МОЯ FASHION-ГЕРОИНЯ

Серж всегда был необычным мальчиком. Женщина смотрела на своего сына и чувствовала острое ощущение гордости. Подобное она ощущала в Стамбуле, в древнем соборе София, перестроенном в мечеть, в старинных замках Европы, в Египте, в Петре. Трепет перед великими творениями, хранящими историю, рождал в ее душе осознание собственной значимости – сиюминутной и вечной. Она знала, что не все люди способны понимать. Серж был одним из таких, ее полноценным наследником. Она знала больше, чем видела, а видела больше, чем следовало бы. Нерешительность в выборе Мики, борьбу за право быть самой собой Стеллы, страхи Никиты, фарфоровую одухотворенность Прады. Она любила подруг своей дочери – говорливую Мишу и трагически талантливую Х. С жалостным великодушием относилась к духовно пустой Нике, уважала ребят из группы, которые иногда собирались у Никиты. Ей было почти 50, она была счастлива и продолжала реализовывать себя и развиваться. Серж сидел в ее комнате, на подоконнике, и смотрел своими чудесными папиными глазами. - Ты будешь скучать по друзьям, по всей этой самобытной стране. – его мать не спросила, а произнесла это, перекатывая во рту каждое слово. - Я попрощаюсь с Мишей. – он поднялся, узкий, жилистый, смуглый, как и его родная сестра. Серж шел по коридору, и в каждом шаге, спокойном и плавном, не было и тени сомнений. Он не загадывал наперед и жил сегодняшним днем, но так, чтобы завтра было не жалко умереть. И он не жалел. Ни о чем. Миша ждала его на крыльце, такая трогательная, похожая на героиню Одри Тату в Амели, топталась на месте, словно сбитая с толку. Он действительно ошарашил ее. Он уезжал сегодня, через час, а даже не дал ей время смириться с этим. Он помахал ей рукой, она отвернулась, пряча слезы. - Почему ты не сказал раньше? Ну почему?! – девушка подняла на него заплаканные глаза. – А я…я даже…не знаю…как так?...у меня ведь не будет больше такого друга! Он взял в ладони ее треугольное личико. Она открыла рот, чтобы что-то сказать…промолчала. Сердце билось от волнения. - Если бы ты был натуралом, - прошептала Миша, - я бы поцеловала тебя. Мы бы стали героями простой и пронзительной драмы. - Мы и так герои простой и пронзительной драмы. Даже несмотря на то, что я не натурал, я все равно чуть-чуть в тебя влюблен. Миша – ты мой друг. Я уезжаю не потому, что это так уж и необходимо. Но только там, где я родился, я пойму, для чего был рожден. - Серж, все это настолько пафосно и правдиво, что я опять заплачу. – она улыбнулась. – Я так горжусь, что знакома с тобой. Даже если в глазах людей ты не совершишь ничего великого, я все равно буду знать, что ты великий человек. - Да. - он тоже улыбнулся, как всегда, мягко и загадочно. Так улыбалась его мать, когда Миша с ней здоровалась. Она обняла его и побежала, не оглядываясь. Слишком много внутри – и можно не выдержать, разорваться. И что же… коллекции Alexander McQueen, дизайн витрины «Hermes» в Токио с призраками-кошками, значение красного цвета, Недели Моды – все эти занимательные вещи стали пустыми. Словно вода отшлифовала гальку от всего лишнего. Сердце было готово – на куски. Миша бежала, не думая о стиле и сочетании. Она опубликовала статью о влиянии Высокой моды на демократичные марки, а теперь радость первого гонорара казалось нелепой. Кто я? Где я? Оставить след в истории или в чьем-то сердце? Но как? И зачем? Жить сейчас? Время…течет…бежит…мы теряем. Его. И друзей. О, Серж, так что же делать в этом мире, чтобы быть полезной? Лечить людей? Спасать животных? Ну почему я наделена этим бестолковым хорошим вкусом? Зачем красота, если столько болезней и бед? Как жить, если нет призвания? Я могу только писать. Свои мысли. но что стоят мысли, мысли молоденькой девочки. Люди недоверчивы к новым именам. Они скупы и завистливы к чужим успехам. Не лучше ли отправиться в Страны Третьего Мира помогать детям?! Миша не могла остановить поток мыслей. Если бы Серж не уезжал, она бы дошла до них плавно и своевременно. Но парень знал, что, только преодолевая себя, человек становится тем, кем должен быть. Мика вернулся с работы и увидел сводного брата, стоящего возле дома. Его лицо светилось