашлем, - мне пора уже. - Да, верно, - согласился мужчина, сделав небольшой шаг навстречу Шнайдеру. Тот не отодвинулся и, кажется, даже и не заметил, этого приближения. Пару секунд решающей тишины и вот руки Пауля осторожно, но крепко заключили Кристофа в объятия. Ландерс уткнулся носом в родное плечо, делая осторожные вдохи, чтобы как можно на дольше запомнить запах... Такой знакомый, который ни с кем не перепутаешь. Казалось, что время пошло медленнее, но часы слишком гулко разрушали тишину, опровергая это. Секунд никто не считал, но уверенность в том, что прошло их немало определённо была. Шнайдер вдруг наклонил голову и прижался тёплыми губами ко лбу Пауля, который явно этого не ожидал и даже чуть дёрнулся, поднимая глаза на Кристофа, что тут же вовсе отстранился, спешно бегая взглядом по полу. - Теперь мне уже точно пора, - отозвался мужчина, по-своему поджимая губы и уже решительно смотря в глаза Ландерсу. Мужчина понимал, что если прямо сейчас он не сделает шаг в сторону двери, то возможно, всё будет лишь только хуже и больнее. Шнайдер отвернулся и несколько раз провернул ключи в замке, открывая дверь и оборачиваясь в сторону Пауля. - Пока, - тихо отозвался он. Кристоф кивнул и вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Всё. Ландерс осторожно выдохнул, чуть пугаясь такой непривычной тишины квартиры. После того как уехал Шнайдер, всё пошло своим чередом. Пауль стал больше посвящать себя работе и каким-либо отвлечениям, вроде чтения книг или рисования, потому что ему не нравилось чувствовать себя одиноким. Так что теперь он был больше занят судьбами книжных персонажей, нежели своей. Ландерс не строил каких-то планов, решаясь пустить всё на самотёк. В его рисунках появилось разнообразие, а если точнее, то Пауль начал рисовать некоторых своих пассажиров. Так что теперь кто-то, отправляясь в путешествие или на дачу, мог бесплатно получить в подарок от молодого и доброго проводника свой портрет на память. Лето пролетело очень быстро, и с каждым днём листва всё больше желтела, напоминая об осени, что уже наступала на пятки, дыша в спину холодными порывами ветра. Пауль уже давно перестал обращать внимание на смену времён года, но как-то раз ему приснился странный сон: *Холодные капли дождя барабанили по серому асфальту перрона, заставляя его всего за пару секунд сделаться темнее. Пауль медленно шёл вдоль станции, делая осторожные шаги. Ноги уже явно промокли насквозь, от чего при соприкосновении подошвы с асфальтом раздавался хлюпающий и чуть посвистывающий звук. Одежда тоже промокла до нитки, и холодная ткань рубашки неприятно липла к телу, заставляя Пауля мёрзнуть больше. Вдруг мужчина понял, что это за день. Он резко обернулся в сторону козырьков, озираясь и ища взглядом Рихарда, который, кажется, вот-вот должен был одёрнуть его и затащить под прикрытие. Но там пусто. Пауль подошёл ближе, становясь под длинный козырёк. Никого. Стало ещё холоднее, но не от погоды и не от мокрой одежды, а от одиночества и тоски. Мужчина бросил взгляд в сторону пустых скамеек и вдруг обратил внимание на какой-то небольшой предмет, что лежал на полу, чуть поблёскивая. Ландерс подошёл ближе и почти охнул. На полу лежали его часы, потерянные года два назад. Пауль сел на корточки и взял предмет в руку, чуть отряхнув его от сухой пыли. Кажется, часы были чуть иные, но всё-таки его. Мужчина поднялся, надев часы себе на руку и вновь осматриваясь. Но на станции так же было пусто, а дождь пошёл лишь сильнее, отчего лужи постепенно подступали к сухому месту под козырьками. Вдруг резко сверкнула яркая вспышка молнии, освещая всё вокруг, а затем раздался раскатистый удар грома, больно ударивший по перепонкам ушей*. Пауль резко проснулся