Протяни руку

Солнечные зайчики играли в догонялки на волнах, казалось, кто-то кинул в море горсть алмазной пыли. На ярко-голубом небе художник легкими мазками белой кисти нарисовал облака. Ветерок раздувал пестрый парус, и драккар проворно бежал по волнам. Но Линнар не мог любоваться красотами пейзажа. Ему было плохо. Очень плохо. Его не покидало мерзкое ощущение, когда съеденная пища просится наружу, но никак не может вырваться. Голова кружилась, тело бил озноб. - Ваше высочество, может быть, вернетесь в каюту? – участливо спросил слуга. - Нет, спасибо, Нитт, я лучше побуду здесь, - слабым голосом ответил Линнар. Вернуться в маленькую каюту, похожую на гроб? Нет. К тому же качка там ощущалась сильнее. Лучше сидеть здесь, на свежем воздухе. Линнар раньше плавал на корабле и не замечал за собой морской болезни, сейчас же он чувствовал себя ужасно. Придворный врач наверняка назвал бы это нервным заболеванием, ведь принцу было из-за чего переживать. Драккар стремительно нес его в Дартаг. На встречу с невестой. *** Его величество король Хоралии Вирлей Пятый задумчиво погладил окладистую русую бороду, изумруды в его кольцах заблестели, лукаво подмигивая Линнару. - Добрый вечер, Ваше величество, - церемонно произнес принц, поклонившись. - О, Линнар, мальчик мой! – воскликнул его отец. – Давай обойдемся без формальностей, я позвал тебя, чтобы поговорить, как отец с сыном, а не как король с подданным. Присаживайся. Линнар воспользовался приглашением и сел в кресло, стоявшее рядом с тем, в котором небрежно, по-домашнему развалился король. Их разделял изящный столик черного дерева, сервированный вазой с фруктами, бутылкой оттарийского красного вина и двумя серебряными кубками. В большие окна королевской гостиной заглядывало веселое июньское солнце, играя радугой в цветных витражах стекол. Атмосфера была подчеркнуто семейной, но Линнар не спешил расслабляться. Он не верил, что Вирлей позвал его, чтобы просто поговорить. Со своим любимчиком Роадом, могучим воином и магом, он мог вести задушевные беседы за бутылочкой вина. А Линнар был вечным вторым, годным лишь на то, чтобы случае неожиданной кончины блистательного старшего брата заменить его. Запасной принц. - Угощайся, - Вирлей был настолько любезен, что сам налил сыну вина. – Двадцатилетней выдержки. Прекрасный букет. - Спасибо, - коротко отвели Линнар, решив, пока не выяснится, что задумал отец, говорить как можно меньше. - Магистр Нотефель вчера докладывал мне о твоих успехах, - добродушно заметил Вирлей. – Ты выдержал экзамен на звание Высшего Целителя, я горжусь тобой, сын. Выпьем за твой талант! Он поднял кубок, Линнар тоже, и они чокнулись. - Я рад, что смог доставить тебе удовольствие, отец, - принц говорил все так же осторожно. – И я благодарен за возможность заниматься магией с самим магистром. - Полно, сынок, - улыбка Вирлея была чуть-чуть более приторной, чем улыбка обычного любящего отца. – Развивать таланты сыновей долг любого родителя. А как насчет боевой магии? Она все еще тебе не дается? Вопрос был задан как бы вскользь, но Линнар сразу почувствовал, что боевая магия интересует короля гораздо больше целительства. Еще бы – принцы должны воевать, а не врачевать. - К сожалению, пока нет, отец, - ответил Линнар. – Мне очень жаль… - Ничего страшного, - король идеально владел собой, но принц за годы, проведенные в пропитанном ложью дворце, давно привык улавливать истинные чувства людей по самым мелким деталям. Линнар не мог не заметить мелькнувшую в глазах Вирлея тень разочарования. Притворство отца ранила его гораздо сильнее его гнева или пренебрежения. «Зачем ты врешь? Зачем прикидываешься добрым папочкой? Скажи прямо, что разочарован во мне, скажи, что считаешь меня никчемным сыном. Эти увертки, патока и фальшь делают мне лишь больнее, отец». Но вслух он этого произнести не мог, и они продолжали игру в семью. Вирлей неспешно пил вино, расспрашивая Линнара об учебе у магистра Ордена Магов, старательно изображал интерес и отцовскую заботу. Затем разговор плавно перешел на политику и события в мире. Линнар немного расслабился, пока ничего особенного не произошло, он уже начал думать, что Вирлей действительно вызвал его лишь для того, чтобы поговорить. Исполнить отцовский долг и затем с чистой совестью забыть о сыне еще на полгода. - Ты слышал, Галад-Задор захватил Лидс? - обронил Вирлей, наливая себе еще вина. - Да, говорят, они почти не сопротивлялись, - Линнар не интересовался политикой, но старался по мере сил поддерживать разговор. - Галад-Задор стремительно расширяет владения, пожирает другие страны, как голодный монстр, - тяжело заговорил король. Линнар понял: после долгих хождений вокруг да около, отец, наконец, добрался до сути, истинной причины их встречи. Он внутренне напрягся, с трепетом вслушиваясь в каждое слово. - Молодой император горяч и жаждет новых завоеваний, которые бы прославили его имя в веках. Он не остановится, пока не захватит весь континент. После Лидса настанет наша очередь. Одним нам не выстоять. Король отпил вина, помолчал, будто собираясь с духом. - Я решил заключить союз с Дартагом. Линнар едва не выронил кубок из рук. Новость поразила его до глубины души. - С северными варварами?! – изумленно воскликнул он, забыв о придворном этикете. - После стольких войн?! - Другого выхода нет, - жестко произнес Вирлей. - Мы можем заключить союз с Оттарией, они ведь тоже в опасности из-за Галад-Задора, - попытался слабо возразить Линнар, призывая на помощь все свои познания в текущей политической ситуации. - Такой союз уже давно заключен, но помощи Оттарии недостаточно, - отрезал король, взглянув на сына, как на несмышленого младенца. – Что ж, раз ты сам не понимаешь, я объясню… Мы не можем оставить север беззащитным. Если не заключим союз с Дартагом, то при нападении империи, королева воспользуется возможностью и вторгнется к нам. Мы окажемся зажаты в тиски. К тому же наш жалкий флот не может потягаться с Золотой Армадой, а вот дартагцы справятся с ними. В конец концов, если мы падем, следующей целью Галад-Задора станут они, и, уж поверь мне, имперцы сполна отплатят северянам за многолетнее разорение их торговых судов. И нам, и Дартагу выгодно забыть старые распри, объединиться против общего врага. Понимаешь? Линнар покорно кивнул. - Да, отец. Не было смысла спорить о вещах, в которых он ничего не смыслил. Союз с дартагцами, которыми матери пугают младенцев, казался Линнару диким, но раз король считает, что так надо – значит надо. Гораздо больше принца волновало другое: зачем Вирлей с ним это обсуждает? Король налил себе вина, покрутил кубок в руке, но пить не стал и поставил его назад на столик. Линнар уже давно не притрагивался к напитку и фруктам, он явственно ощущал разлитое в воздухе напряжение и все больше волновался. Что же, что же задумал отец? - Мы с королевой Нъёдис решили, что необходимо закрепить наш союз династическим браком, - медленно заговорил Вирлей. – Чтобы наши народы соединяла не только подпись на свитке, но и кровь. Линнар сглотнул, он пока не понял в чем дело, но где-то на краю сознания зашевелились смутные подозрения. - Как ты знаешь, в Дартаге дикие обычаи: муж после свадьбы присоединяется к роду жены и остается жить в ее доме, - Вирлей говорил размеренно и четко, глядя сыну прямо в глаза. – Если бы у королевы было несколько дочерей, возможно, мне удалось бы уговорить ее нарушить обычаи и отпустить одну из них в Хоралию, чтобы она стала супругой Роада. Но дочь и наследница у нее одна. Конечно же, принцесса Бардис никуда не поедет, а значит, муж должен отправиться к ней. Линнар понял все прежде, чем отец закончил, но все равно слова Вирлея прозвучали для него, как глас пророка Единого Бога, предрекающего беду. - Ты отправишься в Дартаг и станешь супругом принцессы. Линнар не знал, сколько просидел оглушенной этой новостью, уставившись на кольцо отца. Изумруд весело блестел, потешаясь над ним. Принц никак не мог осознать происходящее. Отправиться в дикую северную страну, женится