Подарок

Лондон. Июль 1871 года. Это летнее утро выдалось особенно ясным. Было всего лишь без четверти восемь, но на улицах Южного Кенсингтона уже можно было услышать дребезжание экипажей (становившихся редкими к тому времени) и недовольные возгласы кучеров. Лошади не спеша переступали по кладке, и неравномерный стук подков добавлял что-то несколько ленивое в тёплое утро. Однако в особняке семьи Джонсон суета началась часом ранее. Прислуге было приказано «начистить дом до блеска» в честь особого события: двенадцатилетия мисс Мелиссы. В то время, когда виновница предстоящего торжества досыпала оставшиеся часы, Хизер по просьбе миссис Эрики отдавала распоряжения относительно уборки дома. Эта женщина жила с семьей Джонсон уже второй десяток лет. Она прислуживала ещё покойной госпоже, матери миссис Эрики, и была её любимицей. Всегда исполнительная, аккуратная, немного чопорная, она до глубины души любила своих хозяев. Хизер помогала растить Мелиссу и любила её, как свою родную дочь. Поэтому в сегодняшний день она не могла допустить, чтобы что-то было сделано неопрятно или неточно. Сама миссис Джонсон не раз ловила себя на мысли, что Хизер стала для неё и её семьи кем-то гораздо больше, чем просто экономкой. – Эмма, почему я до сих пор вижу пыль на перилах? – полушёпотом возмущалась дама, замахиваясь полотенцем на незадачливую горничную. – Джефри? Джефри, сколько раз повторять, что эти коробки должны быть на чердаке? Отнеси их туда и возвращайся немедленно, ты мне нужен, – игнорируя хмурые взгляды лакея, Хизер продолжала бушевать. Направляясь к кухне, экономка столкнулась с госпожой. Это была молодая женщина с очень яркой внешностью. Высокая, стройная и с великолепной осанкой. Не было ни одного человека, которого бы оставила равнодушным её улыбка, обличающая аккуратные ямочки на щеках. Светлые локоны были всегда уложены в изысканную причёску, а внимательные глаза глубокого синего цвета смотрели в самое сердце собеседника. – Миссис Эрика, – поклонилась экономка, – доброе утро. Надеюсь, я вас не разбудила? – Доброе утро, Хизер. Не беспокойся, я проснулась сама. Ты не видела Аллана? – Мистер Джонсон поехал решать вопрос по поводу подарка для мисс Мелиссы. Он сказал, что вернётся незадолго до прихода гостей. Раздражённо поведя плечами, хозяйка дома приказала позаботиться о завтраке, а сама направилась в комнату дочери. Постучав пару раз и не дождавшись разрешения войти, миссис Джонсон аккуратно приоткрыла дверь и заглянула во внутрь. По стене цвета слоновой кости скользили утренние солнечные лучи. Один из них, проходя сквозь тюль, ложился на кудри спящей девочки. Утопая в светлых шёлковых простынях и подушках, Мелисса была похожа на ангела... пока спала. Кто знал маленькую мисс ближе, тот мог бы смело утверждать, что она даст фору любому мальчишке, если говорить о многочисленных проказах и шалостях. Миссис Джонсон тихо обошла кровать, откинула балдахин и присела в кресло около девочки. Она с минуту вглядывалась в лицо дочери, после чего тихо засмеялась и проговорила: – Довольно, Мелисса, я знаю, что ты не спишь. Девочка поморщилась и приоткрыла один глаз: – Так нечестно! – Нечестно обманывать, – отрезала мать. – Но тем не менее… С Днём рождения, дорогая. С этими словами миссис Джонсон наклонилась к дочери и поцеловала её в лоб. – Я люблю тебя, – погладила она девочку по голове и встала: – Я позову Хизер, чтобы она помогла тебе одеться. Потом спускайся, скоро будет подан завтрак. – А где папа? – нетерпеливо прервала её Мелисса. Мать загадочно улыбнулась: – Он решает вопрос с твоим подарком. Думаю, твой отец прибудет вечером. А пока приводи себя в порядок. И, кстати, уроки фортепиано никто не отменял… – Ну, мама… – протянула Мелисса и поморщилась. – Ладно, – улыбнулась миссис Эрика, – но это только в честь праздника, мисс! Уже у выхода из комнаты женщина обернулась и хитро проговорила: – Чуть не забыла. Днём придет господин О с семьей. Они хотят поздравить тебя. Я слышала, что этот месяц у них гостит племянник, Лу Хань. Поэтому постарайся сегодня хорошо выглядеть. Закрыв за собой дверь, женщина ещё какое-то время стояла в полумраке коридора и улыбалась. Она хорошо знала свою дочь. Когда речь шла о сыне семейства О, Мелисса вмиг менялась. Она становилась образцом деликатности, благоразумия и тактичности. Её манеры были идеальны, когда в гостях был Сехун. Родители, находившиеся в тёплых отношениях друг с другом, нередко говорили о том, что, возможно, в будущем эта взаимная симпатия детей выльется в более крепкий союз.