от мягких солнечных лучей, согретое чем-то большим, чем весеннее тепло. Он остановился. Этот маленький испанец вызывал в нем непонятные чувства. Общались они редко, отцы у них были разные. Ему 25, тому – 16. Они были не просто из разных поколений: выросший в период нехватки денег в семье Мика учился и работал, чтобы не зависеть от матери. Мать уважала и любила его, как целеустремленного и самостоятельного первенца. А Сержа она любила просто за то, что он есть. Будь он самым отпетым негодяем, и тогда бы любила. А будь он, Мика, негодяем – нет. Брат повернулся к нему и тихо вздохнул, отпуская на волю печаль. Солнце опускалось, и вместе с мраком их накрывала легкая неуловимая грусть ушедшего дня. Серж поздоровался с Микой: в последний раз. Мика не знал, что сказать. В аэропорт их повезет Стелла. Ему нужно успеть поговорить с матерью. Но что-то удерживало его здесь и сейчас, и Серж это видел. - Я, наверное, скоро женюсь. – глядя на дом, промолвил Мика. - Жалко, что меня здесь не будет. – Серж посмотрел на небо, омывающее красную черепицу крыш. Глаза у него были серебристо-зеленые от последних искорок солнца. - Да. – кивнул старший. - Ты всегда будешь принимать правильные решения. – уверенно проговорил Серж: он не предполагал, он знал. Так они и стояли, в нежном свете разлитого заката, словно застывшие в вечности. Секунды падали и разбивались, а они стояли. Вросший в землю мужчина и порхающий по воздуху мальчик. А где-то на другом конце города Аня оторвала взгляд от книги и подумала о том, как приходит новая жизнь. Она сидела в зале, подобрав под себя ноги. Вика удивилась, когда увидела ее в таком умиротворенном состоянии. Мягкие локоны пшеничных волос, нежные черты лица, чуть приоткрытые губы, застывшие на каком-то слове – все приобрело законченное очарование женской красоты. «Она еще растет, - подумала старшая сестра, - Когда-то она станет взрослой, поздно ли, рано ли, и забудет о том, кем была. И все мы забудем». Вика прислонилась к косяку двери и улыбнулась. Мысли понеслись дальше, вверх, в перспективу горизонта. Прошло уже два месяца с тех пор, как она устроилась на работу в бутик. Вполне освоившись со своей ролью, начав немного разбираться в брендах и психологии клиентов, девушка подружилась со Стеллой, защитила диплом и блестяще окончила университет. Чувствуя себя способной на все, она с педантичной тщательностью начала выстраивать свою жизнь. Ей нужно было раз и навсегда решить вопрос с сестрами, которые, по ее мнению, болтались в пространстве, как марионетки. Увидев младшую в прекрасном расположении духа, Вика решила не откладывать разговор. - Привет! – она чмокнула ее в щеку. И присела рядом. Аня пытливо посмотрела на нее, отложила книгу. - Вик, ты ничего не замечаешь? – с волнением сказала она, голубые глаза нетерпеливо ждали ответа. - Нет. – Вика огляделась. – А что случилось? - Ну, во мне ничего не замечаешь? Девушка нахмурилась: невнимательность была не в ее стиле, а когда тебя тыкают носом во что-то, а ты не видишь, неприятно. - Ты немного поправилась, это имеешь в виду? Аня кивнула. Смущенно улыбнулась, решаясь. - Я беременна. Сначала Вика не осознала значение слов. Как фильм, где все воспринимаешь, как картинку. Потом в ее голове начали рушиться каркасы будущих планов. Колонки цифр. Новые заботы. Естественно, Аня будет рожать, тут и думать нечего. Но кто? Вернее, от кого? Как? Когда? Неужели ее сестра настолько безмозглая, что допустила такое. Рождение ребенка – счастье, но не в пятнадцать же лет! Она так мало знала о жизни своей сестры. Всего лишь пару лиц из двора и школы. Она хотела спросить, что вы будете делать, где жить, как обеспечивать семью, но вместо этого бережно сжала сестренку в своих объятьях. Ладно, неважно. она все продумает, но не сейчас, позже. Возможно, это очередное испытание на прочность ее шкурки. Вернулась Х. Х вошла тихо, как можно незаметнее. Сняла темные очки, не поздоровалась, а стремительно юркнула в комнату. Вика встала на пороге и по ее лицу поняла, что новости посыпятся одна за другой. Шкурка должна быть толстой как у броненосца. У Х был нехороший взгляд, тяжелый, намагниченный, как воздух