на женщине, которую ни разу не видел. На дартагской женщине. Почти монстре. В голове сразу вспыли все жуткие байки о Дартаге, о кровавых пиратах, о безумных воинах, голыми руками разрывающими врагов в битве, о страшном боге дартагцев, требующем человеческих жертв. «Я отправлюсь туда? Останусь там… навсегда?» Руки мелко затряслись, и Линнар глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Нельзя было показывать слабость перед отцом. - Неужели нет другого выхода? - он гордился, что его голос прозвучал спокойно. – Может, Нъёдис удовлетворится кем-нибудь из наших родственников? Кузен Клайн… - Нет, для северян предложить их принцессе герцога будет равносильно оскорблению, - Вирлей разрушил последнюю надежду Линнара. С минуту они сидели в тишине, принц разглядывал свои руки, пытаясь постичь всю жестокость уготованной ему судьбы. Хотелось кричать, плакать, звать на помощь. Но все слова застревали в горле. Линнар понимал, что ничего не может изменить. Вдруг Вирлей встал, опустился перед ним на колени, взял его руки в свои и заглянул в глаза. - Ты должен сделать это, сын. Ради страны, - проникновенно произнес он. – Мое сердце разрывается от боли, при мысли о том, на что я тебя обрекаю. Но другого выхода нет. В душе Линнар горько расхохотался: отец был прекрасным актером, но его он обмануть не мог. «Лжец! Тебе совсем меня не жалко! Ты рад от меня избавиться. Хоть какая-то польза от никчемного сына. Да, запасной принц пригодился». Вирлей обнял его, Линнар обнял его в ответ, хотя на самом деле ему хотелось оттолкнуть прочь холодные руки человека, который никогда не был ему отцом. Покинув покои короля, Линнар поспешил туда, где мог рассчитывать на настоящее сочувствие. Магистр Нотефель жил в небольшом особняке недалеко от королевского замка. Линнар застал его дома. Когда принц вбежал в его кабинет, маг разбирал какие-то свитки на столе и удивленно уставился на ученика. - Линнар, ты так бледен, что случилось? – с беспокойством спросил он. - Отец отправляет меня в Дартаг, - выпалил принц. Он рухнул в кресло напротив стола учителя и отдышался после долгого бега. - Значит, все-таки Вирлей довел свой план до конца, - мрачно произнес Нотефель. - Ты знал о его затее? Линнара на мгновение охватили подозрения, но он привык доверять учителю и тут же отбросил постыдные мысли. Мага он знал детства, тот заменил ему отца и просто не мог лгать. - Вирлей советовался со мной, - не стал отпираться Нотефель. – Признаюсь честно, я был одним из тех, кто предложил союз с Дартагом. Но я не ожидал, что дело дойдет до династического барака… Мне жаль, Линнар. В серых глазах старого мага принц прочел искреннее сочувствие. - Ничего не поделаешь, - Линнар выдавил улыбку. – Я выполню свой долг. Ради Хоралии. «Да, я постараюсь поладить с невестой и сделать все для поддержания мира. Ради Хоралии. Не ради тебя, отец». Нотефель вдруг дернул себя за густую белоснежную бороду. - Вот ведь старый дурак, и как я сразу не догадался? – воскликнул он. - Кажется, я знаю, как облегчить твою долю, Линнар. Он поспешно встал, прошел к шкафу в дальнем конце кабинета, открыл украшенные резными изображениями крылатых быков дверцы и принялся рыться на одной из полок. Линнар с интересом наблюдал за ним, гадая, что могло прийти в голову магу. Нотефель тем временем нашел, что искал, и вернулся к столу. - Вот, возьми, - он протянул Линнару золотую цепочку, на которой висел камень в форме капли. Принцу был незнаком этот минерал: зеленый, с золотистыми прожилками. От него веяло магией. - Это амулет, я сделала несколько таких во время последней воины с Дартагом. Он защищает от колдовства дартагских женщин. Нотефель опустил камень на раскрытую ладонь Линнара, и принц тут же ощутил, как по телу прошлась теплая волна силы. - Спасибо учитель, - искренне поблагодарил он. *** Линнар нащупал под камзолом амулет и сжал его. Ему показалось, но камень чуть-чуть потеплел, резь в глазах уменьшилась, и принц почувствовал себя лучше. Но возможно, это было лишь самовнушение. - Ваше высочество, может быть, откушаете? Верный старый Нитт беспокоился и пытался помочь господину на свой манер. Но от одного взгляда на тарелку с фруктами и сыром Линнара замутило. - Спасибо, я не хочу есть, - принц попытался улыбнуться, но получилась кислая мина. – Чтобы еда не испортилась, лучше съешь ее вместе с остальными слугами. И отнеси немного команде, для дартагцев южные фрукты настоящий деликатес – пусть попируют. - Отнести яства с вашего стола этим головорезам? – возмутился Нитт. – Вы слишком щедры, ваше высочество! Они заслуживают не еды, а плахи за неуважительное поведение. Вон-вон, смотрите, они опять зубоскалят. Ох, я бы им зубы то повыбивал, кабы не мирный договор. Нитт кивнул в сторону двух матросов, стоявших у борта. Загорелые, широкоплечие, густые светлые бороды заплетены в косы – за пять дней в пути Линнар вдоволь насмотрелся на таких, настоящих дартагских моряков. Матросы шептались и то и дело бросали в сторону принца насмешливые взгляды. Один, тот, что пониже, вдруг рассмеялся и хлопнул себя по бокам. Линнар уже успел привыкнуть к такому поведению дартагцев, с самого начала путешествия они не скрывали своего отношения к хоралитскому принцу. Он часто ловил на себе презрительные взгляды, слышал шепот за спиной. Дартагский он знал не очень хорошо, но некоторые слова все же понял. Самым часто звучащим было «Слюнтяй». И Линнар не мог винить дартагцев за такое отношение, он сам прекрасно знал, что производит впечатление изнеженного принца. Линнар тоскливым взглядом окинул окружающую роскошь: на носу корабля слуги натянули для него навес из алого бархата с золотистой бахромой, расстелили пестрый галад-задорский ковер, накидали подушек. Линнар сначала сопротивлялся, потом ему в голову пришла мысль, что ему по статусу положено окружить себя дорогими вещами, и, если он этого не сделает, дартагцы совсем перестанут его уважать. В конце концов, он совсем запутался и позволил заботливому Нитту настоять на тенте, ковре и подушках. Как оказалось, зря. Моряки стали только больше потешаться, похоже, роскошь не вызвала у них восхищения и трепета. - Я им напомню последнюю войну, - продолжал яриться Нитт. – Тогда я много дартагских голов порубал. - Успокойся, - попытался урезонить пылающего праведным гневом слугу Линнар. Тут к веселящимся матросам подошла капитан Гейн, что-то рявкнула, и тех как ветром сдуло. Капитан развернулась и направилась к навесу принца. Линнар старался не таращиться на нее слишком явно. Она была первой дартагской женщиной, о которых он столько слышал, а теперь смог увидеть воочию. Женщина-воин. Коренастая, крепко сбитая, с грубыми чертами лица и большими руками. Щеку ее пересекал старый уродливый шрам. Она была одета, как мужчина: серая рубаха, черные штаны и сапоги. А вот перевязь меча резко контрастировала с простой одеждой – украшенная драгоценными камнями и золотом. Для Линнара Гейн выглядела совершенно дико. «Моя невеста, наверное, такая же. Принцесса один из первых воинов Дартага, нечета нашим знатным дамам. Никаких красивых платьев, духов и украшений. Только меч и кулаки». Линнар гадал, какой будет его невеста, пытался представить ее и всегда приходил к одному выводу: если она такая же, как капитан, он ей точно не понравится. - Ваше высочество, - Гейн поклонилась почтительно, но без раболепства. На хоралитском она говорила с ужасным акцентом. - Я хотеть сообщить, что Ис благосклонен к нам. Даровать попутный ветер. Мы прибыть в Исфир завтра утром. - Замечательная новость, - Линнар не смог скрыть радости, наконец-то мучения на корабле закончатся. Гейн еще раз поклонилась и собралась уйти, но принц остановил ее. - Простите, не могли бы вы немного задержаться? – попросил он. – У меня есть вопросы о дартагских обычаях. Вы не поможете мне? В ответ он получил хмурый взгляд. - Я плохо говорить по хоралитски. И много работы. Не могу. Простить, ваше высочество. Слова вежливые, но пренебрежительный тон выдавал капитана с головой. «Делать мне