Немой предатель

Взмывающие в воздух птицы дарили свои крики всему Лихолесью, сливаясь с ветром и поднимаясь вверх все выше и выше. Солнце как всегда светило сквозь хитросплетенные ветви деревьев, сбивая прицел стрелку, если он неверно сядет. — Тинтур! Услышав тихий зов одного из стражников, фигура в капюшоне безмолвно повернула голову. Жестами объяснив направление своего движения, одна из стражников леса двинулась вперед по веткам деревьев, пока не была остановлена капитаном. "Пауки... Как же несет пауками", оставшись безмолвным стражем забредших гномов, направляя на них свой лук инстинктивно доставая лук и стрелы, стражница бежала почти вслепую, следуя за остальными. И действительно, скоро патруль Лихолесья наткнулся на большое количество черных пауков, уже готовящихся поедать свою добычу — по воле случая оказавшихся здесь гномов. Обрушиваясь на голову мерзким темным созданиям, лесная стража довольно быстро разобралась с пауками-переростками и безмолвными стражами встали вокруг заблудившихся гномов. С ними заговорила Тауриель, капитан стражи, все остальные же были их окружением. Теперь девушка не понимала, что смутило ее больше: гномы, непонятно как попавшие сюда, или же черные пауки, не бывшие раньше в Зеленом Лесу частыми гостями. — Владыке Трандуилу будет очень интересно послушать ваш рассказ, — усмехнулся кто-то из эльфов по пути в чертоги лесного короля. "О да, очень", — представляя реакцию Владыки Трандуила на гномов, подумала Тинтур, вспоминая все те истории и слухи про "слегка натянутые" отношения между эльфами и гномами. * * * Звон и лязг грубых орочьих мечей — все, что слышала сейчас невысокая девочка, пытаясь скрыться из виду монстров в лесу. — Беги Тинтур, беги! — в ушах девочки все раздавался пронзительный крик матери, пытающейся спать родную дочь, отбиваясь от черной напасти. Под ногами хрустели и путались ветки, норовя в самый ненужный момент подставить подножку. Плохо видя от слез и окружающей темноты, девочка бежала прочь по лесу, залетая ненароком то в грязь, то в до боли жгучий кустарник, который к тому же хлестко ударил веткой по глазам. Но топот орочьих лап неотвратимо настигал маленькое создание, и наконец, повалившись в колючие кусты и сделав несколько кувырков, она оказалась у мерзких лап еще более мерзкого орка. Эльфийку грубо подняли за волосы и потащили в ту сторону, откуда она так упорно стремилась убежать. Орк выволок девочку на дорогу и швырнул к ногам её пока еще живой матери. — Все будет хорошо, не бойся, все будет хорошо, — быстро стерев кровь с разбитой губы, приговаривала стройная женщина, закрывая собой ребенка. Хриплый вой на непонятной ей языке, и два монстра в черных помятых доспехах прошли мимо дороги с разгромленной колонной, следующей в Зеленый Лес. Подходя к каждому еще дышащему эльфу, один из орков протыкал его насквозь или же отрубал голову, получая брызги крови на свою изуродованную морду и низко рыча, будто от удовольствия. Хотя, возможно, они и получали удовольствие от этого — убивая всех, даже поваленных лошадей, топя песчаную дорогу в крови. — Это лучше, чем отравленная стрела, — тихо шептала на ухо девочки мать. — Они уже в покоях Эру. Закончив с остальными, злобные твари принялись за мать и дочь. Оказавшись в стальной орочьей хватке, ребенок зарыдал во весь голос и принялся отбиваться что есть сил. Стоящий рядом орк что-то рявкнул, и держащий девочку крепко закрыл ей рот. — Не трогай ее, прошу! — последние слова, что звучали здесь на эльфийском, принадлежали матери. Не внемлющий просьбе орк, что держал ее, поднес свой меч к шее женщины и практически обезглавил её. За доли секунды, прямо на глазах девочки, светлое платье матери потемнело от крови, льющейся из горла, и та упала, будто сломанная кукла. Попытавшись вцепиться в лапу орка, девочка была с силой отшвырнута на землю, и вот уже убийца повис над ней с кинжалом, как его остановил второй и что-то показал. На мгновение задумавшись, монстр протянул свои отвратительные лапы к лицу маленькой эльфийки, с недюжинной силой пытаясь раскрыть ее челюсти. *** Странная эльфийка довольно маленького для их расы роста не любила снимать капюшон своего изумрудно-зеленого плаща, где бы она ни находилась. Как и не любила снимать тонкие холщовые перчатки, что почти всегда были надеты на её руки. Сегодня это послужило добрую службу, и, в отличие от большинства, по пути во дворец Трандуила ей пришлось снимать липкую и вязкую паутину с капюшона и перчаток, а не вытаскивать белые сети пауков из волос и оттирать эту мерзость с кожи рук. Разглядывая из-под капюшона окруженную толпу гномов, Тинтур не сразу, но подметила, что один из них отличается от общей массы. "Совсем молодой гном? Или же кто другой? Таким ростом могут обладать только гномы, да, разве что, полурослики", — за подобными рассуждениями девушка пыталась скоротать время обратного пути во дворец. Еще эльфийка обращала внимание на звуки — пение птиц и звуки ветра, а чем ближе подходя к самому дворцу, можно было услышать и небольшую реку, текущую там. Тихий и спокойный звук бегущей по камням воды давал понять, что они все ближе и ближе подходят к дворцу Зеленого леса. У границ дворца все же пришлось снять капюшоны всем стражникам, так как появляться перед Владыкой Зеленого Леса с покрытой головой было неуважением. С нескрываемым раздражением сдернув темно-зеленый головной убор, эльфийка постаралась остаться слегка позади всех, пропуская толпу со схваченными гномами вперед. Переходя через старый резной мост, эльфийке невольно посмотрела в воду. Из рябящего водного потока на нее взглянуло искривленное отражение девушки с бледными, серовато-голубыми глазами, с почти белыми, будто выгоревшими, волосами и светлой кожей. Она была бы довольно красива, если бы не тонкий, но такой заметный на бледной коже шрам, идущей нитью от одного виска до другого. Сетка точно таких же шрамов покрывала и руки девушки, так рьяно скрывающей свое лицо, но сейчас они были скрыты перчатками землистого цвета, которые, к счастью, снимать было необязательно. Быстро уставшие от ярко отраженного водой дневного света глаза заставили Тинтур оторваться от своего отражения в воде и догнать уже уходящий в сам дворец отряд. * * * — Есть живые! Она жива! Тинтур уже и не надеялась, что ее найдут. Оставленная после истязательств орками, девочка лежала на исполосованной спине, надеясь холодом земли унять боль. Это не помогало, и жертва мечтала лишь о конце мучений. Плакать она уже не могла, ветки, ударившие ей по глазам, кажется, повредили их, и теперь, вместо леса, Тинтур видела лишь мутновато-молочную пелену приближающейся слепоты. Кричать тоже было невыносимо — побывавший во рту орочий кинжал лишил ее голоса, оставив после себя лишь стойкий металлический привкус крови, которая, при малейшей попытки закричать, хлестала в горло. Всхлипы и стоны заставляли тут же закашляться, доставляя новую боль всему телу. — Теперь все будет хорошо... Фраза, отдаленно похожая на ту, что сказала ей мать, успокоила девочку, и ребенок-эльф тут же потеряла сознание, перемещаясь на руках проезжавшего мимо лесного патруля во дворец Владыки. Туда, куда и направлялась изначально разгромленная колонна эльфов.