посередине ночи в холодном поту. В квартире было ужасно холодно, и мужчина заметил, что форточку раскрыло порывом ветра. Ландерс поднялся с кровати, подходя к окну и закрывая его. Он чуть задержал свой взгляд, посмотрев что за погода творилась на улице: сильный штормовой ветер, гулкий шум ливня - очень тёмная и жуткая осенняя ночь. Ещё пару дней Пауль постоянно думал об этом сне, понимая, что как бы он ни бежал от себя и не зарывался в книги - прошлое о себе всегда напомнит. Через сны, гнев или что-то ещё. Но что делать, если ты уже всё перепробовал? А, может, и ничего? Просто остановится и наивно на что-то надеяться или ждать. Есть ли в этом прок? Пауль мучил себя этими вопросами, в какой-то момент решив, что хочет съездить на ту станцию, что ему приснилась. Может, там ничего и нет, но что он теряет? Запланировав эту поездку на свои следующие выходные, Пауль почти со спокойной совестью продолжил работать. Тёмный вечер опустился на Берлин, в силу поздней осени. Ландерс стоял в открытых дверях своего вагона, ежась от холода и пытаясь укрыть своё лицо от ветра за поднятым воротом формы. Редкие пассажиры постепенно набивались в вагон, так же дрожа от холода. Но проводник знал, что многие из людей поспеют в вагон лишь за считанные минуты до отправки поезда, поэтому упорно продолжал стоять, воюя с погодой. Время шло медленно и даже пять минут, казалось, шли за двадцать. Но вот последний вираж - три минуты. Люди начали торопится, как только услышали пыхтение поезда, который начинал разогреваться перед отъездом. Пауль, так же обратив на это внимание, принялся быстрее проверять билеты, периодически помогая людям с багажом. Осталось ещё три человека, но руки у Пауля предательски замёрзли, отказываясь работать. И, услышав с перрона голос, сообщающий об отправке его поезда, Ландерс спешно попросил пассажиров просто поскорее забраться в вагон. Люди послушно выполнили эту просьбу, в первую очередь занося свои чемоданы и из-за этого еле успевая забраться. - У вас третье купе, - сказал Пауль, протягивая женщине билет дрожащей рукой, она приняла его и, кивнув, отправилась по узкому коридору. Следующий пассажир протянул свой билет и спросил у проводника о том не слишком ли он замёрз, на что Пауль помотал головой, улыбаясь и благодаря за заботу. Пассажир понимающе кивнул и забрал свой чемодан, освобождая узкий проход вагона, а так же открывая вид на следующего пассажира. Свет в купе ещё не разгорелся, и Ландерс на секунду прикрыл глаза замечая, что от такого света весьма некомфортно, особенно на контрасте с темным видом из окна. Мужчина распахнул глаза, видя пару секунд перед глазами лишь яркие блики, и только после, сфокусировав взгляд на лице пассажира, он замер. Глаза. Слабая улыбка вдруг скрылась с губ Пауля, когда его взгляд судорожно забегал по знакомому лицу. Рихард. Губы не произнесли этого имени, но чуть раскрылись, застывая. Дыхание вдруг сбилось словно при панике или после долгой пробежки. Ландерс не поверил глазам, чуть мотая головой. Разум затмевала куча мыслей и вопросов, взгляд Пауля метался то по Рихарду, что стоял перед ним без особого движения, то по узкому пространству купе, нигде не находя покоя. Мужчина выглядит иначе, чем два года назад: стройность, присущая молодым годам, уже не была так ярко выражена, Круспе окреп и стал шире в плечах, причёска стала короче, но своему стилю в одежде он не изменил - весь в чёрном. Ландерс почти истерически усмехнулся, подметив это. - Привет, - тихо отозвался Рихард своим привычным, неслабо прокуренным голосом, чуть виновато опуская глаза. Пауль вздрогнул, убедившись в том, что это не галлюцинация, но так и не нашёл слов для ответа. - Ты... ты, - попытался начать он, но не