больше нечего, как ублажать рассказами скучающего принца!» - вот что на самом деле сказала она. Линнар улыбнулся, ни чем не выдав разочарования. - Тогда хотя бы примите от меня подарок для вас и для всей команды: фрукты, мясо и сыр из моих запасов. Мой слуга передаст вам все. Нитт недовольно нахмурился, но, не смея ослушаться приказа, подошел к Гейн. - Идемте за мной, я передам вам подарки его высочества. - Спасибо, - в голосе капитана не было и следа благодарности, она смотрела все также мрачно и даже с брезгливостью. «Надеюсь, дартагцы не выкинут еду за борт, - подумал Линнар, понимая, что его широкий жест не произвел нужного эффекта. – Похоже, щедростью их тоже не впечатлишь». Пока Нитт провожал капитана, принц ломал голову над тем, где же он допустил ошибку. Может быть, гордая Гейн восприняла дар, как подачку? Объедки с королевского стола? Или оскорбилась тем, что он считает их бедными, не способными самим добыть себе еду. Понять дартагцев было сложно. Вернулся недовольный Нитт. - Неблагодарные твари, - пробормотал он себе под нос, но Линнар услышал. - Как капитану понравилось угощение? – спросил он. Нитт замялся, отвел взгляд. - Она его не взяла, - наконец ответил он. Линнар сразу почувствовал ложь. - Ты что-то не договариваешь. - Она отказалась от еды в таких выражения, которые я не смею повторить перед вами, ваше высочество. Линнар вздохнул: этого и следовало ожидать. Нитт присел рядом на ковер, окинул палубу корабля испепеляющим взглядом, от которого, если бы только взгляд мог убивать, все дартагцы бы уже пали замертво. Посмотрев на слугу, Линнар решил, что других источников информации не найти: Нитт сражался в последней войне с северянами, сорок лет назад, он сможет рассказать о них что-нибудь новенькое. - Нитт, ты ведь неплохо знаешь дартагцев? Ты видел дартагских женщин-воинов. Какие они? Слуга почесал затылок и задумчиво причмокнул губами. - Да не то, чтобы видел, ваше высочество. Когда на тебя несется головорез с топором, то недосуг разбираться мужик это или баба… то есть женщина. В общем, в кольчуге их от мужчин и не отличишь. Но почему вы спрашиваете меня, ваше высочество? Я смерд неразумный, а у вас есть всякие манус… мунус… манускрипты, там наверняка лучше рассказано о дартагцах. Линнар невольно поморщился, вспомнив, как перед отбытием в Дартаг он спешно штудировал труды именитых ученых мужей. Он никогда не интересовался северной страной, и после разговора с отцом пришлось наверстывать упущенное. Беда в том, что во всех свитках, посвященных дартагцам, на разные лады перепевались один и те же страшные байки, жуткие рассказы о крови и пытках, которых Линнар уже наслушался. Он начинал сомневаться, не выдумка ли все это. Не может быть другой народ настолько ужасен. - Ученые часто бывают слишком предвзяты, - сказал принц Нитту. Слуга озадачено заморгал. - Пред… что? - Они много врут, - поспешил Линнар объяснить более простым языком. – Вот скажи, правда, что дартагские берсерки разрисовывают тела кровью убитых врагов и делают оружие из черепов поверженных противников? Нитт хохотнул. - Про черепа точно сказки, как и про скальпы, которые снимаются с жертв. А вот насчет крови не знаю. Берсерки себе чем-то разукрашивают тело, наносят всякие колдовские символы, но там много цветов: и желтый, и синий, и зеленый. Есть и красный, может быть это кровь. Чего не знаю, того не знаю. Но у нас один умник рассказывал, что это цвета калана. А чтобы впасть в боевое безумие они жрут специальные грибы – это чистая правда. Жуткие твари, их и людьми то уже назвать нельзя. Могут голыми руками оторвать противнику голову. Один мой знакомый клялся, что видел, как берсерка утыкали стрелами, точно ежа, но он продолжал сражаться и кучу наших положил, пока ему башку не снесли… Нитт резко замолчал, обеспокоенно уставился на Линнара. - Простите, ваше высочество. Такие подробности не для ваших ушей. Простите. - Ничего страшного, пожалуйста, рассказывай все. Я должен быть готов, - возразил Линнар. Он понял, что побледнел, поморщился или чем-то еще выдал свое отвращение и испуг. Нужно было лучше следить за собой, наверняка в Дартаге ему придется выслушать много таких историй, а может быть даже увидеть смерть собственными глазами. - А правда, что дартагцы не берут пленных? – продолжил расспросы Линнар. Нитт угрюмо кивнул. - Правда. Но вот истории о пытках пленников – вранье. Они просто убивают всех. У них вроде как считается, что если ты сдался в плен, значит, слаб, а по их вере слабым нечего делать в этом мире. Но вот если воин сражался до конца, то его очень уважают. Помню, был у нас такой случай: один барон со своим отрядом попал в окружение, все его люди погибли, но он продолжал биться даже раненный. И дартагцы его отпустили. Вроде бы сказали, что такой сильный воин люб Ису, и он прогневается, коли они задавят его числом или возьмут в плен и убьют. Что-то такое… Слуга посмотрел на Линнара очень серьезно. - Ваше высочество, позвольте дать вам совет. Помните, даратгцы - дикари, они уважают только силу. Если вы покажите слабину – вы мертвы. Вечером, лежа в постели, и не в силах заснуть, Линнар раз за разом воспоминал слова Нитта. «Сила. Только сила». В Дартаге ценилось то, чего у него никогда не было. Значит, его не будут уважать. Значит, его убьют, как тех, кто сдается в плен. Но убийство принца Хоралии означает расторжение договора и войну. Нет, Дартаг не пойдет на это, слишком много усилий было затрачено для заключения мира. Тогда он будет жить, окруженный презрением, среди людей, которые ни во что его не ставят. Без родных, без друзей. Агнец на алтаре Единого Бога, или точнее жертва морскому демону. Линнару было страшно, тоскливо и одиноко. Он хотел вернуться домой, в уютную мастерскую Нотефеля, вновь услышать мягкий голос старого мага, смешивать целебные настои под его руководством, творить волшебство, спасающее людей. Наконец, он забылся тяжким сном и в кошмаре его преследовали смеющиеся лица дартагцев. Капитан оказалась права, утром среди бескрайней морской глади показалась земля. Не выспавшийся, усталый Линнар, кутаясь в плащ, сидел под своим тентом и наблюдал, как приближается берег. Вот он уже смог различить хищные серые скалы, зубами чудовища вздымающиеся из морской пучины. И среди них возвышался Клык – древняя твердыня дартагских королев. Даже с такого расстояния замок производил сильное впечатление: он был вырублен в огромной скале, и казался творением нечеловеческих рук. На трех высоких башнях развивались яркие флаги, узкие бойницы черными глазами следили за приближающимся кораблем. Одна из стен замка, казалось, вырастала из самого моря, и белая пена неистово билась о камни. По телу Линнара пробежала дрожь, крепость пугала и в то же время восхищала принца. Наблюдать замок с моря ему пришлось еще очень долго, несколько часов корабль петлял среди скал. Исфир – столицу Дартага специально построили в таком месте, у берега, полного рифов, среди которых трудно было плыть даже с помощью лоцмана. Неудивительно, что только сами дартагцы могли здесь пробраться. Торговые поселения, где продавались скудные товары бедной ресурсами сверенной страны, располагались южнее, в удобных бухтах. Но столица была надежно защищена от нападения вражеских судов. «Если сюда сунется Золотая Армада, им несдобровать», - подумал Линнар и порадовался, что его страна, со своим скудным флотом никогда не вела с Дартагом морских войн. Наконец, корабль пристал к берегу. В порту было множество драккаров, пестрели яркие паруса, монстры, вырезанные на носах кораблей, скалили зубы. Настоящая стая голодных зверей. Скинули трап, и Линнар сошел на деревянный настил причала. За ним следовали пять слуг, несшие его багаж, и капитан со своим помощником. Принц сразу заметил встречающих: группу мужчин в подбитых мехом плащах или накинутых на плечи шкурах. Они не в пример хоралитской знати были одеты скромно, в простые темные камзолы и кожаные куртки. Зато на ножны для оружия дартагцы не поскупились. Линнар мысленно отметил