МОЯ FASHION-ГЕРОИНЯ

Ему уже 25. 25! Куда катится время? Или это очередной кризис возраста? Время подводить итоги? Когда отцу было 25, родился он. Ему 25, а у него даже девушки нет. Но разве она обязана быть? Разве ОН ОБЯЗАН быть, как его отец?! Быть таким чертовски везучим и хватким предпринимателем? Но ему 25. В 24 еще можно дурачиться и играть в группе, работать верстальщиком. А в 25? Воспитывать ребенка? Жить с женщиной, которая просто приятна, которая приестся через пару лет? И это жизнь? Кир сам не знал, почему именно сейчас, перед концертом, у него появились эти мысли. Может, потому что отец говорил за завтраком о том, что расширяет производство и ищет помощника? Может, потому что Митя и Маришка через месяц регистрируются в ЗАГСе? Может, это все Ника со своими планами на будущее? Его сестра, бывшая фотомодель, бросившая Париж из-за надоевших голодовок и недостатка упорства, была откровенной стервой. И хотя при всех он частенько ее защищал, но за глаза считал самолюбивой сукой. Людям с такой внешностью, как у Ники, можно было все простить. Сегодня утром она так злорадно посмотрела на него, говоря о своем парне, что даже аппетит пропал. Омлет полетел к чертям. Да, будущее было таким неясным. Верстать до самой старости дурацкий журнал о фитнесе он не собирался. Перспективных вакансий пока не было. А работать у отца он не хотел. Чтобы еще и на работе ездили по мозгам?! Увольте! Саундчек прошел нормально. Они отыгрывали старую программу, беспокоиться не из-за чего. Митя сейчас совсем бешеный: от счастья. И его, и Маришку Кир знал почти с детства, с тех пор, как они втроем лазили по заброшенной ветке рельс и строили на трубах шалаши. Нашли старый диван, соорудили крышу из балок и листьев. Вполне комфортабельно, пока там не поселились бомжи. Наверное, в глубине души он хотел вернуть обратно это беззаботное и прямолинейное детство, их дворовые разборки, пистолеты с пульками, «Вышибало», прятки. Его сестра тогда была длинноногим жеребенком, которого дразнили «жирафом» и «палкой». Глаза, полные обиды, репейные колючки в ее длинных черных волосах. И соседский мужик, который откровенно пялился на нее. Он выглянул в окно и увидел, что перед входом толпятся. Сотовый завибрировал адской мелодией Pig Destroyer. Миша. - Да? – его голос внезапно стал таким уставшим и хлипким. Не время расслабляться. - Мы сейчас будем. – раздался в трубке щебечущий голосок сводной сестры. От него так и веяло французскими духами, безупречной работой стоматолога и жизнью. - Ок. – он нахмурился, нажал на «отбой». Его всегда поражала Миша. Да, она очень помогла им с раскруткой, ничего не требуя взамен. Девушка умела быть ненавязчиво полезной, сохраняя чувство собственного достоинства. Кир любил поболтать с ней о планах на будущее, музыке, стиле. И все равно все разговоры, в конце концов, сводились к Х. Х была с начала группы. Кир не очень любил таких отстраненных девушек. Он знал, что на ней всегда маска. Вернее не маска, а щит. Что, разговаривая с людьми, она говорит о банальностях и не допускает их в самое сокровенное. И вместе с тем она была загадкой, открытой только Мише и Блэку. Блэк доставал хорошую травку, и Кир помнил, как много бреда они несли, когда накуривались после концертов. Это были часы полного отрешения от суетной жизни. Кир брал гитару и начинал придумывать мелодии хаоса. Так поступали многие музыканты, кого он знал. Как ни банально звучало, но легкие наркотики помогали. Они не стимулировали, но заставляли отбросить все лишнее. Иногда кто-нибудь включал Дебюсси, и можно было сказать, что жизнь красива и нежна, как легкие касания клавиш фортепиано. Сейчас Кир был раздражен и взвинчен. Единственный шанс отыграть без проволочек – выплеснуть все нервы в музыку. Он взял гитару и начал упражнять пальцы. - Чувак, ну ты как? – Макс вошел с бутылкой Miller, потрепал его волосы, превратив их в жесткий хаос. - Макс, блин, я же ставил их! – прорычал парень. – Хорэ пить, давай повторим место, на котором ты все время лажаешь! - В этот раз не буду, Царь. – смех басиста был расслабленным, довольным. И эта дурацкая кличка, которая обычно смешила и его, и умиротворенное состояние друга – все это подхлестнуло раздражение. - Дай пиво, гад! – вздохнул Кир и отложил гитару. До концерта оставалось совсем немного. И надо было послать техника перепроверить аппаратуру. - Стоп кадр: гитарист опять хлещет буржуйское пиво. – раздался низкий женский голос, вспышка, щелчок зеркального фотоаппарата. - Мариш, хватит снимать, я не в настроении! – отмахнулся он. - Все для истории. Людям нравиться смотреть на твою красивую перекошенную рожу. – острый язычок девушки никогда ее не подводил, как и скорость реакции. Еще пара вспышек: и для истории запечатлены разинутый от смеха рот Макса, новые кеды