This strange thing communication

На следующий день Зейн пропускает занятия везде, где он только учится. Он устраивает марафон «Топ-модель по-американски», ест пиццу и запивает её кофе. После двух сезонов и победных танцев, когда девушки, которые, по его мнению, были достойны победы, выиграли, он решает, что нужно устроить перерыв. Он хочет принять душ, но вот он лежит в горячей ванне, покрытой пахнущей жвачкой пеной. Он думает, что слишком сильно погрузился во всю эту рутину и вспоминают свою эпистолярную связь с Баззом Лайтером (потому что он не хочет произносить его имя, это сделает ситуацию только хуже). «Может, стоит прогуляться до того дуба?» - думает он про себя и решает, что это не такое уж и плохое решение. Быстро ополоснувшись от пены, он заворачивается в полотенце и идёт на поиски одежды, проходя через гостиную и включая телевизор. Включается музыкальный канал, на котором показывают клип знакомой ему песни, но Зейн не помнит её, поэтому он просто прибавляет громкость и, пританцовывая, одевается. На улице, судя по прогнозу, холодно, поэтому он надевает огромный свитер, кеды, джинсы, теплую куртку и не спеша идёт к этому дубу. Сейчас 17:35, и он готов поклясться, что этот день прошёл слишком быстро. Он входит в парк и идёт к ставшему родным дубу. «Какого чёрта?» - вырывается у него, когда он не находит письма на месте. Он будто на шарнирах вертит головой, чтобы увидеть какого-нибудь поганого мальчишку, который забрал письмо. Но потом Зейн вспоминает, что Лиам работает, и что сейчас только половина шестого, хотя письма он забирал около девяти. Он решает, что не хочет выходить из дома два раза, поэтому идёт в ближайшую пекарню, где заказывает самую большую кружку кофе и начинает читать «Мастера и Маргариту». Повернув голову, он видит, что уже стемнело, а часы показывают 21:17. Зейн решает - "пора", и уходит из пекарни, делая заметку, что он ещё вернётся сюда. Он мог бы поразмышлять над книгой, но мысли о реакции Лиама на письмо начинают грызть его сильнее с каждым шагом. Зейн уверен, что Лиам не будет реагировать слишком остро, точнее он уверен в этом, но всё равно боится. Подойдя к заветному дубу, он не видит конверт. Зейна буквально прошибает током, но он старается держаться спокойно. Может, у Лиама были дела, и поэтому он не ответил? Но это лишь догадки. Он знает, что не нужно сразу думать о плохом, но Зейн не всесилен. Поэтому он включает Fall Out Boy настолько громко, насколько позволяют его наушники. Звучат старые альбомы. И ему хочется плакать от того, что он слушает хиты далёких слёзных годов. Сейчас всё выглядит как в какой-то романтической мелодраме. И ему не нравится это. Поэтому он буквально вваливается домой. Быстро раздевается, ложится в кровать и начинает читать книгу. Он мысленно говорит себе, что всё будет хорошо. Но это же Зейн, поэтому первая строчка, которую он читает, - это «"Всё будет хорошо", - сказал я. Ох уж эта ложь, с которой мы засыпаем»*. Он считает себя просто неслыханным везунчиком и захлопывает книгу. Ему удаётся уснуть только к утру.