эту особенность. К нему навстречу шагнул мужчина, единственный из присутствующих носивший какое-то украшение, кроме колец и оружия: тяжелую золотую цепь на шее. У него были пшенично-желтые волосы до плеч, борода, заплетенная в две косы, и серые глаза. Линнар не почувствовал в нем презрения, как в других дартагцах, скорее спокойный интерес. Капитан что-то быстро сказала ему, мужчина кивнул и повернулся к Линнару. - Добро пожаловать в Исфир, ваше высочество. Он поклонился сдержано и с достоинством. - Я хортуг Гарнс буду вашим провожатым. Линнар быстро припомнил, что хортуг – чин в дартагской дружине, примерно равный хоралитскому генералу. - Для меня честь познакомится с вами, - принц тоже поклонился. Линнару подвели коня, серого в яблоках жеребца. Когда все расселись по седлам, процессия тронулась. Принц с любопытством осматривался. Дома вокруг были по большей части деревянными, с непривычными для Линнара треугольными покатыми крышами, он слышал, такие были нужны для того, чтобы зимой не скапливался снег. Оконные рамы, ставни, коньки крыш были украшенные резными узорами, изящными, точно лучшее кружево хоралитских мастериц. Линнар и не думал, что северные варвары способны на такую тонкую работу. Сначала копыта лошадей топтали землю, но, когда принц с эскортом выехали на главную улицу, началась каменная мостовая. Никаких приветственных криков и цветов, лечащих под ноги лошадей, Линнар не дождался. Горожане уступали процессии дорогу, осматривали чужака и спешили дальше по своим делам. Принц был даже рад этому, он не любил официальные мероприятия и большие сборища людей, когда все смотрят на тебя, и ты постоянно напряжен, следя за каждым движением и жестом. Сначала они ехали молча, Линнар присматривался к Гарнсу и, не заметив в нем враждебности, решил заговорить. - Клык впечатляющая крепость. Замок довлел над всем городом, Линнару чудилась, устрашающая громада вот-вот раздавит его как букашку, потрясающее ощущение мощи пронзало его, стоило взглянуть на Клык. - О да, он - наша гордость, - Гарнс охотно поддержал беседу. – Говорят, что его построил сам Ис в подарок для своей возлюбленной, первой королевы Дартага. - Замок действительно выглядит так, будто его создали высшие силы, - с чувством произнес Линнар, он радовался, что может поговорить хоть с кем-то из дартагцев. Принц немного помолчал и все же решился задать следующий вопрос. - Ваше имя заканчивается на «с», насколько я знаю, это привилегия мужчин королевского рода, иметь в имени часть имени бога. Также и женщины королевского рода носят полное имя бога «Ис». Получается, вы родственник королевы Нъёдис? - Да, я ее сын, - Гарнс улыбнулся. – Я вижу, вы неплохо изучили наши обычаи. - К сожалению, недостаточно хорошо, - повинился Линнар, решив быть честным. – В хоралитской королевской библиотеке очень мало сведений о ваших традициях, истории и культуре. Поэтому мои знания весьма скудны, и я заранее прошу прощения, если скажу что-то не то: знайте, я ни в коем случае не хочу оскорбить вас. - Ничего страшного, - легко произнес Гарнс. – Для этого ее величество меня к вам и приставила, можете спрашивать меня о чем угодно, я расскажу все, что захотите узнать. Линнар был удивлен таким неожиданно добрым жестом со стороны дартагцев. Он на мгновение задумался, затем осторожно заговорил, чувствуя, как появляется надежда. - Я думал, что, может быть, моя невеста сама расскажет мне о вашей стране. Мне кажется, такое общение позволило бы нам сблизиться, лучше узнать друг друга. Гарнс свел густые брови, посуровел. - Я буду говорить с тобой начистоту. Он перешел на «ты», отбрасывая светские условности, которым у него и так получалось следовать не слишком хорошо, дартагцам было далеко до хоралитских придворных. И Линнар этому только порадовался. - Моя сестра недовольна договором с Хоралией, - продолжил Гарнс. – Она не разделяет политику нашей матери, так что ты можешь не рассчитывать на сочувствие с ее стороны. Начавшийся зарождаться с появлением Гарнса огонек надежды, что в Дартаге все будет не так плохо, потух. - Я вижу, ты хороший парень, не такой, как те хоралитские хлыщи, которых я видел на переговорах, все в шелках и воняющие какой-то дрянью, - без обиняков заявил Гарнс и хлопнул Линнара по плечу с такой силой, что принц чуть не свалился с лошади. – Из тебя выйдет толк. Но Бардис настоящая дочь Иса, и ее король должен быть ей под стать. Тебе будет тяжело завоевать ее уважение. Линнар потер плечо, но посмотрел на Гарнса с искренней благодарностью. Редко с ним говорили так честно, без уверток и нагромождения ненужных слов, призванных скрыть правду. - Спасибо за совет. Я постараюсь стать достойным. Приложу все силы. Гарнс улыбнулся совершенно искренне. - Желаю удачи. Они въехали в распахнутые ворота замка, под сверкающими копьями решетки, и оказались в большом дворе. Вокруг суетились воины и слуги, почти не обращавшие внимания на прибывших, словно перед ними были не сын королевы и хоралитский принц, а простые солдаты. Вокруг главного каменного здания оказалось много деревянных хозяйственных построек, вдалеке Линнар заметил огороженную забором площадку, где тренировались воины. Он спешился и пошел следом за Гарнсом, по пути тот рассказывал, где что находится. - Сейчас мы отправимся в главный зал для официального знакомства, затем я провожу тебя в твои покои. Две комнаты в северной башне, из окон открывается отличный вид на море. Зимой тебе наверняка будет холодно, но тут уж ничего не поделаешь, придется привыкнуть или взять больше жаровен… Линнар внимательно слушал и кивал. Его начала бить нервная дрожь: вот-вот он увидит ту, с кем придется прожить всю жизнь. Пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы успокоиться. Внутри замок не отличался изысканностью интерьера, как хоралитские дворцы. На серых каменных стенах висели щиты, изукрашенные драгоценностями мечи и секиры, а также гобелены со сценами битв. Скорее это были не украшения, а напоминания о силе хозяек замка. Поднявшись на второй этаж, процессия разделилась: слуги Линнра и часть дартагцев свернули влево по коридору, а принц, Гарнс и остальные прошли прямо. Вскоре они оказались перед обитыми железом деревянными дверьми. Хортуг распахнул их и пропустил Линнара вперед. Принц оказался в большом зале, заполненном людьми. Крепкие бородатые мужчины, высокие женщины, все в блестящих кольчугах и при оружии, со шкурами на плечах. Настоящие варвары. Под их тяжелыми взглядами Линнар пошел вперед, по красному ковру к трону королевы Дартага. Он старался держать спину ровно, смотреть прямо перед собой. Нужно было показать всю гордость хоралитской династии. Трон сильно уступал украшенному золотом и самоцветами трону Вирлея, всего лишь резное деревянное кресло, обитое бархатом. На нем восседала худая женщина со строгим лицом. Цепкие серые глаза неотрывно следили за Линнаром, резали его как клинки. Ее седые волосы мягкими волнами рассыпались по плечам. Темно-бардовое платье с длинными рукавами, глухим воротником до шеи и скромной золотой вышивкой по подолу не надела бы ни одна хоралитская дворянка даже из бедного рода. Но вот алая мантия была подбита роскошным белоснежным мехом северного медведя. Линнар читал, что каждая новая королева сама убивает такого страшного зверя для своей мантии. Из украшений у королевы Нъёдис был лишь золотой обруч в волосах и кольцо с сапфиром. Опять все драгоценности достались оружию: лабрису, который она держала в руках. Символу власти королев Даратга. Когда Линнар подошел ближе, то вздрогнул, по коже побежали мурашки. Он явственно ощутил силу Нъёдис, амулет у него на груди потеплел, отзываясь на магию моря. Жестокий бог Ис даровал женщинам Дартага крупицы магии, но настоящую мощь получали лишь женщины королевского рода. Поэтому суровые северные воины и закаленные ветрами моряки подчинялись им безоговорочно. Рядом с троном Линнар заметил еще одну женщину с золотым обручем на голове, но поспешил отвести взгляд. Он догадался, кто это, и малодушно боялся смотреть