перед грозой. Она вытащила из шкафа дорожную сумку, наполненную вещами, и стала проверять все ли на месте. Ее спина была изогнута острым углом, а все движения – порывистые и рассеянные. Х молчала. Зверь, загнанный в тупик. Последний прыжок. Нервы на взводе, бессонная ночь и будущее прощание. После того, как Серж уехал, Миша была сама не своя: Лондон стал для нее иллюзорной пустышкой, весь fashion-мир – тщеславной глупостью, а жизнь прежде – потраченным зря временем. Подруга замкнулась, внутри нее шла жесткая борьба, и Х, которая не умела выражать свою любовь, не знала, что ей делать. Она умирала, она цеплялась за последнюю возможность. Никита позвонила и поставила решающую точку. Уезжаем. Виза, билеты – все оформлено. За квартиру заплачено. Работа найдена. В другой бы раз ее обрадовали эти сухие радостные факты, но не сейчас. Почему? Почему она никогда и никому не могла раскрыть самое потаенное, все свои страхи и надежды? Пытаясь казаться равнодушной к этому миру, Х не оставалась равнодушной никогда. Она сидела в темном кинозале и плакала, когда ей было больно видеть, как губят друг друга ненастоящие герои. Но тогда они были настоящими, из плоти и крови, тогда она сама была одной из них, и не могла не плакать. Х подняла голову, взглянула на сестру. Та внимательно наблюдала за ее действиями и явно ждала объяснений. Такая уверенная в себе, целеустремленная, просто образец молодого благополучия и стабильности. - Аня беременна. – как бы невзначай проронила она. - Понятно. – вроде ничего не забыла, паспорта на месте. - Ты не удивлена? – Вика насторожилась. - Не знаю. – Х пожала плечами. - Тебе все равно? - Просто я уезжаю. И да, мне все равно. – девушка толкнула ее, покидая комнату, где она жила всю свою жизнь. - Куда ты уезжаешь? – она только и ждала, чтобы пристать со своим любопытством. - В Лондон. – не нравились ей все эти разговоры: их все это не касается. Вика молчала, пока Х зашнуровывала кеды. - Ты никуда не поедешь. Ты моя сестра. Ты человек, связанный со мной. Я люблю тебя. И меня волнует твоя жизнь. Здесь я могу позаботиться о тебе, а там – нет. Все, давай раскладывай по местам вещи и иди на концерт, он же сегодня, да? Да она что за дуру ее принимает?! - Ты никогда меня не понимала, и мне плевать, что ты сейчас тут сказала. Поверь, всю жизнь нельзя распланировать. Я живой человек, совершеннолетний. Если ты что-то решаешь, то решай за себя. Заботься об Аньке, она как тупая корова пойдет за тобой на поводке! А меня тошнит от тебя и твоей скучной жизни! – ее слова были тесаком, отрубающим по куску от живого. У Вики задрожали губы, еще немного и польются слезы. О, на это стоило бы посмотреть, но нужно заехать к папе – попрощаться. Х рывком схватила сумку и не оглядываясь шагнула из квартиры. Теперь у нее не было родного дома. Кир любовался высоким стройным телом девушки. Падающий на голую спину свет превращал кожу в расплавленный янтарь. - Иди, ко мне. – он приподнял одеяло, пряча ее от всего мира. - Дурачок. – Прада прижалась к его плечу, прикрыла глаза. Легкое дыхание скользило по его шее, похожее на нежный бриз. - Еще немного, и я поеду на репетицию. Потом концерт, ты придешь? - Может быть. – она улыбнулась, зная. Что обязательно придет. Ей еще никогда в жизни не было так хорошо. Киру было с ней легко. Она была отнюдь не помешанной на книгах, а интересующаяся всем на свете и верящая в идеалы. Прада разговаривала с ним на равных, смеялась над его шутками и никогда не упрекала. А когда она слушала его, склонив голову на бок и не отрывая кошачьих глаз от его лица, Кир чувствовал, что он ей нужен. Нужен со всеми нелепостями и недостатками. Как влюбленный парень нужен влюбленной девушке не «из-за» и «для», а «потому что». И каждый день, встречаясь на площади, они становились нужными друг другу. Кир уже забыл про спор с Мишей, напомни она ему это, он бы просто ее поблагодарил. До начала репетиции оставалось полчаса, а уходить не хотелось. Хотелось весь день провести дома, вместе с ней. - Мне пора. – с сожалением сказал он, целуя ее в губы. - Хорошо. – она поднялась и начала не спеша одеваться. Кир с удовольствием наблюдал за ее грациозными, немного