***

Решив повременить с ответом на письмо, Лиам решает на пару дней погрузиться в рутину. Вообще его обычные дни можно назвать довольно-таки интересными, но они цикличны как сплошной механизм. Этот механизм никогда не сбивается со своего ритма, если не считать последний месяц. Но у Лиама твёрдое намерение восстановить старый порядок, так что он считает, что ничего не изменилось. «Конечно». У всего есть своё расписание. Но сейчас всё не так. Он проснулся ровно в восемь, а не ближе к девяти, и это не первый раз. Банка с кофе стоит на другом конце кухни, и это самое ошеломляющее, что он видел за последнюю неделю. Да, Лиам определённо умеет преувеличивать. В ванной новые занавески, и дома чисто. И не то, чтобы раньше была свалка. Просто на столе не стоят бутылки от пива, рядом с креслом нет пакета чипсов, а в самом кресле нет отца. Он решает, что позвонит маме чуть позже и спокойно надевает... не ту одежду. Лиам понимает, что что-то не так, но решает - эй, это только первый день стабилизации. Состояние полного шока настигает его, когда он приходит в университет и не видит Майкла. А Майкл – это парень, который болен. Действительно болен, но, кажется, не прочь умереть. Лиам случайно услышал его имя и в принципе не должен так зацикливаться на незнакомом парне. Но каждое утро они встречались взглядами, будто давая согласие на то, чтобы день начался. А сейчас там пусто, и всё будто рушится. Но, Господи, Лиам переживал и не такое. И он не грёбанный хиппи. Далее пара по экономике, которую он терпеть не может, но сейчас она кажется ему интересной, и он даже не пытается сделать вид, что всё хорошо. И всё нехорошо. Он старается забыть об этом во время учебы. И это вроде получается. Но вот он стоит за стойкой в кафе и подписывает бумажный стаканчик девушке, которая неотрывно целует своего парня. Лиам мысленно закатывает глаза так сильно, что видит, как разрушаются клетки мозга. Он не какой-то противник проявления чувств на публике, но... сколько уже можно? Сейчас его состояние очень странное. Смятение и раздражение. И он не знает, за что ухватиться, поэтому просто пялится на маркер в своей руке. Джош замечает это и приходит на помощь, забирая из его рук стаканчик с маркером и мило улыбаясь парочке. Лиам невнятно бубнит благодарность и идёт раскладывать кексики на прилавок. И даже это расстраивает его. Потому что он никогда не раскладывает кексы. Он вообще ничего не раскладывает на витрину. «Всё абсолютно не так», - думает он, и его план «делать вид, что всё в порядке» с треском проваливается. Дальше всё как в тумане, оставшиеся часы смены тянутся очень медленно. И опять появляется всевидящий Джош. - Лиам, всё в порядке? – спрашивает он. - Эм, да, конечно. - А мне кажется, что нет. Поэтому иди домой и выспись. Но я буду ждать объяснений, ладно? - Хорошо. Спасибо, Джош. – Лиам улыбается так мило, как может в этой ситуации, и, быстро собравшись, идёт домой. По пути им овладевает непонятное чувство. Он решает, что пустит всё на самотёк. «Займусь тверком», - это первое, что пришло ему в голову, и он доволен. Дальнейший путь он идёт с видом, как у Ники Минаж. То есть он в прямом смысле крутит своей задницей и, скорее всего, выглядит как псих. Такими незамысловатыми движениями Лиам дотанцовывает до парка и вспоминает про Зейна. Но он сохраняет вид великой поп-дивы и идёт к дереву, засовывает руку в дупло и не находит письма. Однако он вовремя вспоминает, что так и не ответил, и поэтому вполне логично, что ответа в дупле нет. Теперь Лиам считает своим почётным долгом написать ответное письмо как только вернётся домой. И он продолжает свой танец прямо до своего стола и садится, беря в руки листок и ручку. Его переполняют эмоции, и он старается как можно быстрее передать их бумаге.

«Знаешь, я с удовольствием помогу тебе. Но у меня тут вроде изменения в жизни, так что вполне возможно, что следующее письмо будет с чрезмерным употреблением слова «чувак», или наоборот - я буду очень обеспокоен вопросом окружающей среды. Всё возможно, Зейн. Поэтому не удивляйся. У меня тоже нет друзей, и я справляюсь. Но, серьезно, лучше не делать как я. Потому что «погрязну в рутине, пока не рассосётся» - не лучший вариант. Я бы очень сильно хотел сказать тебе, как можно завести друзей. Но не обижайся - если бы я знал как, то точно не писал бы сейчас это письмо. Скорее всего, я бы веселился с друзьями. Но вот я здесь. И знаешь что? Я рад. Теперь моя цель номер один – это помочь тебе. Потому что я не придурок, который привык закрывать глаза на чужие проблемы. Мне кажется, тебе надо перестать жить депрессией. Я не говорю, что надо сразу нацепить широченную улыбку и идти покорять весь мир. Просто попробуй завести немного знакомых. Я уверен, что есть люди, которые хотят общаться с тобой, но ты просто не замечаешь этого. Пойми, если ходить с видом «подойдёшь хотя бы на метр - мои зубы и твоё горло смогут подружиться», то друзей ты точно не заведешь. Ты говорил, что рисуешь. Так начни рисовать людей. По-моему, человеку будет приятно, если к нему подойдут и попросят немного попозировать для рисунка. А вообще тебе лучше рассказать, почему у тебя всё это началось. Я уверен, что не всегда всё было так. У тебя определённо был хоть один друг. Ты можешь рассказать мне всё, и я с удовольствием послушаю тебя. Просто запомни - нельзя держать всё в себе. Да, я использую фразу из Шрека, чтобы поддержать тебя. Но ведь у меня получается. Наверное. Я не мастер в этом, ладно? Раз пошла тема мастерства. Я решил научиться тверкать. Это серьёзное желание. И я собираюсь его исполнить. Не думай, что я не смогу. У меня есть некоторые навыки. Наверное, тебе интересно откуда. Но я не буду говорить что-то определённое. Просто скажу, что по воскресным вечерам, когда сижу дома, я не скучаю. И на этом всё. Я просто не знаю, что могу написать ещё. У меня происходят серьёзные перемены в жизни. Это не повлияет на наше общение. Просто это сложно, и теперь я прошу о помощи тебя. Потому что весь мой налаженный цикл жизни рушится на глазах, и я не знаю что делать со всем этим. Но я обещаю, что дам тебе разгадку, как бы трудно не было её найти. С наилучшими пожеланиями, король тверка :)»