на нее. - Ваше величество, для меня большая честь и величайшее счастье видеть возлюбленную дочь Иса, - остановившись перед Нъёдис, Линнар церемонно поклонился. - Нет, это счастье для меня приветствовать на своей земле принца Хоралии и сына великого короля Вирлея, - произнесла королева. Ее тихий голос шелестел, как листья на ветру. Линнар выпрямился, вгляделся в ее лицо: выдержке Нъёдис позавидовали бы многие хоралитские придворные. Она прекрасно владела собой, ее черты казались высеченными из камня и не выражали ровным счетом ничего. Ни гнева, ни ставшего привычным Линнару презрения. Только спокойствие. А в глазах ничего нельзя было прочесть, сплошная серая хмарь осеннего неба. Нъёдис поднялась с трона и, держа лабрис в одной руке, другой взяла ладонь Линнара. - Позвольте представить вам мою дочь Бардис, ваше высочество. Раздались чеканные шаги, и только тогда Линнар осмелился взглянуть на нее. Она была выше его на целую голову, в ней ощущалась такая же сила, как в матери: мощный поток, накатывающий волной, сметающий жалкую искорку магии Линнара и растворяющий в себе. Ее лицо с резкими, благородными чертами имело бы своеобразную прелесть, если бы не тяжелый подбородок. Пшеничные локоны Бардис были заплетены в тугую косу, кольчуга отливала серебром, подчеркивая широкие плечи и гибкий стан, на алом плаще блестел вышитый золотом герб Дартага: взлетевший на волне драккар. Линнар заглянул ей в глаза, и его передернуло: темно-синие, как штормовое море, такие же глубокие и опасные. Невеста смотрела на него с таким отвращением, как смотрят на прокаженного нищего. - Да будет союз Дартага и Хоралии вечен, - объявила Нъёдис, соединяя руки молодой пары и поднимая лабрис. Когда Бардис сжала его пальцы стальной хваткой, Линнар понял, что этот союз не будет удачен. *** - Он мне не нравится, - отрубила Бардис, для убедительности ударив кулаком по столу. Серебряные кубки жалобно звякнули, дерево скрипнуло, но Нъёдис даже не обернулась, продолжая рассматривать в окно что-то видимое лишь ей одной. Бардис злобно уставилась на идеально прямую спину матери. - С какой стати он должен тебе нравиться? – холодно осведомилась Нъёдис. – Это политический брак, о любви тут нет речи. Или ты ожидала, что к тебе прибудет могучий воин? Он же хоралит. - Даже среди хоралитов есть достойные мужчины, - возразила Бардис. – С кем-то же мы воевали столько веков. Но этот… этот… изнеженный принц! Бардис брезгливо скривилась, воспоминая жениха. Ниже нее, худой и бледный – ветерок того и гляди подует и унесет. Ни бороды, ни усов, как положено мужчине, только русые кудряшки торчат, словно мех у новорожденного ягненка. И огромные орехово-карие глаза в окружении пушистых ресниц. Он смотрел на нее так, будто видит ее насквозь, заглядывает в душу. Так строго, серьезно и нежно, заранее прощая все грехи. Это раздражало ужасно. Все время церемонии в главном зале у Бардис чесались руки как следует врезать жениху. - Вирлей посмеялся над нами, послав такого принца! - У него всего два сына, старшего он послать не мог, следовательно, остается младший, - рассудительно произнесла Нъёдис. – Он послал нам принца, так что все в порядке. Хватит искать повод для ссоры там, где его нет. - От такого слюнтяя и дети будут слабыми, его кровь испортит нашу, разжижит, - проворчала Бардис и добавила с гадкой ухмылкой. – Да я ж его в постели раздавлю! Она рассмеялась, но Нъёдис не поддержала шутку, продолжая все также смотреть в окно. - Не неси чушь, - ровным голосом проговорила мать. – Тебе не нужно с ним спать. Заведи любовников, хороших, крепких мужчин, от которых сможешь родить сильных дочерей. Линнар никак не будет тебе мешать. - Не скажи. Ты знаешь традиции. Он мой король и у него много обязанностей, - Бардис на мгновение замолчала и победоносно добавила, - с которым такой дохляк не справится. - Значит, ты проследишь, чтобы справился, - отчеканила Нъёдис. Она, наконец, повернулась, подошла к столу и села напротив дочери. - Как бы тебя не раздражал Линнар, ты должна относиться к нему уважительно, чтобы у него не было повода жаловаться отцу. - То есть теперь мы будем пресмыкаться перед хоралитскими выродками? – едко процедила Бардис. – Отлично, вот до чего мы докатились. Дочь Иса должна нянчиться с их принцем. И это после стольких побед! - Мы не пресмыкаемся, - голос Нъёдис прозвучал устало. - Мы заключили с ними союз. - Дерьмо это, а не союз! Королева страдальчески возвела глаза к потолку. - Бардис, какая же ты упрямая. Мы не раз обсуждали союз с Хоралией... - И я все еще против, - гнула свое принцесса. Она не собиралась так просто отступать, бесконечные споры с Нъёдис продолжались с того дня, как мать объявила о своем плане, и Брадис все еще не теряла надежды ее переубедить. - Вражда слишком старая, - сказала принцесса. – Ее не перечеркнуть договором и браком. Хоралиты ненавидят нас и предадут, как только представится возможность. Такое уже не раз случалось, вспомни историю. Иногда среди них встречаются благородные воины, но по большей части южане - лживые скоты, не имеющие понятия о чести. Вспомни о подлом убийстве Хельрис, о битве на Катокском поле. - Ты живешь прошлым, Бардис, а я думаю о будущем, - парировала Нъёдис. – Времена изменились, и мы должны меняться вместе с ними. Нельзя замыкаться на вражде, нужно двигаться вперед. К тому же, ты ведь не хуже меня понимаешь главную причину союза. Опасность от Галад-Задора слишком велика. Нам нужно объединиться, чтобы выстоять против империи, если мы не забудем старые распри, нас просто прихлопнут поодиночке. Бардис пренебрежительно повела плечами. - Мы вполне можем справиться с империей сами. Они не смогут воевать на севере, загнутся от морозов, а их флот мы уже побеждали не раз. - Как всегда слишком самонадеянна, - Нъёдис разражено цокнула языком. – Да, на море мы с ними справимся, но вот на суше, когда на нас обрушится вся мощь имперской армии… Нас сомнут, и никакой холод их не остановит. - По-моему ты просто трусишь, - бросила Бардис. – А ты знаешь, как Ис поступает с трусами. - Что ж я приму любую кару, какую он сочтет нужным, - спокойно произнесла Нъёдис. – Но пока продолжу вести Дартаг тем курсом, который выбрала. Поэтому займись своим женихом. Бардис фыркнула. - Плевать я хотела на твои планы. Я буду обращаться с ним так, как сочту нужным. Королева перегнулась через стол, схватила дочь за ворот рубахи и приблизила свое лицо к ее. Глаза в глаза. Серая сталь встретила морскую синеву. - Пока еще лабрис принадлежит мне, - делая ударение на каждом слове, будто вколачивая их в Бардис, проговорила Нъёдис. – Поэтому ты будешь делать то, что я скажу. Если хоть один волос упадет с головы принца Линнара, я лишу тебя права на престол и выберу в наследницы одну из племянниц. Даже если это приведет к смуте. А сейчас ты пойдешь к жениху и будешь с ним вежлива. Ясно? - Ясно, - раздраженно прошипела Бардис, вырывая ткань из хватки матери. Можно было даже не сомневаться, Нъёдис исполнит свою угрозу, она всегда держала слово. Как и подобает дочери Иса. Бардис вылетела из покоев королевы, обуреваемая злостью. «Лабрис не всегда будет у тебя. И когда я получу его, то прикончу хоралитского ублюдка и разорву позорный договор!» Бардис неслась по коридору, бешеное движение помогало избавиться от ярости, задуть ее костер ветром. У лестницы на третьей этаж принцесса остановилась, чтобы успокоиться и подумать. Несмотря на все их разногласия, мать она любила, уважала и слишком привыкла подчиняться, как старшей. Бардис могла только спорить с ней, но решиться на настоящий мятеж, поднять руку на королеву – никогда. Ее преданность была сильнее амбиций, злости и обид. «Мать не переубедить, значит, придется подчиниться и возиться с сопляком. О Ис, за что?!» Бардис выругалась сквозь зубы, желая принцу Линнару подхватить в ближайшую зиму простуду и отправиться к своему богу, а еще лучше упасть со стены и свернуть шею. Затем, выпустив гнев и высказав свои соображения ближайшей стенке, принцесса отправилась в покои