ленивыми движениями. - Все я готова. – девушка улыбнулась. - Я бы тебя подвез, но тогда я опоздаю. – вздохнул он. - Я не обижусь. Встретимся на концерте. – Прада прижалась к нему всем телом, даже сейчас он ощущал сквозь одежду ее упругую грудь. - Приходи обязательно. Я буду играть только для тебя. – парень нехотя отпустил ее и стал собираться. Прада сбежала по лестнице, игнорируя лифт, и выпрыгнула на улицу. Ей хотелось кружиться и летать, танцевать и смеяться. Она доехала до дома и наткнулась на Никиту, которая уже уходила из дома. - Ты на концерт? - Да, ага, блин, не могу найти сумку от фотоаппарата, не видела? - Кажется, ты оставила ее в мамином кабинете, когда давала его маме. - А да, точно. А ты не хочешь пойти на концерт? – Никита спросила скорее из вежливости, она знала, что сводная сестра не особо увлекается музыкой и шумными мероприятиями. - Да, я пойду. – уверенно проговорила девушка. Никита вернулась из кабинета с сумкой. - Что ты сказала, я прослушала. - Я сказала, что пойду. - Вот как? – та удивилась, не зная радоваться ли. – Ну смотри, может, тебе там понравиться. - Меня пригласил один человек. - Ого, у тебя появился парень! – Никита заговорщически улыбнулась. – Значит, покажешь его мне. У Прады - парень! Давно пора! - Если ты едешь к ним на репетицию, то увидишь его. - В смысле увижу? Он ммм работает в этом клубе? - Сегодня он работает, если можно назвать это работой. - Хм, ну ладно. Покажешь хорошо, а то прям заинтриговала. Все, я побежала. Она помахала сестре рукой и подмигнула. За воротами ее ждали Маришка и Митя. Они купили Peugeot 307 и теперь частенько подвозили ее до места. На Маришке была Митина клетчатая рубашка и короткие джинсовые шорты с сандалиями. Она хоть и была калифорнийской красоткой, с золотым загаром, длинными медными локонами и яркими голубыми глазами, одевалась спортивно, практично и неброско. Никита ее понимала. Носить шпильки вместе с тяжелой оптикой невозможно. Маришка специализировалась на концертах и закулисной съемке, делала фоторепортажи. А Никита предпочитала действовать по сценарию, придумывать историю и проигрывать ее через объектив. Поэтому соперничества не наблюдалось. - Вы сегодня улетаете, да? – ни для кого не был секретом их план по покорению Альбиона. - Да. – вздохнула та. – Поедете провожать? - Ну конечно, Ник! Куда ты без нашего напутствия! – Маришка сверкнула улыбкой, горсть светлых веснушек рассыпалась по переносице. - Пришлешь потом винил из Лондона, хорошо? Ну, то, что я просил. – Митя на секунду обернулся. – Вообще Celeste, наверное, легче в Париже было бы достать. Но, блин, Лондон – мечта для любого меломана. - Я ничего не забыла, Митя, только почему ты такой у нас попрошайка? – иронично прищурилась девушка. – У тебя мои подарки со всех концов света. Например, рубашка, которая сейчас на Маришке. Явно большая ей. - Да, Митя потолстел. Заметила, какое пузо напил? – звонко рассмеялась та. - Это я сижу скорчившись, а когда стою – ничего не видно. – стал оправдываться парень. Им всегда было легко и просто друг с другом. Пожалуй, из трех подруг, именно Никита была им ближе всего. Миша была слишком «со всеми», Х наоборот – слишком «в себе». Им было тоскливо терять их всех, ведь они были с ними с самого начала. Может, они вернутся через месяц, что вряд ли, но будут уже другими, неизменно впитавшими воздух Лондона. Лондон. И чего ее туда понесло?! Вика кусала губы, сидя в маршрутке. Быстрее, ну быстрее же! Как только Х ушла, она тут же набрала Стеллу и почти зарыдала в трубку. Было уже шесть часов. Концерт начинался в восемь. Вика не знала, что делать. Может, это глупо – останавливать ее. Может, не в ее силах – управлять чужой судьбой. Но нельзя же родным сестрам – расставаться врагами! Вот и остановка, пройти вниз по улице один квартал, и красивый коттедж из красного кирпича с резными воротами вырос из-за ряда тополей. Вика одела балетки, и теперь почти бежала. Мика мыл во дворе машину. В старой футболке и потертых джинсах, он казался таким доступным, простым и милым, как в тот памятный вечер. У Вики екнуло сердце, но она решила, не время разбирать отношения. Да, с тех пор, как