Дело было в ФЭС

- Это чудовищная несправедливость, - стонал Костя. – Я не могу пить армянский коньяк, у меня на него аллергия. Французский могу, греческий, даже молдавский. А вот армянский не могу. Чесаться начинаю и икать. Громко и часто. А там и анафилактический шок и все…, нет больше офицера, интеллигента в третьем поколении. Простите, друзья, но я пас. Такого команда не ожидала. Это был удар под дых. Замену делать уже нельзя. Шустов героически шагнул вперед. Он знал цену слова «долг». Соколова подошла к Игорю. - Держись. На тебе честь отдела. Мы же опера – мы можем все! - Понимаешь, Юля, я игрок-то не очень. Я хорошо решаю шахматные задачи, этюды разбираю. А вот играть…. Это другое. Тут быстро надо. А я люблю не спеша, с чашечкой кофе, вдумчиво. - А ты быстро думай, - возник за их спинами Лисицын. Он всегда возникал за спиной Соколовой, когда она мило кокетничала с мужчиной. – Считай, что ты на допросе подозреваемого. Шустов тяжело вздохнул: хорошо ему говорить, сам бы попробовал. Игорь сел за стол. Матч начался. Холодов следовал полученным инструкциям и шифровкам из лаборатории. Он быстро проскочил эндшпиль, отделавшись тремя выпитыми рюмками и заставив Шустова употребить штук шесть фигур. Неожиданно Игорь узнал в комбинации на доске один этюд, решение которого он не так давно разбирал и даже предложил свой вариант, опубликовать который пообещала одна шахматная газета. Он быстро провел отработанную комбинацию, и водка полноводной рекой потекла в неподготовленный желудок Холодова. После пятой подряд рюмки Андрей, еле ворочая языком, произнес: - Поднимите мне веки, отойдите все подальше, я сейчас ему сделаю хамисури. Возможно, он имел в виду харакири, возможно, еще что-то. Но от греха подальше его под белы рученьки увели в буфет. По идее, за стол должен был сесть Белозеров, но Иван, осознавая свою ответственность за затеянную им авантюру под названием «турнир ФЭС», шагнул на линию огня, то есть великой пьянки. Он был бодр и свеж и сразу разглядел возможный вариант развития партии. Уведя короля от неминуемого шаха, он двумя неожиданными ходами загнал Шустова в глубокий цейтнот. И тот надолго задумался, всхрапывая между посещениям мысли и мыслишки. Поняв, что такие глубокие раздумья затянут игру до утра, Круглов потребовал замены игрока. К столу направилась Соколова. - Давай, Юлька! Вся страна на тебя смотрит! – напутствовал ее Майский. – Велика ФЭС, а отступать некуда, позади оперативный отдел. - Она и так очень сознательная и правильная, - возник за их спинами Лисицын. Он всегда возникал, когда Соколова улыбалась другим мужчинам. Приветственно стрельнув глазками в сторону Тихонова, Юля уверенно сделала ход. Если Иван ей не помешает, то она поставит мат в три хода. Иван помешал, и девушка опрокинула в рот рюмку коньяку. Пришлось отказаться от идеи быстрого успеха и внимательно следить за игрой соперника. - А хорошая штука – коньяк, - думала девушка, чувствуя легкость и прозрачность во всем теле. – Теперь буду пить его по утрам. Вскоре на доске осталось четыре фигуры. - Пат! – заволновались болельщики. - А, будь что будет, не корову проигрываю! – залихватски крикнула Соколова и переставила свою королеву. Ей было море по колено. Душа просила полета и песен. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как стучит лапками пробегающий под плинтусом таракан. - Мат! – выдохнул кто-то. «Мат», «мат» - волной покатился ропот по публике. Кто-то уже кинулся поздравлять оперов. - Это что? Мы выиграли что ли? – повернулся к Лисицыну Майский. И получив утвердительный кивок, радостно расцеловал его в щеки, приговаривая: - Ах, умница моя, ах, дорогая моя, ах, молодца! Котов уже подлетел к столу и обнимал Соколову. - Сейчас спою, - нежно улыбнулась ему девушка. Она набрала в грудь побольше воздуха: - Шумел камыш, деревья гнулись. От этого мощного воя интеллигент навсегда потерял свой абсолютный слух и любовь к народной песне. - А ночка темная была, - продолжала солировать капитан. Завыли сирены. Механический голос произнес: - Внимание, шумовая атака! Всем немедленно надеть наушники и другие средства защиты. Лисицын кинулся раздавать беруши. - Сделай что-нибудь, - взмолился Майский. – Найди на нее управу. Заткни этот музыкальный фонтан. Константин Львович знал один метод. Он подошел и впился в губы девушки страстным поцелуем, заставив замолчать ее на полувопле. Тем временем мрачный Тихонов в одиночку допил оставшиеся четыре рюмки и петушиным фальцетом проговорил: - Мы проиграли сражение, но не битву. Требую матч-реванш. Обсудите условия с моими секундантами. Он разглядел на рабочем месте Рогозиной клавиатуру, добрался до нее, поцеловал любимые кнопочки: - Одна ты меня понимаешь. И улегся спать, отключившись от реальности. В кабинете бурлили эмоции, все говорили одновременно. Самые шустрые уже сидели за компьютером и постили в различные форумы отчеты. Страна обретала новых героев. Круглов нашел довольного Майского: - Кубок давай! Сергей хлопнул себя по лбу и вытащил из-под стола чистый сверкающий горшок. - Как-то бедно смотрится, - протянул он. Схватил черный маркер и кривовато написал «Кубок ФЭС». - Другое дело! И он высоко поднял горшок над головой. - Погоди, дай речь скажу, - толкнул его Николай Петрович. - Да утомил ты уже своими речами. Давай лучше допьем, что осталось. И они переместились к сейфу.

Беззвучно открылась дверь, и вошла ОНА