продолжил, выдыхая и сдаваясь. Сил для гнева, криков, вопросов больше не было. Слишком много раз Ландерс думал обо всё этом, - оставь меня, - строго, но спокойно, с закрытыми глазами произнёс он. - В несущемся поезде это не очень получится. К тому же у меня место в одном купе с тобой, - отозвался Рихард, сделав пару осторожных шагов навстречу к Паулю. - У тебя уже давно нет места рядом со мной, - буркнул Ландерс, внимательно проследив за сделанными шагами. - Но у тебя всегда найдётся место для меня, так ведь? - Рихард сделал более большой шаг, оказываясь с Паулем на расстоянии вытянутой руки. Ландерс напрягся, всё же начиная тонуть в чувствах и разногласиях. "Он здесь и рядом", "Врежь ему со всей силы и тогда точно станет легче". - Не будь в этом так уверен, ублюдок, - процедил сквозь зубы Ландерс, всё же решая, что физической болью он успокоит душевную. Собрав всё горечь и обиду в кулак, Ландерс почти ударил Круспе кулаком в лицо, но вдруг удар был ловко перехвачен, а рука пережата так, что пошевелить ею в таких тисках было практически невозможно, а выбраться - тем более, - отпусти меня! - повысил голос Ландерс. - Нет, ты ударишь, - сразу отозвался Рихард, на секунду посмотрев в глаза Паулю, но, не выдержав, опять скрыл свой взгляд под веками. - Да! Пусти, ну же! - пытался вырваться Пауль, но сильные руки удерживали его, подавляя колебания. Мужчина кряхтел, с каждой секундой всё больше ощущая свою беспомощность, и наконец, он перестал дёргаться и пытаться высвободить свои руки, - всё, отпусти. - Пока нет. - Что значит "пока нет"?! - опять завёлся Ландерс. - Тшш, пассажиров напугаешь, - тихо попросил мужчина, действительно опасаясь этого. - Да плевал я на них! Это уже не смешно, Рихард. Ты совсем с ума сошёл что ли?! Явился, чёрт знает откуда, спустя два года. Не звонил, не писал, просто как под землю провалился! Да я... Я же думал, что ты умер, придурок! - после этих слов Пауль замолчал, и почувствовал, как Рихард постепенно ослабил руки, но не отодвинулся. - Я знаю. Прости меня, - сказал Круспе, смотря куда-то в пол. - Что? - не понял Пауль, учащённо моргая, - знаешь? - Да. Я уже кое-что вновь знаю о тебе. И про Шнайдера тоже... - ответил Рихард, окончательно ставя Пауля в заблуждение. - Что? Чёрт, да что вообще случилось два года назад, и где ты был? - не унимался Пауль. - Случилось просто полное недоразумение. А был я в армии, - ответил Круспе и хотел продолжить, но Ландерс перебил его. - Мм, и телефонов там, естественно, не было, ага? - наигранно протянул мужчина. - Там, где я был мне не давали пользоваться телефоном в личных целях, - строго сказал Рихард, - но я попросил о звонке Фрау Бауэр. - Когда? - закрыв глаза, Пауль не понимал почему до сих пор выслушивает какой-то таинственный бред. - В тот день, когда меня забрали, - приглушённо отозвался Круспе. - В армию?! Чёрт, Рихард, да наша армия всё равно что добровольная организация! Вошёл и вышел, - всё равно не понимая в чём дело, не унимался Ландерс. Рихард вдруг едко усмехнулся. - Брат мужа Софи, оказывается, занимал в армии весьма почётное место, а как только узнал о том, что парень, который побил его брата призывается в армию - решил подсластить мне жизнь, не только насильно забрав меня, но ещё и толком не дав ни с кем попрощаться. Ситуацию усложнило и то, что я не явился на первый призыв, потому что... мы тогда с тобой только начали встречаться, и я не хотел думать о том, что нам придётся расстаться. А получилось гораздо хуже. В итоге год я просидел в какой-то глуши под Шверином, отвечая на сообщения с подобных баз и докладывая аналогичную информацию. Потом мой срок закончился и меня перевезли сюда, но только вот я узнал, что у тебя уже кто-то появился... И решил