На этом Лиам заканчивает своё письмо, и он очень доволен. Он отправляет маме смс о том, что ждёт объяснений насчёт отца. И ложится спать. Это первая ночь за последний месяц, когда он спит спокойно. Просыпается Лиам в приподнятом настроении. Он заходит в комнату к маме, чтобы убедиться, что всё в порядке. Она спит, и Лиаму становится спокойней. По пути в университет он оставляет письмо в дупле и начинает придумывать, что скажет Джошу, потому что уверен, что тот не отстанет.

***

Сегодня Зейн идёт в школу. У него плохое настроение, но он старается забить на это. Одевшись, он выходит из дома и направляется в парк. Зейн надеется найти письмо в дупле, потому что оно сейчас очень ему нужно. Подойдя к дереву и засунув руку в дупло, он с победным кличем достаёт конверт. Некоторые люди оборачиваются и недовольно бубнят, но ему всё равно. Зейн несётся в школу и с каким-то благовонием открывает письмо, когда ему удаётся сесть на диван в холле. Письмо приятно радует его, и он заливисто смеётся, когда читает часть про тверк. Некоторые люди шарахаются, когда видят, что Зейн смеётся. Потому что это Зейн. Он почти никогда не улыбается, а тут такое. Зейн решает последовать совету Лиама. И у него вроде получается. Он смог попросить ручку у девочки, которая сидит спереди. У него самого просто куча, потому что он параноик, но ведь надо налаживать контакты с людьми. Он всё ещё очень застенчиво отвечает перед доской, но он хотя бы выходит, а не придумывает отговорки, чтобы остаться за партой. День проходит очень хорошо. Когда он идёт домой из художественной школы, он чувствует приятную опустошённость. По пути ему попадаются украшенные гирляндами магазины, и он вспоминает, что совсем скоро Рождество. Это добавляет ему радости. Придя домой, он застаёт там родителей. Они приехали раньше, и это настораживает. Он проходит на кухню, где накрыт стол, и видит маму. - Привет, мам. Вы вернулись раньше. - Ты не рад, милый? - Нет, то есть, да. Я рад, но что-то случилось? - Всё в порядке, просто мы решили, что скоро Рождество, и неплохо провести его дома. А теперь мой руки и зови папу за стол. Зейн всё ещё насторожен, потому что мама слишком добрая сегодня. Не то чтобы в остальные дни она била его. Но что-то не так. Это чувство не покидает его и за столом. Но, когда родители в первую очередь начинают спрашивать про учёбу, он успокаивается. Да, немного странно успокаиваться от такого, но это его рутина, и ему так легче. Перед сном Зейн перечитывает письмо ещё раз и со спокойной душой ложится спать. Около двадцати минут он думает насчёт того, как Лиам собирается тверкать, но вскоре отгоняет эти мысли. Он решает не вспоминать об этом моменте. И, конечно же, это его первые мысли, когда он просыпается. * - Цитата из книги "Семейная жизнь весом в 158 фунтов" Джона Ирвинга.