жениха. Дверь Бардис открыл старый слуга с густыми седыми усами, торчащими как пучки соломы. - Доложи принцу Линнару, что пришла его невеста, - велела принцесса. - Его высочество ушел прогуляться по замку полчаса назад, госпожа, - сообщил слуга, сумрачно глядя на Бардис исподлобья. Он был в одной рубахе с засученными рукавами, за спиной у него виднелись ящики и разбросанная по полу одежда. «Видимо разбирает щелка и драгоценности изнеженного принца, - язвительно подумала Бардис. – Интересно, где-нибудь тут бегает его любимая собачка?» Тут она заметила у слуги шрам через всю руку, он тянулся от запястья и терялся под рукавом. - Воевал? – Бардис кивнула на шрам. Слуга коротко кивнул. - Где? - Делорские мечники. - Достойные войны, от их мечей пали два моих дяди и три кузины, - уважительно произнесла Бардис. – Как тебя зовут? Слуга заметно напрягся. - Нитт, госпожа. - Хорошо, Нитт. Когда будет время, найди управляющего замка и передай, что я распорядилась выделить тебе пять дартов к жалованию. Нитт изумленно уставился на нее, а Бардис развернулась и пошла прочь. - Госпожа! – донесся ей вслед окрик слуги. – Его высочество сказал, что пойдет посмотреть сад. Бардис ускорила шаг. Небольшой садик был когда-то разбит любившей зелень королевой Сигрдис у западной стены замка, между конюшней и оружейным складом. Слуга не соврал, Линнар действительно был там, его не сложно было заметить среди куцых деревьев и чахлых клумб. Он сидел на лавке под елью. Но не один. Бардис скривилась: рядом с ним она заметила Хьерда и его прихлебателей. Похоже, главный задира Исфира решил проверить на вшивость хоралитского принца. А может быть, бывший любовник Бардис просто ревновал. «Дурень. Неужели надеется, что если унизит Линнара, я вспомню былые чувства?» После краткой интрижки Бардис без угрызений совести бросила красивого, но глуповатого Хьерда и не собиралась возобновлять отношения, и уж тем более не собиралась позволять задирать своего мужа. Вот только нормальный мужчина может постоять за себя сам, а Линнар просто сидел на лавке и выслушивал насмешки, спокойно глядя на окруживших его воинов и иногда что-то отвечая с улыбкой. Когда Бардис подошла ближе, то смогла разобрать слова. - А не расскажите нам о последней компании против Оттарии и славной битве на раке Оше? Да, точно, вы же в ней не участвовали, ваше высочество. И глумливый смех. - Да, в ней участвовал не я, а мой брат Роад, - прозвучал мягкий голос Линнара. - Где же во время битвы были вы? – насмешливо осведомился Хьерд и, повернувшись к приятелям, ответил сам себе. – Он, наверное, сидел под юбкой у мамочки в золотом дворце, ел вкусности и душился духами? И это… пудрил лицо, а может и что-нибудь еще. Его дружки дружно заржали. - Пошли вон, - рыкнула на них Бардис, подходя. Все разом обернулись в ее сторону, весельчаки заметно сникли и, коротко поклонившись, заспешили прочь. - Хьерд, - окликнула принцесса бывшего любовника. Он обернулся, и она одарила его не предвещающей ничего хорошего усмешкой. - Передай своей сестре, что после следующего рейда «Морского охотника» она будет должна казне не треть, а половину добычи. Или ты предпочтешь поединок со мной? Хьерд сглотнул. - Нет. - Тогда в следующий раз думай, прежде чем оскорблять члена королевской семьи. Теперь проваливай! Хьерд поспешил исчезнуть, пока она не передумала. Каким бы идиотом он не был, но даже у него хватило ума понять, что Бардис прикончит его в один удар клинка. Принцесса повернулась к Линнару. - Спасибо, - неуверенно произнес он на хоралитском. – Я еще слишком плохо знаю ваши обычаи и не мог решить, как реагировать на поведение этих господ. К тому же я разобрал не все слова. - Для любого дартагца и меньшее оскорбление - повод к смертельному поединку, - по-хоралитски заметила Брадис, скрестив руки на груди и смерив Линнара уничижительным взглядом. – Это первый и последний раз, когда я за тебя заступаюсь, запомни. «Трусливый слизняк». - Насилие – не лучший способ решения проблем, - убежденно произнес Линнар. – Оно может потянуть за собой цепочку кровной мести, которая не прервется никогда. - Я думаю, ты просто не умеешь обращаться с оружием, поэтому придумываешь себе отговорки, - поддела его Бардис. Мать велела ей быть вежливой, но с принца хватит уже того, что она не прибила его на месте, грубости его тонкая натура как-нибудь переживет. - Ты владеешь мечом? - Нет, рукопашный бой мне не дался, но я немного стреляю из лука. - А магия? Ты ведь принц, наверняка учился в вашем Ордене. Бардис чувствовала колдовскую силу Линнара, больше всего это походило на волны тепла, исходящие от его фигуры, словно светило ласковое весеннее солнце. - Ты должен владеть боевой магией. Линнар как-то странно усмехнулся. - К сожалению, нет. Я – целитель. Бардис скривилась. «Раскатала губу, ага. Драться не умеет, колдовать не умеет. Тьфу. Целитель… Лучше бы умел молнии метать, как орденские маги». - Ладно, тогда лук, - объявила она. - Идем, покажешь, что умеешь. - Прямо сейчас? Он так смешно захлопал глазами, что Бардис даже не знала, злиться ей или хохотать. - Да, сейчас. Она развернулась и пошла прочь. Линнар вскочил и поспешил за ней, стараясь подстроиться под ее широкий шаг. - Но я думал, нам сначала стоит получше узнать друг друга, - зачастил он. – Мы ведь сегодня впервые встретились, нужно познакомиться поближе. Я думал, мы расскажем друг другу о себе. - Я хочу узнать о тебе только одно: насколько хорошо ты владеешь луком, - отрезала Бардис и добавила зло. – Запомни, никто здесь не будет с тобой цацкаться и смотреть в рот. Забудь о вашем придворном этикете. Линнар поравнялся с ней и взглянул неожиданно серьезно. - Замечательно, я устал ото лжи и недомолвок и буду счастлив слышать от вас только правду, госпожа, а не светскую лесть. В его словах звучала горечь, застарелая боль, но Бардис не собиралась разбираться в его чувствах. «Ах, хочешь правду? Тогда я скажу: ты слабак и слюнтяй, не достойный зваться моим мужем!» Она была готова произнести это вслух, но вовремя прикусила язык. Вместо слов Бардис посмотрела на Линнара волком и ускорила шаг, оставляя его за спиной. Несколько минут прошли в тягостном молчании, было слышно только шуршание гальки, усыпавшей дорожки в саду. Затем Бардис заговорила снова, решив, что все-таки стоит объяснить принцу, зачем она упомянула об оружии. – Завтра свадебные торжества, затем через три дня «Бурерожденный» выйдет в море, и мне нужно знать, чего от тебя ожидать. - Что? «Бурерожденный»? Море? При чем тут я? – засыпал ее вопросами Линнар, в его голосе зазвучала паника. Бардис остановилась так резко, что шедший следом принц врезался в ее спину. Она повернулась к нему, смерила задумчивым взглядом. - Ты ничего не знаешь? – спросила она, все еще не в силах осознать, насколько плохо жених разбирается в дартагских обычаях. «Задница морского демона! Похоже, то, что для меня само собой разумеется, ему придется объяснять на пальцах». - Я ничего не понимаю, госпожа, - Линнар больше не допускал в голосе панических ноток и говорил вежливо-ровно. – Пожалуйста, объясните, в чем дело. - Завтра ты станешь моим мужем, - начала Бардис, - это значит, что ты будешь обязан сопровождать меня в плавании. А «Бурерожденный» - мой драккар. Линнар на минуту задумался. - Говоря "плаванье", вы имеете в виду то, чем занимаются дартагские моряки испокон веку, - осторожно произнес он. – Пиратский набег… - Да, мы будем охотиться на глад-задорские корабли, - подтвердила Бардис, с удовольствием заметив, что Линнар слегка побледнел. - Но зачем вам я? – удивленно спросил он. – В бою от меня никакого толку. Гораздо разумнее было бы оставить меня в замке. - О, поверь, если бы я могла, то так бы и сделала, - с досадой произнесла Бардис. – Но есть обычаи, которые мы обязаны соблюдать. Ты мой муж, а значит должен быть со мной в походе и сражаться. Иначе мои подданные просто не примут тебя как короля, не поймут… Как же тебе объяснить… Для них король, который не сражается рядом с королевой, настолько