он расстался с Никой, они почти не разговаривали, здоровались, вежливо спрашивали «как дела?». Она мучилась от того, что не знала, что с ним творится. А он не подавал виду. И увидев его беззаботно насвистывающем r’n’b-мелодию, ей стало обидно. Все навалилось на нее, смерть матери, Аня со своей беременностью, упрямство Х и его безразличие. Слезы полились сами собой. Она бы и не хотела, но не смогла сдержаться. Только бы он…поздно, он уже увидел ее и пошел отпирать ворота. Отвернуться, чтобы не заметил. Хотя…да пусть видит! Пусть видит, что ей не все равно! Что она живая! - Заходи. – запирая ворота, парень коснулся ее плеча. Она вздрогнула. - Стелла меня, наверное, уже заждалась? – забеспокоилась она, стараясь заглушить в себе сладкое удовольствие от его близости. - Стелла еще на работе. - На работе? Тогда зачем я сюда ехала? - Я тебя довезу до клуба, побуду, пока она не освободится. - Ты? Я думала, ты меня избегаешь! - Как видишь, я нахожусь рядом с тобой, и, надо сказать, это не так то просто. - Я не просила тебя помогать мне. – девушка нахмурилась. – И Стеллу не просила. - И меня Стелла не просила. – внезапно он улыбнулся. – Но как же я могу тебя бросить. - Ну ты же вроде как бросил. – она почувствовала усталость и апатию. - Нет. Мне нужно было время подумать. О себе. - Конечно! О себе! - О том, что Я МОГУ тебе ДАТЬ. – Мика прижал ее к себе, и она снова расплакалась. - Я как маленькая девочка. – шмыгнула носом она. – Реву. - Ну все, хватит. Давай, я напою тебя чаем, а потом поедем. До восьми еще целых два часа. - Ладно. Мика…знаешь, я решила больше ничего не планировать, от этого одни беды. Я могла нормально попрощаться с ней, а теперь, боюсь, что слишком поздно. Понимаешь, она такая независимая, что мне порой страшно ее потерять. Наверное, мне все время нужно быть к кому-нибудь привязанной. - Я тоже без семьи никуда. И без тебя никуда. Он обнял ее за плечи и повел в дом. Капли воды стекали с гладкого металла и разбивались о землю. Спустя два часа начался концерт. Миша подошла к клубу, в тонком платье с открытыми плечами, выпившая перед этим два коктейля в баре. Ей было тоскливо и неуютно. Все бежали по своим делам, со своими идеями и планами, одна она, как неприкаянная, медленно брела по улице, разговаривая сама с собой. И ей было плевать, кто что подумает. - Ну и что, если он променял меня на какую-то девчонку! Что ж, если игра пошла по чужим правилам, то игра не стоит свеч. В Лондоне я найду себе отвязного хипстера, да, впрочем, зачем мне кто-то, у меня есть Х и Никита. Давно пора становиться карьеристкой, а не бегать по мальчикам, как малолетка. Эй! Ее чуть не сбила с ног какая-то девица в длинном платье. Повернувшись к ней, девушка рассеянно захлопала глазами, а потом неуверенно улыбнулась. - Привет, Миша. - Ну привет, Прада. – она сказала это таким ядовитым тоном, что почувствовала, как все внутри плавится. - Ты на концерт? – Прада была как всегда спокойна и нейтральна. - Ну это же естественно. Кир всегда рад меня видеть. - Тебя, наверное, все рады видеть. - Ты сама догадалась? Неважно. у меня сегодня просто очень хорошее настроение. Я наконец-то смогу дать ему то, что он так долго добивался. - И что же это? – Прада снова улыбнулась, ей не терпелось войти в здание. - Нууу, – Миша прищурила глаза, склонила голову на бок, – Мы поспорили, он выиграл. - А что был за спор? – улыбка девушки чуть-чуть поблекла. - А спорили мы на то, что он уложит девушку, на которую я банально укажу. Забавно, да? Не думала, что он такой настойчивый. Бедный Кир, так безнадежно влюбленный в меня! - А почему ты мне это рассказываешь? – Прада перестала улыбаться, сделала шаг назад. - Но ведь этой девушкой была ты! – и Миша нагнулась к ее уху. – Не переживай, ты не первая, в ком он хочет забыться. И проведя ладонью по ее гладким черным волосам, шагнула внутрь. Вы помните свой самый ужасный разрушительный момент, когда может быть лишь на миг, на какую-то долю секунды, но вы хотели перестать жить? Чтобы жизнь внутри вас исчезла, и вы исчезли. Насовсем. С концами. Это страшное чувство. Внутри образовывается противный склизкий шар из пустоты, и он поглощает все