Дружба дружбой, но я, кажется, в тебя влюбился.

В четыре часа утра БэкХён молча наблюдает за спящим другом. Завтра, в 10 утра его уже не будет рядом. Невозможно будет прикоснуться к милым ушкам, что выпирают больше, чем нужно. Невозможно будет обнять тёплую тушку и почувствовать, как огромные и родные руки стискивают в медвежьей хватке, а прочная стена-Пак ЧанЁль закрывает от всего плохого. Невозможно будет поцеловать губы, что так полюбились за последние месяцы. Невозможно... - ЧанЁль... - шепчет шатен, невесомо касаясь пальчиками паковского плеча, будто его услышат, - Я так не хочу, ЧанЁль. Не уезжай, не надо... - он едва шевелит губами, глупо и грустно улыбаясь от понимания того, насколько невозможные и эгоистичные вещи говорит. Ему, конечно же, не отвечают. ЧанЁль беспробудно спит после сумасшедшей ночи и лёгкой драки, в которой он сам пострадал больше чем тот, кто её затеял. Старший прижимается к родному телу, мягко касаясь губами плеча и крепко обнимая со спины. Состояние такое, что хоть рыдай навзрыд, а всё, что бушует и ноет внутри, так и не вылезет. И он даёт себе обещание, что не покажет сегодня ничего того, что может расстроить его яркое, тёплое солнышко. Никаких грустных мыслей, никакой мольбы в глазах, ни слезинки при расставании. - Моё солнышко... - также шёпотом произносит Бён, ведя кончиком носа между лопаток. - Бэк? - хрипят в ответ, чуть поведя плечом, - Щекотно, дурак, - и тихий смешок, разливающий тепло по всему телу. - Ой, неженка. Уже и приластиться нельзя, - возникает старший, закрывая все ненужные эмоции на замок. - Идиот. Не можно, а нужно. Особенно с утра. Особенно сегодня, - и Пак переворачивается на другой бок, обнимая ворчливую тушку и крепко-крепко прижимая к себе. - Доброе утро, - бубнит шатен, утыкаясь носом в ключицы. - Доброе, радость моя. Чего так рано на нежности попёрло? - улыбается Ёль, целуя в каштановую макушку. - Я выспался. Решил попялиться на спящего тебя, как в сопливых дорамках, но ты проснулся и всё испоганил. - Ой, ну прости, что разрушил твои романтические планы, - и любимый смех, который Бэк готов слушать сутками. А с каких пор? Да чёрт его знает. Наверное, с рождения. - Полежим ещё, угу? - БэкХён улыбается, прижимаясь всем телом к парню, от которого веет теплом и нежностью. С таким хоть всю жизнь в постели валяйся, не надоест. - Конечно, дурной. Темно вон ещё даже. - Но у нас много дел... надо вещи тебе собрать... - Успеется, Бэк, успеется, - шатен больше ничего не успевает сказать, так как его нагло затыкают утренним поцелуем, на который он просто не в силах не ответить. Пак невесомо проходится пальцами от бедра к плечу, наблюдая, как любимое тело покрывается мурашками, а сам старший ёжится и тихо хихикает в пухлые губы. - Спим ещё пару часиков и принимаемся за хлопоты, да? - зевает Ёль, удобно устраивая руки на шикарной заднице своего пассивчика. - Соня...- бубнят в ответ, а ЧанЁль тихо смеётся, умалчивая о том, какие пьяные и сонные глазки потирает его Бэкки. - Спи, малыш...просто поспи, - лёгкий поцелуй в лоб, и БэкХён, убаюканный, проваливается в Царство снов. Просыпается шумный дуэт аж в одиннадцать часов. Бэкки бегает как ошалелый, громко причитая о том, что надо было слушать его и следовать расписанию, а не снова засыпать. Младший смеётся, сладко зевая и потягиваясь, ведь некуда торопиться, самолёт даже не вечером. - Что ты ржёшь? Где носки? Тёплые надо, чтоб не околели твои эльфийские лапы! - Бэкки носится из угла в угол, будто времени у них осталось меньше часа, а ведь впереди ещё почти сутки. - Бэк, ну успокойся ты, а? - смеётся Пак, пытаясь поймать уворотливого карлика. - Да ты время видел? Надо собрать тебя, поесть и замутить такой день, чтобы я его на века запомнил! - парень пыжится, старательно выгребая из шифонера все свитера и шапочки. ЧанЁль чувствует, как что-то колется внутри. Он переживает всё то же, что и его маленький комочек счастья, что так старательно пытается победить время. Красные щёчки, непослушные и растрёпанные волосы, губы трубочкой от размышлений и стараний...где ещё вы видели такое счастье? Секунда, и БэкХён оказывает в тёплых объятиях. Младший пытается успокоить, дать нервной системе друга отдохнуть да и просто понежиться со своей стервочкой ещё немного. Бэк не сопротивляется, он висит тухлой тушкой, полностью сосредотачиваясь на обещании, данном самому себе. Не стоит ничего говорить, ведь тишина даёт намного больше, чем слова в данный момент. С губ Бёна слетает лёгкая усмешка с небольшой примесью горечи, но брюнет тут же ловит её своими губами, вовлекая парня в ненавязчивый поцелуй. Тонкие пальчики вплетаются в тёмную шевелюру на затылке, а хрупкое тельце прижимается настолько крепко, насколько только возможно. - Перестань, глупый ребёнок, всё будет хорошо, - шепчет Ёль в приоткрытые губы, а БэкХён корит себя за то, что не смог сдержать чувства, что заставляют его башенку расстраиваться и переживать. - Я бы никуда тебя не отпустил, будь у меня чуть больше власти. - Ты спятил? Куда ещё большую власть надо мной иметь? - искренне изумляется Пак, делая свои и без того огромные глаза ещё больше. - Такую, чтобы не отпустить. - Но ты отпустишь. Ты в лёгкую можешь сказать мне не ехать, и это подействует. Я взбунтуюсь, сам знаешь. Но ты этого не сделаешь, потому что ты Бён БэкХён. Ты ни за что не поставишь себя и свои чувства выше. И это одно из множества качеств, что делают тебя моим уникальным, ворчливым и неповторимым беконом. - А вдруг поставлю? - фыркает шатен, состраивая моську. - Ну так скажи, чтобы я никуда не ехал и остался с тобой, - улыбается младший, прекрасно зная исход всей ситуации. - ...