не лезть в твою жизнь, добровольно продолжая службу, - выслушав Рихарда, в голове у Пауля стали проясняться многие вещи. - Бред какой-то, - прикрыв глаза, выдохнул Ландерс и сполз к полу, опираясь спиной о стену. - Я знаю, - присев на корточки рядом, отозвался Круспе, осторожно изучая немого забытое лицо Пауля. Удивительно, но Ландерс почти что не изменился, лишь небольшие морщинки у глаз и на лбу выдавали прожитое сложное время. Рихард вдруг придвинулся чуть ближе, опираясь рукой о колено Пауля, - ты покрасился? - невозмутимым голосом и даже с интересом, спросил мужчина. Глаза Ландерса тут же открылись и взгляд в недоумении от вопроса и руки, что порядком задержалась в его личном пространстве, забегал по лицу Рихарда. - Что? - Пауль резко поднялся, сбрасывая с колена руку Рихарда и тем самым чуть не опрокидывая его, - ты совсем уже с ума сошёл? - Я же просто спросил, - чуть улыбаясь, сказал Круспе и отряхнул свои джинсы рукой. - Знаешь что? Иди нафиг! - Но, Пауль, - Рихард ухватил Ландерса за локоть, улыбка с его губ мигом сошла на нет. - Отвали, мне нужно проверить пассажиров, - вырвав резким рывком свой локоть из руки мужчины, Пауль бросил устрашающий взгляд и прошёл в конец узкого вагонного коридора, - придурок, - донеслось из неосвещаемой части помещения. Проверив всё что было нужно и даже больше, Пауль чуть успокоился и заметил, что в коридоре Рихарда уже не было, что на самом деле хуже - ведь это значит, что он сидит в его купе. Ландерс фыркнул в его сторону и вновь прошёл в конец вагона, становясь на своё любимое место напротив большого окна. Мыслей в его голове не было, и он просто не знал что делать дальше, поэтому, надеясь, что мысли придут сами собой или хотя бы Рихард волшебным образом куда-нибудь испарится, Пауль продолжил стоять, наблюдая за пролетающими сине-чёрными ночными пейзажами. Идиллию прервал резкий звук открывшейся двери купе, мужчина вздрогнул, не оборачиваясь. - Не крадись, я знаю, что это ты, - сообщил Пауль и в следующую секунду увидел в отражении показавшегося из темноты Рихарда, который слабо улыбнулся, подходя медленными шагами ближе и останавливаясь за спиной Ландерса, держа руки в карманах. Пауль повернулся, выжидающе смотря на мужчину, что, посмотрев на него, опять не выдержал, опуская взгляд и чуть склоняя голову. - Мне очень жаль, Пауль, - сказал он, крепко сжав зубы, от чего скулы приобрели своеобразную угловатость. - Это уже не важно, - холодно отозвался Ландерс, выпрямляясь. Рихарда эти слова больно царапнули, и он вдруг засмеялся, чуть отворачивая голову, но уже в следующий момент, его губы прижались к губам Пауля, что тут же отшатнулся, но был возвращён обратно крепкими руками. Ландерс замычал, пытаясь в очередной раз вырваться за этот день, но вдруг почувствовал, как тёплая рука скользнула за спину под плотной тканью его пиджака. Пауль замер, поднимая взгляд на Рихарда, что смотрел на него с искренностью и смущением, ожидая хоть чего-то. От бушующих эмоций стук колёс вдруг показался Ландерсу слишком громким и, казалось, воздух вокруг него и Рихарда невесомо накалился и наэлектролизовался. Пауль смотрел в серые глаза, пытаясь найти подвох и ложь, но не видел ничего кроме вины. "Давай же!" - закричал внутренний голос, подтолкнув Пауля навстречу Рихарду: руки крепко сжались, комкая тонкую ткань тёмной футболки Круспе. Вся обида, вся горечь потери снова подступили тугим комком к горлу, от чего Ландерс плотнее уткнулся носом в шею Рихарда. - Не бросай меня больше, - губы Пауля чуть дрогнули от сказанных ими слов. - Никогда, - выдохнул куда-то в макушку Ландерса Рихард, крепко обвивая того руками и периодически поглаживая рукой по спине, - кстати, тебе очень идёт такой цвет волос.