***

– Мисс, прошу, перестаньте крутиться! Я не могу сделать вам причёску, – молоденькая служанка, поправляя чепчик и тяжело дыша, пыталась красиво уложить локоны Мелиссы. – Я не кручусь, это ты ни на что не способна, – бубнила девочка, болтая ногами, сидя на высоком стуле. – Позови Хизер! – Мисс, она сейчас занята, она не может… – Что? – девочка резко вскочила на ноги, от чего все усилия бедной служанки пропали даром. Волосы рассыпались по плечам крупными локонами. – Ты хочешь сказать, что у Хизер нет на меня времени? В мой День рождения? Ну, погодите, я сейчас к ней пойду… Раскрасневшаяся от обиды и негодования Мелисса быстро сбежала по ступенькам. Она остановилась по середине холла, набрала побольше воздуха, чтобы громко позвать экономку, как вдруг… – Семья О подъезжает к крыльцу! – в дом вбежал Джефри, едва ли не сбив с ног именинницу. – Как? – воскликнула Мелисса, озираясь кругом, будто бы ища укрытия. – Джефри, как же… Это так неожиданно, так бестактно. Джефри, ты невыносим! Хизер! Ну, где же ты?! На крики дочери вышла из гостиной миссис Джонсон. Сразу поняв, в чём дело, она подтолкнула дочь на кухню, где была экономка. Сама же Эрика улыбнулась и, воодушевленная, поспешила к входной двери. На подъездной площадке и правда уже стояла коляска, а гости, находившиеся рядом, с удовольствием осматривались. Господин О, невысокий полноватый мужчина, очень любил сад Джонсонов. Он каждый раз отмечал, что год за годом сад хорошеет, как и леди этого дома. Госпожа О, очень миловидная женщина с тонкими чертами лица, была одной из лучших подруг миссис Эрики. Дамы могли часами просиживать на террасе и пить чай в плетеных креслах, снова и снова находя общие темы для разговоров. Чаще всего все сводилось к детям: их воспитанию, обучению, их будущему. Неподалеку от отца стоял О Сехун. Казалось, что, и без того достаточно высокий для своих двенадцати лет, он ещё больше вытянулся, стали шире плечи. Светлые волосы были уложены назад, подчеркивая все достоинства островатого юношеского профиля. Сехун разговаривал с братом, на что-то указывая между фразами. Старший внимательно слушал, периодически улыбаясь и шутя. Лу Хань был одет проще своего младшего брата, потому что его семья жила скромнее семейства О. Тем не менее дядя очень любил своего весёлого и открытого племянника и часто звал его к себе погостить. – Миссис Джонсон! – воскликнул господин О, когда хозяйка дома вышла на солнце из-под тени навеса. – Вы прекрасны, как, впрочем, и всегда. – Я очень рада вас видеть, дорогая, – женщины, очень довольные встречей, искренне обнялись. – Вы помните этих мальчишек? – усмехаясь, спросил господин О. – Добрый день, миссис Джонсон – поклонились братья. – Конечно, я их помню! – улыбнулась Эрика. – Вы очень выросли, мальчики. Что ж, прошу всех проходить в дом. Мы очень рады таким долгожданным гостям. – Не могу не спросить, где ваш супруг? – поинтересовалась госпожа О. – Аллан? Он поехал улаживать все вопросы, связанные с… подарком, – миссис Джонсон сделала паузу и переглянулась