Кира и юное лицо входящего клавишника. - Ди, тебе опять на кадре больше двенадцати не дашь. – съязвила Маришка. - Да, я буду вечно молод, а ты будешь стареть и стареть. – томно усмехнулся Диего, присаживаясь рядом с Киром. Он был высоким и худым, с совсем мальчишеским лицом и по-детски распахнутыми глазами. Самый молодой в группе, в свои восемнадцать, он стоял за клавиатурой и был профессионалом в сэмпловой музыке. Он равнялся на Aphex Twin и Venetian Shares, знал много громких имен в среде завзятых электронщиков, при упоминании которых Х хмыкала, а Миша начинала упорно вспоминать названия звукозаписывающих студий и лэйблов. Она интересовалась всем на свете, и Диего получал удовольствие от этих «псевдо-интервью». Кира радовало, что они такие разные. Да, они играли одну музыку, часто спорили. Кто-то пропускал репетицию, кто-то вроде Макса, немного рассеянного и необязательного, но опытного музыканта. И тогда Кир становился мрачнее тучи, нервно курил и грозился жестокой казнью. Но каким бы ни был каждый из них, концерты проходили без ляпов с их стороны. Он закрыл глаза. Сначала услышал легкий звон каблуков, потом – нежную вуаль ее духов, и вот она сама влетела в гримерку, с энтуазиазмом чмокнула каждого, остановилась перед ним: он почувствовал близость ее острых коленок. - Он, что, умер? – яркий смех, прикосновение к его подбородку нежных пальцев. – Киииир, проснись, вам пора! - А то я сам не знаю! – он небрежно отмахнулся от ее руки, встал, чуть не сбив ее с ног. Слишком поспешно. Митя уже был на сцене, Макс и Диего вышли только что, Маришка ловила нужный кадр в зале. - А Блэк где? – он дернулся к выходу, но Миша мягко сомкнула пальцы вокруг его запястья. - Миш, ну что, где Блэк?! – Кир повернулся, наткнулся на ее требовательные инопланетные глаза. - Он с Х, сейчас придет. Ты даже не поздоровался. – губки дрогнули, надулись от обиды. Ну что за ребячество. - Ну извини, извини, просто я сегодня на взводе. – он прижал ее к себе, тоненькое беззащитное тело, отстранился, но она не отпускала. Его захлестнуло чем-то диким. Под тонким пальто почти невесомое платье. Близость обнаженной шеи, ее дыхание, желание было таким острым, что он не удержался, нашел ее приоткрытый рот. Сегодня все шло не так, и больше не было рамок, которые его сдерживали. Да, он хотел ее, она была как горячий шоколад, от запаха которого закрываешь глаза. Его рука приподняла подол пальто, наткнулась на колготки. - Кир, ты же знаешь, что я тебе не позволю. – о, сколько триумфа было в этих расчетливых словах. Он почти оттолкнул ее. - Но все могло бы… - Ну зачем ты так делаешь?! – зло крикнул он. – Я, что, похож на тех, кем ты крутишь? - Нет, ты другой. – улыбнулась она. – Поэтому я так и поступаю. Потому что ты не из тех, кем я верчу. - Так чего ты хочешь? Миша! – он нахмурился, как от головной боли. - Может, я хочу, чтобы ты что-то сделал? - И что? – взмолился Кир. - Ты же видишь, у меня и так жизнь летит к чертям! - Неужели? – удивилась девушка. – Если ты выиграешь спор. Со мной. То можешь требовать что угодно. Она прижалась к нему крепко, все еще уверенная в своей власти. - И какие условия? – он коснулся губами ее горячей кожи. - Ты соблазнишь одну девушку. – прошептала она уму на ухо. – И тогда… - Соблазнить девушку? – Кир не понимал. - Именно. – кивнула она, подталкивая его к выходу. – И тогда ты можешь позволить себе все. Парень дернулся к сцене, все еще не понимая. Но тут же забыл обо всем, когда подключил гитару к усилителю, коснулся струн и выдал первые аккорды. Обвел глазами зал. Увидел сестру. Ника помахала ему рукой, и сразу привлекла к себе внимание. Как обычно. Слишком шикарная для сегодняшней публики из «золотой молодежи», обдолбанных рейверов и модных неформалов. Она держала в одной руке бокал с мартини. Сделав еще пару неторопливых глотков, девушка поставила его на барную стойку, попрощалась со знакомыми и двинулась к выходу. Кир облегченно выдохнул и полностью окунулся в безумный мир жестокой музыки. Ника вышла на улицу, чуть ежась от холода, проникающего в ее тонкий вязаный кардиган. Мика сказал, что уже приехал. И дорого заплатит за подобные шутки. Черный форд выплыл из-за угла, приветственно просигналил. - Почему тебя надо ждать?! – раздраженно выпалила она, садясь в машину. Мика нагнулся поцеловать ее, но она резко отвернулась. – Я замерзла. - Замерзла? – удивился он. – На улице не холодно. - Это тебе не холодно. А у меня совсем нет жировых прослоек для обогрева! - Да у меня тоже, в общем то и нет. – усмехнулся парень, выводя автомобиль на проспект. - Сравнил! Любимый, давай ты больше не будешь заставлять меня ждать: я это ненавижу. - Постараюсь. – вздохнул он, не придавая этой мнимой ссоре значение. Ему предстояло решить, куда ее везти – в ресторан или в кино.