самое светлое, что было в вас, наделяя серым ничто. У Прады дрожали губы. Они стали пепельного цвета, как и лицо. Она не плакала, не кричала. Она поняла, ЧТО СЛОВОМ МОЖНО УБИТЬ. Писать? О чем писать? Зачем писать? Если можно сказать, и человека не станет. Ногти судорожно впились в ладонь. На коже проступили кровавые следы. Она не ощущала боли. Ей хотелось почувствовать хоть что-то: отчаяние кралось тенью, не оставляя следов. Не хочу. Девушка повернулась и побрела прочь. Жизни хватало всего на несколько неловких шагов. Миша не жалела, что так поступила. Она понимала, что ей, красивой, гордой, желанной, не хватает этой чистой наивности, в которую нырнул Кир. «Как он мог, этот подонок, так влюбиться?! Чем же она лучше меня? А если лучше, то пусть ей будет плохо. Пусть знает, что лучше меня быть нельзя». Ника бы сейчас улыбнулась, мама одобрительно вздохнула. В мире жестоких женщин тяжело быть девочкой-ромашкой. Нет, она никогда не позволяла загнать себя в тупик. Но что, если теперь она сама себя загнала в угол? «Х, Х, ну где ты, ты нужна мне! Только твоя узкая холодная ладошка может оправдать меня перед этой бедной девочкой. Только ты можешь быть еще безжалостнее». Набрав ее номер, она услышала насмешливое «абонент временно недоступен». Прислонившись к стене, она закрыла глаза. Концерт начался. Кир искал в толпе Праду, и видел лишь очередные обожающие глаза подростков и девчонок постарше. Сегодняшний день должен был стать незабываемым, но почему тогда так грустно. Он не подавал виду, самоуверенно улыбался в эти светящиеся от надежды лица: дерзкие белые зубы, легкая небритость и взъерошенные волосы. Но впервые ему было плевать на всех, он хотел видеть ее. Внезапно он заметил Мишу, прижавшуюся к дальней стене. Она что, пьяная? Действительно, девушка терлась щекой о матовую поверхность, и как-то неестественно закидывала голову, хватая ртом воздух. Кто-нибудь уберите ее из зала! Он поймал себя на мысли, что не хочет ее видеть. Словно грязь, которую наконец-то удалось соскоблить с сердца. А может, может, это из-за нее Прада не пришла? Она же обещала… Миша уезжает в Лондон. Хорошо, что уезжает. Больше не будет этих нервотрепок, жарких намеков и призрачных обещаний. Да, он сам не всегда был благородным принцем, но настоящие принцы бывают лишь в сказках, а он здесь, живой, дышащий, и ему так хочется, чтобы его любимая девушка просто пришла посмотреть, как он играет для нее. - Миша, ты чего, что с тобой? Когда ты успела так нажраться? Где Х? У нас самолет через три часа! Ты отвезла багаж в аэропорт? - Блядь, Никита, ты не видишь, мне хреново! – Миша прикрыла рот ладонью, закашляла. - Я вчера еще все отвезла! Я вообще… - и тут она заплакала. Никита растерянно посмотрела на подругу. Хрупкие плечи дрожали от рыданий. Так странно… вечная улыбка меркнет, красота вызывает только жалость. Нужно уметь проигрывать. Конечно, для Никиты не были секретом странные отношения Кира и Миши. «Вы просто умеете делать друг другу больно и больше ничего». - Миша, послушай меня, пожалуйста. Мы сегодня уезжаем. Мы решили так давно. Мы хотим что-то изменить в своей жизни. Ты можешь плюнуть на все это, и остаться здесь, только потому что ты не смогла оставить здесь…эээ, наших друзей. - Ты права, Никиточка. – всхлипнула девушка. – Я и не собиралась оставаться. Просто Х недоступна, день всмятку, а я, наверное, выгляжу как сопливая дура. – она попыталась улыбнуться. - Х звонила мне. Сказала, что будет ждать нас в аэропорту. - Да? А как же Блэк? - Ну а что Блэк? Хочешь, чтобы она тоже тут рыдала.  