Глава 8.
«Знаешь, я бы с удовольствием рассказал тебе о том, как меня предали, но проблема в том, что меня не предавали. А может, я просто не замечал. С детства родители просто забили на меня. Они скидывали меня на нянек, учителей и прочих. Я был тихим ребенком, поэтому ничего не говорил им по этому поводу. А наверное стоило. Они говорили, что у них очень много работы, а я верил. Проходили дни, недели, годы, а у них всё ещё было много работы. Я не чувствовал их любви, хотя и знал, что они любили меня. Но этого недостаточно. Особенно этого недостаточно было в подростковом возрасте. Я и так был не шибко весёлым, а тут ещё и давление со стороны родителей. Я хотел от них проявления любви, а получал лишь нагоняи за плохие оценки и вопросы о выбранной профессии. Получите, распишитесь. Было жутко обидно, и тогда я закрылся ещё больше. Это началось, когда мне было 14, и продлилось всего 2 года, но след оставило очень сильный. Единственное, что расслабляло меня, – это рисование. Я рисовал везде, где мог. Скорее всего, я нарисовал почти все предметы, что есть в нашем доме. Время шло, я закрывался всё больше, а когда опомнился – было уже поздно. Вот так, дети, получился Зейн, которого вы наблюдаете сейчас. Знаю, что выглядит всё это очень драматично, но скорее всего я просто параноик. Или мямля, которая не может напомнить родителям, что они вообще-то должны любить его. Выбирай сам. Тверк? Знаешь, я бы станцевал с тобой дуэтом, будь у меня хоть намёк на задницу. Но, извиняй, такого не имеем. Вообще, танцы – это отлично. Я периодически смотрю танцевальные выступления и устраиваю марафоны «Шаг вперёд», поэтому я тебе не просто Незнайка, я разбираюсь в танцах. Вот у тебя всё так интересно, ярко, и ты весь такой социально-активный. В то время как у меня единственная яркая и сносящая башню вещь – это книга. Безусловно, книги очень взрывоопасны и круты. Просто Кен Кизи уже третий день подряд взрывает мой мозг и единственное, что я могу делать, – это кричать на книгу и говорить, что больше не буду читать. (не говори о этом ребятам из «книжныйчервячок69»). У меня не хватает времени, чтобы нормально читать её, и я всё время отрываюсь на настолько напряжённых местах, что мои глаза уже устали закатываться. Наверное, я выгляжу как истеричка. Лиам, помоги мне наконец разобраться. «Над кукушкиным гнездом» - абсолютный шедевр, рассказчик в котором либо говорит правду, либо шизофреник. В общем, единственный выход из этой ситуации – это хорошенько приложиться головой о стену. Быть может, открою портал в другой мир (но даже тогда я буду думать об этой чертовой книге). Итог: мне нельзя читать, когда нет времени, но меня это не останавливает. В общем, всё очень плачевно. Буду ждать ответа. P.S.: надеюсь, что ты учишься на врача, потому что меня нужно вылечить от книжной зависимости. Зейн».
Он откладывает ручку, перечитывает письмо и решает, что оно ему нравится, даже если он показал себя задротом. Неважно. Ему нужно было высказаться. Зейн решает, что пройдёт через парк и закинет письмо. Может быть, Лиам освободится позже и заберёт письмо уже сегодня.***
Лиам забирает письмо, но он ударяется головой об дерево около 10 раз, потому что всё пошло абсолютно не так. И он не накручивает себя, он не в истерике. Он просто в откровенном шоке, потому что жизнь слишком сильно ненавидит его. Лиам перебирает все маты в голове, он послал себя, водителя машины, который уступил ему дорогу, Джоша, который в первый раз в жизни пришёл вовремя, да кого угодно. Потому что, блять, он не может делать ничего, кроме как орать в своей голове, пока наблюдает за молодым пацаном, который бросает конверт в дупло и с улыбкой уходит. Ох уж эта улыбка. Челюсть Лиама сводит судорогой от неё, потому что невозможно не улыбнуться в ответ. Он стоит как в прострации и не замечает никого. Лиам уверен, что это Зейн. Это не может быть не Зейн. Лиам не глупый мальчик, Лиам – просто торопливый придурок. Он понимает, что вот этот воробушек – это и есть тот аноним, о котором он постоянно думает. Он не знает, смеяться или плакать, радоваться или грустить. Он просто подходит к дереву и пытается пробить его своей головой. Лиам достает письмо и хочет начать думать о том, что не понимает своих эмоций. Но он понимает. Лиам понимает, что вообще-то эпистолярная связь не включает себя вот такие встречи. И он начинает капризничать как глупый ребёнок. Потому что вот оно! Роковая ошибка, неверный шаг, полная лажа. Загадочность нарушена, зрители разошлись, занавес. Он бьётся головой ещё раз и думает только о том, насколько он невезучий. Его переполняют эмоции и он начинает бесить самого себя. В его голове образовывается такой хаос, что, придя домой, он просто ложится в кровать, накрывает голову подушкой и кричит в неё. Он думает, только о том, что ему нужно вести семинары о том, как оказываться в ненужное время в ненужном месте. Он видит огромные афиши и транспаранты, на которых его унылое лицо неудачника - и лишь одна надпись. Жизнь Лиама Пейна – полное дерьмо.