Да пошёл ты на хер, Пак ЧанЁль! - и ЧанЁль заливается звонким смехом, прижимая к себе ворчащую тушку. С горем пополам чемодан всё же собирается. Друзья заканчивают в час дня. Бэкки довольно отряхивает ручки, а Ёль тащит свою "хозяюшку" на кухню, потому что звуки, что издают их животы, заставляют кожу покрыться мурашками. - Яиц нет, колбасы нет...ничего нееет... - брюнет почти хнычет, засунув добрую половину своей туши в холодильник. В ответ он слышит лишь тихое кряхтение, а потом в него кидают его же пальто. - Идём жрать в кафе, нам не привыкать, - пожимает плечами шатен, обуваясь. Путь к ближайшему кафетерию кажется Паку длиннее, чем путь от Кореи до Лос-Анджелеса. Как маленький ребёнок он задаёт глупые вопросы, заставляя свою "маму" нервничать, как тётку во время пмс. БэкХён готов задушить свою шпалу, когда тот летит на красный свет, оправдываясь тем, что у него "желудок не кормленный". Все водители на дороге матерят шумный дуэт как могут, потому что за Чаном, конечно же, выбежал и Бэк, хоть и ругаясь при этом как сапожник. Охраняемые ангелами или просто с помощью чуда, друзья доходят до кафе с победными криками. Официантки натягивают на лица улыбки и подходят принимать заказ у своих самых "любимых" постоянных клиентов. Бэст фрэндс заказывают всё самое вредное, жирное и острое и остаются довольные, потому что денег хватает прям тютелька в тютельку. - Скачай Kakao Talk, я тебя там заёбывать буду, - уплетая пиццу, бубнит шатен. - Он у меня есть, это у тебя нет, так что качай. - Я не умею... - Немощный ты мой. Напомни мне, когда домой придём, - старший довольно кивает, а ЧанЁль расплывается в улыбке, смотря на своего жующего хомячка. Им хватает часа, чтобы опустошить все тарелки и стаканы. Набив животы так, что аж дышать тяжко, друзья буквально выкатываются из кафе, мыча что-то про тяжёлую пищу и диету. Оказавшись дома, Пак без долгих раздумий хватает свою вредину в охапку и падает вместе с ним и его криками на диван. Старший ворчит и пытается выбраться, но всё тщетно, ибо огромные, тёплые руки его башенки крепко обхватывают тонкую талию. - Не рыпайся, мы просто полежим так несколько минут, - шепчет ЧанЁль, ведя кончиком носа по изгибу бёновкой шеи, вызывая у второго волны мурашек по всему телу. БэкХён накрывает чужие руки своими и крепко сжимает ладошку, расслабляясь в любимых объятиях. Ёль улыбается и мягко касается губами чужого виска. Ему бы сил сейчас побольше да смелости, чтобы самое важное сказать, но увы... - Бэк. - Что? - Ты ведь будешь меня ждать, как Хатико? - тихо прыскает Пак и кусает за мочку уха, а БэкХён заходится грязным матом, заставляя младшего рассмеяться на всю квартиру до коликов в животе. В три часа дня в гости заваливаются ТаоРисы, громко вопя с прохода, что будут ждать и скучать, скучать и ждать, но уходят спустя пол часа под предлогом, что сладкой парочке нужно остаться наедине. В принципе, шумный дуэт этому радуется, ведь одним им сейчас действительно лучше, чем ещё с кем-то, но заявляются добрые КайСучки примерно с такими же воплями, как и у предыдущей пары гостей. Бэк рвёт и мечет под удивлённые взгляды Кая, а ЧанЁль смеётся и пытается успокоить свою коротконогую бестию. С горем пополам друзья всё же уходят, и БэкХён с облегчением вздыхает, ведь Пак ЧанЁль теперь только для него одного. - Шпала. - Ммм? - Я буду ждать тебя, как жена декабриста, - невнятно бубнит старший, но Пак всё прекрасно слышит и расплывается в своей чеширской улыбке. - Бэкки...малыш, жёны декабристов следовали за ними в ссылку, а не ждали, - сдерживая смешки, говорит Ёль, но в следующую секунду всё же начинает ржать как ненормальный, потому что: - Сука, ёбаный по голове. Не мог промолчать? Ненавижу. Ничего больше тебе не скажу, катись в свою Америку со своими жёнами и декабристами, хуй в пальто, - смешно не от самих слов, а от того, что их не выкрикнули с истерическим воем и топоньем ног, а тихо проворчали себе под нос, гордо развернувшись задницей к чужому лицу. Пак ЧанЁль действительно любит стерву Бён БэкХёна, и это самое прекрасное чувство, которое только может быть. Ну, так, по крайней мере, считает сам ЧанЁль, укутывая в объятия свою кроху, что дёргается и вопит что-то о дырке на носках. А время нынче безжалостно, потому что на часах уже девять вечера.