Ник, - Миша подняла на нее мокрые глаза, ставшие внезапно серьезными, - Х никогда не плачет. Х сидела на скамейке и медленно курила. Вдох – и никотин засасывается в легкие, в кровь, распространяя по телу приятную слабость. Вот и все. Ты уезжаешь навсегда. Оставляя этот город наедине с собой. Признаться, у вас всегда были непростые отношения. Ты капризничала, ты закатывала сцены, ты дерзила. Он прощал тебе все, он дарил тебе любовь и друзей. Он давал тебе силу и стремление грызть эту жизнь. Ты стала той, кто ты есть, отдав ему ту, кем была. Ты променяла счастье на талант, и никогда не променяла бы талант на счастье. Ты видишь, как Блэк сидит за барабанной установкой под взглядом сотни глаз и ищет в толпе тебя. Или не ищет. Или он понял, что ты не придешь. Что тебе плевать. Только это не так. Тебе не плевать. Но пусть он думает по-другому. Если больно, то причини еще большую боль, и терпеть будет легче. Х было 20, она была уже не той маленькой девочкой, ошибающейся на каждом шагу. Но что если она ошибается? Что если… По щеке пробежала слеза. Всего лишь тонкая струйка. Она поспешно смахнула ее и посмотрела на набухшее небо. Скоро начнется дождь. Дождь. Она всегда любила дождь. И этот предгрозовой воздух, тяжелый и пряный от влажности. Что, ты будешь скучать по этому небу, да, старушка? В Лондоне тоже идут дожди, но разве Лондон влюблен в тебя? Разве может другой город полюбить тебя как родную?... На лоб упала первая капля. - А ливень зарядил нехилый. – Мика с беспокойством посмотрел на тонкую одежду Вики. - Зонтика нет? – надежда погибла уже в самом вопросе. - Нет. Есть… - он внезапно запнулся. – Плащ Никин в багажнике. Я могу достать. - Промокнешь. – она проигнорировала имя его бывшей. – Давай лучше быстро добежим. - И вместе промокнем. – он покачал головой, пытаясь спрятать улыбку. – На, тогда держи мою куртку. - Ну ладно. – Вика умела мягко соглашаться, не теряя при этом своих позиций. Он достал с заднего сидения кожаный жакет верблюжьего цвета и бережно накинул ей на плечи. - Тебе бы еще что-нибудь на голову… - Ну я же не неженка! Обычная девчонка из обычной семьи. - Даже если ты и обычная, то самая необычная из всех обычных. - Спасибо, господин мой спутник. - А может, просто твой парень? - Мой мужчина! – улыбнулась она. Щеки у нее покрылись легким румянцем. Поцелуй, они выскакивают из машины и, закрыв ее, бегут к зданию аэропорта. Стелла уже сидела в зале ожидания. - А машина твоя где? Ты же утром на ней уехала. - Ну, - взгляд у нее был виноватый и озорной, - Скажем так, это и были дела, которые меня задержали. Теперь она в ремонте. - О боже! Ты, что, в аварию попала? – глаза Вики расширились. Причем не наигранно. - Да-а, - отмахнулась девушка, - поспешишь – людей насмешишь. Я ее в ремонт знакомому отдала. - Надолго? – спросил Мика. Честь возить ее до работы выпадала ему. - На неделю. Может, на две. - Лихо ты! – сверкнул глазами брат. – А где наши путешественницы? - Лягушки. – поддакнула Вика. Стелла внимательно посмотрела на нее. - Ты себя намного лучше чувствуешь. - Да. – Вика кивнула. – Мы с сестрой много плохого друг другу в жизни наговорили. Но она же моя сестра. Ну не могу я на нее злиться. Я не знаю, что будет с ней там. Но если она до сих пор жива, то не пропадет. Вика сказала это вслух впервые. Раньше она считала ее оторванной от реального мира, а теперь поняла, что Х, возможно, настолько жизнелюбива, насколько склонна это отрицать. В детстве они часто играли вместе, и Вика помнила сестру самой озорной девчонкой в их дворе. Маленький разбойник, строящий шалаши на деревьях, прыгающий через гаражи и раздирающий себе коленки. Ничего не изменилось. Нам кажется, что проходят года, мы становимся мудрее и серьезнее. Но внутри мы все те же дети, боящиеся темноты и наивно мечтающие о самых простых вещах. Вике нравилось быть наивной. Счастье приходит лишь к тем, кто верит в его существование. Может быть, Х будет счастлива там. Вдалеке от своей любви. Да, она знала об их отношениях, обидах, расставаниях и слезах, которые сестра старательно прятала. Они слишком долго жили бок о бок, чтобы пытаться что-то скрыть. «Мы разные, - думала Вика, - настолько, что можно предположить, будто я ее не понимаю. Но в конечном счете, люди хотят лишь одного». Мика сжал ее руку в своей руке. В здании аэропорта были высокие своды и светлые стены, уходящие ввысь. Х сидела спиной к главному входу. Короткие шорты открывали пронзительно острые коленки. Кеды Vans нервно отстукивали ритм. Нырнув в музыку, она раз за разом слушала одну и ту же песню. Pet Shop Boys – Love Etc. Игра. На что похожа жизнь? На шахматы, на судоку? Или черновой сценарий, который невозможно переписать. Какой-то второсортный игровой фильм с неинтересными героями. А вы бы