неправильный и мерзкий, что такого просто не может быть. Подданные должны уважать короля, это основа основ. Бардис припомнила нужное хоралитское слово. - Вот. От того, будешь ты сражаться или нет, зависит твоя репутация. Теперь Линнар думал дольше. - Я сделаю все, что в моих силах, - наконец произнес он. - Уж постарайся, - съязвила Бардис и добавила. – Ладно, не волнуйся, я тебя защищу. Мы же не хотим, чтобы его величество Вирлей расстроился? Она хлопнула Линнара по плечу, тот охнул, согнулся. - Похоже, ломать кости – это у вас семейное, - просипел он и тихо засмеялся. Бардис непонимающе посмотрела на него. Странный он какой-то: после всего, что она ему наговорила, еще и смеется. - Не обращайте внимания, госпожа, - произнес Линнар, заметив ее взгляд. - Я же говорила, у нас не в чести придворные витиеватости. Для тебя я «Бардис», а не госпожа. И хватит дурацкой вежливости, раздражает. Он закивал. - Да, конечно… Бардис, - он произнес ее имя неуверенно, пробуя на вкус. - Вот и молодец, - неожиданно для себя почти ласково сказала она и пошла дальше. Бардис привела Линнара на большую тренировочную площадку, с десяток мужчин и женщин уже оттачивали здесь воинское искусство: небольшая группа боролась врукопашную, оттуда доносились крики зрителей, еще несколько человек фехтовали. На стрельбище никого не было, и Бардис порадовалась: никто не увидит позор ее жениха. Она даже не сомневалась, что хоралитский принц стреляет из рук вон плохо. Бардис приглашающее кивнула в сторону круглых мишеней с изображенными в центре красными кругами. Линнар молча взял с лавки с оружием один из луков, закинул за спину колчан и наложил стрелу на тетиву. - Дурья башка, - почти беззлобно проворчала Брадис, - надень перчатки, не то тетива исцарапает все твои нежные пальчики. Она подняла с лавки запасные перчатки и протянула ему. Линнар улыбнулся удивительно трогательно: смущенно и одновременно благодарно. - Ой, забыл. Спасибо большое. Бардис быстро отвела взгляд, ощущение, вызванное его улыбкой, ей не понравилось: раздражение улетучивалось, на смену пришло что-то мягкое, будто под сердцем поселился пушистый зверек. Линнар прицелился, руки его едва заметно дрожали и, конечно же, он промазал. Бардис нарочито громко фыркнула. Следующий выстрел был более удачный, стрела воткнулась в самый край мишени. Принц нервничал, Бардис заметила, что по его лбу скатилась серебристая капелька пота. Он выстрелил еще несколько раз, то промазывая, то попадая лишь в край мишени. - Ты слишком напряжен, спускай тетиву более плавно, - посоветовала Бардис в порыве великодушия. Пусть ей и не нравился Линнар, но смотреть, как он мучает лук, было тяжко. – И не дрожжи, я не зарежу тебя только за то, что ты плохо стреляешь, - добавила она строго. – Мне просто нужно знать, на что ты способен. Будет нечестно, если из-за страха ты не покажешь свои умения. Вообще постарайся не думать, что я тут стою и наблюдаю. Линнар удивленно воззрился на нее, робко улыбнулся. - Спасибо. «Хватит лыбиться!» - мысленно прорычала Брадис, но смолчала. После ее совета дела у Линнара пошли лучше. Стрелы втыкались в красный круг или совсем близко, несколько раз принц попал точно в центр мишени. - Ты действительно неплохо стреляешь, - вынуждена была признать Бардис, недостойно принижать чужие умения. – Ты войдешь в число моих лучников. - Значит, - Линнар помолчал, собираясь с духом, - мне придется участвовать в сражении и убивать людей? - Ага. Линнар закусил губу, насупился, раздумывая. «Он наверняка ни разу не стрелял не то что в людей, но даже в животных», - кисло подумала Бардис. - Первое убийство – всегда тяжело. Но рано или поздно придется начать, - жестко произнесла она. – Если ты хочешь быть моим мужем, то должен стрелять не только по мишеням. - Я буду стрелять, - обреченно произнес Линнар. - Еще как будешь, - с усмешкой добавила Бардис. – До отплытия тренируйся тут каждый день, не вздумай отлынивать, я проверю. Принц выглядел оскорбленным. - Я не буду отлынивать! – впервые он повысил голос. - И кстати, - продолжила Бардис, не обращая внимания на его обиженное лицо, - с этого дня говори только на нашем языке. Ты в Дартаге и должен говорить по-дартагски. - Боюсь, я недостаточно хорошо знаю ваш язык, - произнес Линнар на ломанном дартагском с таким ужасным акцентом, что Бардис не сразу понял смысл фразы. Затем он добавил уже на хоралитском. - Раньше я не интересовался Дартагом, и перед свадьбой мне пришлось в спешном порядке учить язык, поэтому я говорю еще плохо. Бардис равнодушно пожала плечами. - Твои проблемы. Будешь учить все по ходу. Продолжай заниматься. Она развернулась, давая понять, что разговор окончен, и зашагала прочь, чувствуя спиной взгляд Линнара. Бардис не собиралась его щадить. *** Линнар беспомощно смотрел, как уходит Бардис: быстро, легко, уверенно. У нее была походка человека, который знает, что мир принадлежит ему, и ничего не боится. Она скрылась за хозяйственными постройками, а принц так и остался стоять с луком в руках, пытаясь осмыслить и понять то, что произошло за время общения с будущей женой. Он вдруг ни с того ни с сего вспомнил свою первую любовь. Тоненькая, изящная леди Алия. У Линнара ее образ всегда был связан с белым платьем и светом. Он робко ухаживал за ней, она не возражала, серебристо смеялась, мило кокетничала. А потом он случайно увидел, как в темном углу в одном из коридоров замка она целуется с Роадом. Она крепко обнимала его за шею, а он задрал белое платье и ласкал ее обнаженные бедра. Все знатные дамы Хоралии были такими, использовали Линнара как возможность подобраться к наследнику престола, этакая ступенька на пути вверх. Все женщины казались принцу одинаковыми. Стройные, хрупкие фигуры. Струящиеся одеяния. Чувственно изогнуты алые губы. Дурманящий, сладкий аромат благовоний, сводящий жертву с ума. Прекрасные бабочки, порхающие из одной постели в другую, чьи крылышки пропитаны ядом порока. Бардис совсем не походила на них. Коршун со стальными когтями. Грубая, по-дикарски простая и прямолинейная. Линнара она пугала до дрожи в коленках. Под ее тяжелым, полным презрения взглядом хотелось свернуться в комок и забиться в дальний угол, лишь бы она больше не смотрела на него так. Короткие рукава рубахи и кольчуги не скрывали ее сильные руки, каждый раз, когда Линнар делал что-то не так, она непроизвольно сжимала кулаки, и он видел, как напрягаются под загорелой кожей тугие мышцы. Она могла бы одним движением свернуть ему шею. «Но я все еще жив. Уже успех», - иронично поздравил себя Линнар. Хотя он и чувствовал себя рядом с Бардис, как заяц перед волком, она ему в чем-то даже понравилась. Ее не окружал запах разврата, что как шлейф сопровождал хоралиток. Линнар понял, что в Дартаге он не встретит ни интриг, ни оргий, за которые так ненавидел двор. «Все может быть не так уж и плохо», - попытался убедить себя принц. Но вскоре его ждало новое испытание: брачная церемония. Свадьба проходила в большом зале, украшенном пестрыми флагами и заполненном толпой дартагских вельмож, так воинственно бряцающих оружием, будто они собрались не на праздник, а на бой. Жрица Иса произнесла небольшой монолог, из которого Линнар едва ли понял половину, затем он и Бардис повторили за служительницей культа слова клятвы. В заключении жрица сбрызнула их морской водой – брачный обряд оказался на диво простым. Затем в зале к немалому удивлению Линнара появился священник церкви Единого Бога. Похоже, Нъёдис решила, что стоит уважать религиозные чувства зятя. «Или это такой хитрый способ не дать мне сбежать? Брак, заключенный по законам Единого Бога, я уже не смогу расторгнуть», - мрачно подумал Линнар, но его радовало, что хотя бы не требуют менять веру и молиться Ису. Пока священник совершал гораздо более сложный хоралитский брачный обряд, у Бардис было такое лицо, будто она лимон раскусила. Когда церемония закончилась, Нъёдис зычно провозгласила Бардис и Линнара супругами, толпа ответила ей дружным ревом, в воздух взметнулись клинки. - Да