Дело было в ФЭС

Полковник Рогозина ехала на любимую работу, у нее было прекрасное настроение. С последнего симпозиума она привезла почетную грамоту в золотой рамочке. У нее было много грамот, но вот в золотой…. Да еще на грамоте в уголочке была – какая прелесть – розовая розочка. Такой милашечки в коллекции ее наград не было. Она представляла как соберет подчиненных в кабинете, как покажет им грамоту в рамочке, как они будут восхищаться и умиляться розочке. А потом они с Кругловым останутся выбирать место на стене для грамоты и будут вешать ее. Как она поблагодарит Колю за хорошую работу и верную службу. И он будет рад, и будет смущаться от похвал. «Наша служба и опасна и трудна», - пело радио в машине. «И на первый взгляд как будто не видна», - вторило ему полковничье сердце. «Если кое-кто кое-где у нас порой честно жить не хочет». Ох, уж этот кое-кто. Сколько всего у них было, но ведь заставили жить честно! «Значит с ними нам вести незримый бой. Так назначено судьбой для нас с тобой. Служба дни и ночи». Полковник вошла в знакомую дверь. Тихо. Очень тихо, подозрительно тихо. Сердце тревожно стукнуло. На ресепшене никого. Только уборщица тетя Нюра неторопливо возила тряпкой по полу. - Где все? – спросила Рогозина. - Дык, турнир же, - флегматично ответила уборщица. - Какой турнир? – насторожилась начальница. - Дык, по пьянке. Да ты к себе ступай. Они все там. Ужо доигрывают, да допивают. Скоро кубок вручать будут. Этот патлатый горшок приволок. Отмой, говорит тетя Нюра. Это переходящий кубок ФЭС. А я что? Я отмыла. Да ты ступай в кабинету. Там сама все увидишь. Онемевшая Рогозина прошла к себе. Открыв дверь, она замерла на пороге. Немая сцена в бессмертной комедии «Ревизор» меркла по сравнению с картиной, открывшейся ее взору. Посередине кабинета стоял стол для совещаний с шахматной доской. На ней красовался детский горшок. Почти все сотрудники были тут же и негромко переговаривались. От этого в комнате стоял гул, и невозможно было разобрать ни слова. За столом, уронив голову на руки, спал Тихонов. На другой стороне в такой же позе почивал Шустов. Оба периодически всхрапывали и бормотали: «Е2-Е4». В углу бессовестно целовались Соколова и Лисицын. Точнее целовались это слишком сильное определение тому действу, которое происходило. Юля вырывалась из рук напарника и пыталась что-то спеть. Костя закрывал ей рот поцелуем и глушил раздающиеся звуки. Но девушка упорно вела свою партию, и если прислушаться, то можно было разобрать истошный вопль мартовского кота: « А поутру они вставали, кругом помятая трава-а-а». В другом углу о чем-то беседовали Круглов с Майским, попеременно тыча пальцами то в грудь, то в лоб друг другу. Беседу они прерывали прикладыванием к горлышку бутылки с прозрачной жидкостью. После этого каждый из них бодро восклицал: «Эх, хорошо!». - Добрый день, Галина Николаевна, - раздался у нее над ухом вкрадчивый голос. Начальница обернулась. За ее спиной с улыбкой чеширского кота стоял Аристов. - Что здесь происходит? Что с ним? – и Рогозина за вихры подняла голову Тихонова. Тот открыл один глаз, сконцентрировался: - Мы турнировались, - не с первой попытки, но все же выговорил он трудное слово и снова уронил тяжелую головушку. - Они тут водку пили. С коньяком, между прочим, - пропел над ухом Роман. - Что, из одной рюмки? - Нет, из шахмат. И оперативник кивнул на стол с доской. Рогозина проследила за его взглядом и кое-что начала понимать. - Всем молчать! – голос невесть откуда взявшейся начальницы ввел сотрудников в ступор. И только Круглов с Майским бросились к ней, задевая за столы и стулья. Первым финишировал Сергей. А Петрович не удержал равновесия и упал на Селиванова, тот покачнулся и задел стоящего рядом Котова, который в свою очередь зацепился за Данилова. В результате перед женщиной на коленях стояло четверо мужчин. - Галя, спокойно! Это спорт, - поспешно проговорил Майский, заметив нахмуренные брови и крепко сжатые кулаки начальницы. Громкий стук по столешнице подтвердил его самые худшие опасения – начальство в гневе. - Немедленно все убрать, всех вывести и вынести вон, – тихо и страшно проговорила Рогозина. Мужчины зажмурились – сейчас их постигнет карающая десница фэсовской богини. - Галина Николаевна!!! – раздался отчаянный вопль Аллочки. – У нас убийство! Все повернулись в ее сторону. Взволнованный референт стояла посреди комнаты и торопливо докладывала: - Только что позвонили из РОВД, на улице Лизюкова произошло убийство. Сотрудники переглянулись, подтянулись, взбодрились. Работа, любимая, дорогая работа! Не прошло и пяти минут, как кабинет принял прежний деловой вид. Со столов исчезло все лишнее, тела спящих переместили в буфет, бодрствующие расселись на привычные места. Турнир был забыт, все рвались на дело. - Докладывай! – приказала Рогозина Аллочке. - Сегодня, в одиннадцать ноль ноль, на улице Лизюкова был обнаружен труп котенка, - отрапортовала девушка. – Местные оперативники считают, что это начало целого ряда преступлений, предотвратить которые они не в состоянии. Требуется наше участие. И гордая Аллочка села на место. Что ж, сотрудникам ФЭС не привыкать к необычным преступлениям. Они справятся. - Коля, распорядись, чтобы тело доставили в наш морг. На выезд Данилов с Котовым. Холодов и Белозеров изучать все имеющиеся базы данных по котятам. Мы беремся за это дело! Полковник Рогозина поднялась со своего места и направилась к выходу. У двери она остановилась. Ее подчиненные журавлиным клином выстроились за спиной. Здесь были все, кто носил гордое имя фэсовец, даже уборщица тетя Нюра. С такими сотрудниками она свернет горы. «Гвозди бы делать из этих людей. Не было б крепче в мире гвоздей»

ЗЛО БУДЕТ НАКАЗАНО!!!