стали смотреть фильм про самих себя? Пожалуй, еле досидели бы до двадцатой минуты. Скука. Х снимала свой фильм с расчетом, что кому-то будет интересно смотреть. Если Бог есть, тогда он должен увидеть. Но должен ли он ответить? За все, что сотворил с ее маленькой человеческой жизнью. Или только она вправе отвечать за свои поступки? Нам хочется, чтобы ответственность взял кто-то другой. Чтобы всегда был кто-то виноватый, если сценарий написан плохо. Но Х писала с расчетом на то, что ее жизнь будет глубоким арт-хаусом с размытой концовкой. Она сначала увидела сестру а только потом услышала, что она говорит. И ей стало очень-очень грустно. Как собаке, которая потеряла хозяина. Она медленно поднялась и обняла Вику. Вика запнулась на полуслове.  С Аней то хоть попрощалась? - ее голос стал хриплым, задрожал.  Как ни странно, да. - улыбнулась Х, посмотрев ей в глаза. Впервые за долгое время. К ним подошли Мика и Стелла. Они заговорили про Лондон, про англичан, про Никиту и Мишу. Это был настолько обычный разговор, что от него по телу Х разливалось приятное умиротворение. Она расслабилась, принялась за пирожное, которое принес Мика из соседней кофейни. Стелла рассказывала про блошиные рынки, клубы, галереи. Вика стояла, прижавшись к ее брату. Он сам нежно обнимал ее за плечи и потягивал латте из стаканчика. Девушка внимательно слушала, улыбалась, лениво смеялась и крутила в руках серебряное колечко. Кольцо, которое ей дарил Блэк. И тут она услышала резкий скрежет тормозов, какой-то глухой звук — так лопается шарик, который надули до упора, и он не выдержал. Нет. Ее мысли завертелись беспорядочно, выдергивая из общего хаоса только одну мысль: Миша. Она не поняла, почему подумала именно о ней, но интуитивно знала: этот страшный звук и Миша связаны. Ничего не сказав, она дернулась с места и выбежала на улицу. Нет. Такое не бывает. Этого не может быть. Это не на самом деле. Что это за фильм? Кто его снял? Кто решил сделать такую концовку?!!!!!!!! Глава 9. Конец. Я не могу сказать тебе «прощай». Миш, ну чего ты наделала-то? Не знаю. Я была такая злая, что просто не сдержалась и взяла ключи от его машины. Ты же водишь плохо. Ага. Я это поняла. Эх. Вы из-за меня никуда не поехали. Жалко. Я не поехала. Никита поехала. То-то я ее и не вижу. Миш, у тебя все лицо замотано, ты и меня не видишь. Ты злюка, Х. Ну конечно. Я это я. Да. И не будь другой, хорошо? А то у меня совсем ничего не останется. Хорошо. Ты только не волнуйся так. А то пищишь уже... Как там все остальные поживают? Ты с сестрой помирилась? На время. Пусть пока живет. Она может быть скоро переедет к Мике. О. Там вроде все серьезно. А Анька так и не рассказала нам, от кого ребенок. Из нее вообще слова не вытянешь. Зато у тебя теперь будет племянник. Или племянница. А потом свои. Хм. А Блэк? Блэк бы, наверное, был бы рад. Чему? Да....не знаю. Он тоже любит детей. Ты переезжай к нему что ли. Мы же ссоримся. Вы же любите друг друга. Мы с тобой тоже ссоримся. Вот поэтому я с тобой и не живу! Ой. лицо болит. Я пытаюсь смеяться. Тебе и говорить вредно, а ты смеешься. Ну так ты же смешная, вот я и смеюсь. Я смешная?! Ну не я же! Кстати...Кир не сильно злился на меня? Да нет. Ммм. Просто я очень нехорошо поступила с ним. Ты про машину? Нет, не про машину. Вернее не только с ним. А с кем? С Прадой. А. Ну с ней тоже вроде все в порядке. Они вместе? Кто? Кто-кто? Кир и Прада. Не знаю. Все вроде как обычно. Макс все время висит в Skype, с Ник болтает. Ну это хорошо. Значит она скоро вернется. Конечно. А что дальше? Дальше? - Х пожала плечами, потянулась к пачке с сигаретами, но вовремя вспомнила, что она в палате. - Дальше я сойду с ума от этих безумных больничных запахов, если не скажу тебе «пока». Пока, Х. Пока, Миша. Выздоравливай. Х выбрала в плеере MGMT — Kids и нажала на play. Лондонское такси катило ее из центра на окраину. Рядом дремала Миша. Никита энергично разглядывала английских прохожих. Еще немного, и она выпрыгнет с камерой, найдет интересный объект и забудет обо всем. Х вздохнула и прикрыла глаза. Control yourself... Control yourself. Посвящается всем, кто хоть раз в жизни хотел изменить Мир.