здравствует наследница! – орали десятки глоток и едва заметно, всего на полтона тише и неувереннее: - Да здравствует принц! Линнар вздрогнул и почувствовал, как на плечи лег невидимый груз. Пути назад уже не было. Он украдкой взглянул на точеный профиль Бардис, но ее лицо превратилось в застывшую маску. Жених и невеста заняли место во главе праздничного стола, к ним потянулись главы кланов и их родственники, желающие преподнести свадебные дары. Для Линнара все еще было непривычным, что дартагскими кланами управляют женщины и именно их, а не сопровождающих их грузных бородатых мужчин, следовало в первую очередь благодарить. Вереница знати казалась бесконечной, перед Линнаром мелькало множество лиц: седовласые матроны, зрелые женщины, совсем еще молодые девушки, младше его самого, ну уже командующие ордой воинственных мужиков. Хмурые воины, молодые безусые парни, даже дети. Он старался запомнить имена, но через час в голове образовалась каша. Однако своих ближайших родственников со стороны жены Линнар не мог не запомнить. Кузина Бардис – Кадис, здоровенная бабища, которой он бы едва достал до груди, даже если бы встал на цыпочки, стиснула Линнара в объятиях больше похожих на тиски. - Ух, какой ты славный, зятек! – проревела она. Начавшего задыхаться принца спасла супруга. - Сестра, отпусти моего мужа, иначе я стану первой в Дартаге женщиной, овдовевшей в день свадьбы, - потребовала Бардис. Кадис вернула Линнара на кресло, и тот еще с минуту жадно глотал воздух под веселый смех жены. После вручения подарков начался пир. Он совсем не напоминал чинные застолья при хоралитском дворе, где тщательно соблюдался этикет, а развлечения были изысканными и тонко продуманными. Мало походил он и на оргии Роада и его свиты, на которые брат иногда силком затаскивал Линнара. Дартагский пир больше всего напоминал праздник в какой-нибудь сельской таверне. Дартагцы пили, ели, горланили песни, совершенно не думая об этикете. Небольшой оркестр, состоящий из флейтиста, барабанщика и лютниста играл простую веселую мелодию. Брага лилась рекой. То и дело кто-нибудь поднимался из-за стола, вскидывал кубок или рог и произносил тост за новобрачных. Им желали здоровья, удачи в походах, богатства и кучу детей. Чем дальше, тем больше в пожеланиях появлялось скабрезных шуточек и намеков. «Только не красней, только не красней, - как молитву повторял Линнар. – Для них такое нормально, это тебе не прозрачные намеки и завуалированные предложения, как при дворе». - Почему ты не пьешь? – спросила его Бардис, после очередного тоста. Линнар не мог скрыть досаду: он надеялся, что она не заметит. Принц только подносил кубок к губам, делая вид, что пьет. - Я боюсь, что брага для меня слишком крепкая, - объяснил он и добавил с кривой усмешкой. – Не хочу провести весь завтрашний день в уборной. - Пей давай. Или ты совсем не мужик? Брадис накрыла его затылок ладонью и пригнула голову Линнара с такой силой, что он окунулся носом в кубок. Под пристальным взглядом уже слегка захмелевшей жены, принцу все же пришлось попробовать напиток. Золотистая жидкость обожгла горло, лавой протекла вниз и вспыхнула в животе костром. Линнар закашлялся и поспешно запихнул в рот кусок хлеба. - А, дерьмо, - протянула Бардис. – Смотри и учись. Она одним махом опрокинула в себя кубок, звучно икнула и ухмыльнулась мужу почти добродушно. - Видал?! - Просто великолепно, - процедил Линнар, голова у него уже едва заметно кружилась. - Я прикажу принести тебе вина, - вмешалась сидевшая рядом с принцем Нъёдис и бросила на дочь предупреждающий взгляд. – Наш напиток действительно слишком крепкий для тебя. Линнар до того не представлял, что можно презрительно икать, но Бардис проделала именно это и отвернулась к тарелке. Гости все больше хмелели, пиршество теряло даже те намеки на строгость, что были вначале. Одна пара супругов затеяла дикую пляску на столе под одобрительные хлопки соседей, к ним присоединилось еще несколько человек. А вскоре, к ужасу Линнара, завязалась драка. Он ожидал, что смутьянов тут же растащат и накажут, но присутствующие принялись подбадривать их и делать ставки. Гости собрались вокруг дерущихся в кружок, образовав что-то вроде ринга, зал наполнил гомон и свист. - Левой его, левой! - Давай, давай! - У-у-у, поднимайся, чего разлегся! Бардис присоединилась к толпе. За столом остался только Линнар, Нъёдис и несколько сладко посапывающих гостей, не таких устойчивых к браге, как остальные. Принц повернулся к теще и вымучено улыбнулся. - У нас в деревнях говорят: если на свадьбе не было драки, она не удалась. - У нас тоже считается, что драка на свадьбе приносит молодым удачу, - произнесла Нъёдис, скользнув равнодушным взглядом по толпе: судя по доносившимся оттуда крикам, в побоище наступил переломный момент. - Все-таки кое-что общее у наших народов есть. Завязалась светская беседа, Линнар и Нъёдис обсудили хоралитские и дартагские брачные обычаи. На фоне продолжалась потасовка, теперь уже все дрались со всеми. Линнар иногда бросал обеспокоенные взгляды на толпу, но в образовавшейся свалке тел сложно было что-то разглядеть. Один раз ему показалось, что он заметил Гарнса, тот со вкусом мутузил рыжебородого мужчину, вроде бы супруга главы клана Снежных лис. В другой раз промелькнула золотая коса Бардис. - Как тебе Дартаг? – спросила Нъёдис, ее тон звучал буднично и равнодушно, но Линнар почувствовал, что в вопросе скрыто гораздо больше, чем королева хочет показать. – Уже немного освоился? - Ко многому я все еще не могу привыкнуть, все же наши культуры слишком сильно различаются. Но это лишь вопрос времени. Я уверен, что как только узнаю мою новую родину получше, то смогу полюбить ее всем сердцем. Линнар говорил искренне, он действительно хотел понять и принять Дартаг, поладить с женой и занять в новой стране достойное место. Он не собирался оставаться здесь вечным чужаком. «Раз уж мне суждено жить здесь, стоит стать частью этой земли». - Бардис была очень любезна, - продолжил Линнар с улыбкой. – Дала мне урок стрельбы из лука, разъяснила много непонятных моментов в ваших обычаях. Нъёдис вскинула бровь. - Вот как… Похоже, королева ожидала от него совсем других слов. «Она думала, я буду жаловаться и ныть? Нет, не дождетесь!» Линнар твердо пообещал себе, что обратиться за помощью к Нъёдис только, если станет совсем невмоготу. - Я рада, что тебе у нас нравится, - произнесла королева. Тут зал потряс победный рев. Линнар невольно оглянулся на дерущихся, и челюсть у него поползла вниз. Бардис подняла над головой здорового воина в кольчуге и, с громким «Хэй-хо!», швырнула его на ближайший стол. Мужчина с треском проломил дерево, зазвенела бьющаяся посуда. Жена заметила взгляд Линнара, лихо подмигнула ему и нырнула в гущу драки. Принц еще с минуту сидел с разинутым ртом и распахнутыми глазами. «О, Единый Бог…» - Вся в бабку, - резюмировала Нъёдис. – Та тоже любила показать удаль. Из мешанины ног и рук вылетел стул, просвистел над головами принца и королевы. Линнар охнул, пригнулся. Нъёдис даже не вздрогнула, отпила из кубка браги и вгрызлась в баранью ногу. Идея спрятаться под столом стала казаться принцу все более привлекательной. Он уже начала потихоньку сползать вниз, когда в воздухе сверкнула секира. Она летела прямо в голову Нъёдис. Предупреждающий крик застыл у Линнарах на губах. Королева каким-то немыслимым движением перехватила рукоятку оружия, размахнулась и метнула секиру назад. С пронзительным визгом сталь пронеслась через зал, вспарывая воздух над головами дерущихся, и врезалась в дверь. Но не остановилась. Пробив в дереве дыру, секира грохнула об каменную стену в коридоре, зазвенев, точно колокол. В зале вдруг стало неимоверно тихо. Все застыли кто где: занесенными кулаками и оружием. Нъёдис величественно поднялась со своего кресла и обвела гостей ледяным взглядом. - Праздник окончен, - зычно объявила она. Линнар опасливо выбрался из-под стола. «На следующий дартагский пир надену шлем и возьму щит», - пообещал он себе.