с господином О. Он молча кивнул и проследовал за дамами. – А где же моя замечательная кузина? – как можно громче спросил Лу Хань, чтобы его было слышно через многие помещения. Никто никогда не мог понять, почему он так называет Мелиссу. Ведь их семьи не состояли в кровном родстве. Однако это привычка появилась ещё с самого рождения девочки. Тогда четырёхлетний Хань выговорил первый раз «кузина», когда увидел новорожденную мисс. В этот момент приоткрылась дверь и из гостиной вышла Мелисса. Она и правда напоминала ангелочка. Унаследовав от матери светлые волосы и пронзительные голубые глаза, она не могла не прельщать своей невинной красотой. Кремовое лёгкое платье свободного кроя и бежевая лента, перехватывающая кудри, – всё это только подчеркивало её природное очарование. – Мисс Джонсон, позвольте вас поздравить с таким важным событием, как День вашего рождения! – улыбнулся господин О. – Благодарю вас, – легко поклонилась Мелисса, наклоняя при этом голову. Никто не знал, что в тот момент взгляд из-под локонов остается прикованным только к одному человеку. – Моя дорогая кузина! Ты с каждым годом становишься всё прекраснее, – из-за спины дяди вышел Лу Хань, которого она позволила себе обнять, несмотря на все правила хорошего тона. Мелисса и правда всем сердцем любила этого весёлого парня, как можно было любить настоящего старшего брата. – Хэй, Сехун, ты не хочешь поздравить именинницу? – обернулся старший, заставляя вздрогнуть брата и покраснеть Мелиссу. – Поздравляю, Мелисса, – тихо проговорил блондин, не отводя взгляда от девочки. Та в свою очередь не могла себе позволить посмотреть в другую сторону. Это было частью своеобразного общения, понятного только им двоим. Дразнить друг друга, прожигать взглядом, испытывая на прочность. Оба не хотели сдаваться и показывать своё смущение. – Спасибо, – улыбнулась маленькая мисс, – мне очень приятны ваши поздравления. – Чуть не забыла, – всплеснула руками миссис Джонсон, – уже все накрыто для чая! Пожалуйста, пройдемте на террасу. Взрослые удалились, оставив детей в просторном прокладном холле особняка. Первые секунды они просто молча стояли, будто бы выжидая чего-то. А может, просто обдумывая, с чего начать разговор. Они не виделись больше двух месяцев. – Кузина, я отлучусь на минуту, вы только никуда не уходите, ладно? – протараторил Лу Хань и скрылся за одной из дверей. – Как остроумно, – пробормотал Сехун. – И это всё? – резко развернулась на каблуках Мелисса, оказавшись прямо напротив парня. – Это всё, что ты мог сказать после двух месяцев, которые мы не виделись? – Лисс, ты ни капельки не изменилась, – улыбнулся юноша. Маленькая мисс замолчала. Она поняла, что проиграла ещё не успевший как следует начаться спор. Потому что его улыбка была тем оружием, которое могло остановить даже её словесные нападки. Мелисса это понимала. Это понимал и он. Сехун искренне радовался, что только у него есть такая исключительная возможность: заставить лёгкий румянец выступить на фарфоровом личике маленькой мисс Джонсон.