В сердце нож вонзится

3.12.2013. Знаете, моя жена из тех людей, которым вечно не дают покоя какие-то предчувствия. То я не должен ездить в магазин на машине, так как именно сегодня костлявая положила на меня глаз, не доеду до первого перекрёстка. То мне не нужно покупать новый телефон. Видите ли, подстерегут психи-подростки в тёмном переулке, устройство отберут, а мне острый нож в горло. С одной стороны, такая забота мне приятна, но с другой... Может, мне вообще из дома не выходить? В этот день Вика опять завела свою шарманку. - Саш, ну пожалуйста! Останься сегодня дома. Пропустишь один день, и что с того? Я даже не трачу свое красноречие на то, чтобы убедить Вику в том, что все будет хо-ро-шо. Уж поверье, это совершенно бессмысленно. Единственное, чего я добьюсь - это истерики с ее стороны, а нервничать супруге нельзя. Недели две, и она подарит мне сына. Я хотел отправить ее в роддом, дабы Вика находилась под присмотром врачей, но она наотрез отказалась, не желая обосновывать свое решение. Вообще, она никогда не любила людей в белых халатах. - А то с того, - устало повторяю я выученную фразу. - Дорогая, я должен зарабатывать деньги на подгузники нашему ребенку, разве не так? - дождавшись кивка, я продолжаю. - А значит, мне нужно ехать не работу. Логично? Вика обиженно хмурится и садится в кресло, тут же закрывая лицо руками. Ну что я опять не так сказал? Я проявлю благоразумие, если буду стоять молча. Любое слово может вызвать у супруги истерику, и тогда я точно опоздаю на работу, так как не смогу уехать, не успокоив ее. Нет, уехать-то смогу, но потом весь день буду дергаться и проклинать себя за черствость. Наконец, Вика убирает от лица руки и я понимаю, что она плакала. - Ты не понимаешь. На этот раз... Это что-то другое. Не простое предчувствие, Александр. Александр. Надо же. Вика крайне редко так называет меня, и, обычно, мое полное имя предвещает беду. - Виктория! Что со мной может случиться в школе? Третьеклассники закидают ластиками? Повариха подмешает в чай яд? - У тебя на каждый случай есть тысяча шуток-прибауток? - пытаясь скрыть улыбку, что совсем не получается, спрашивает жена, и я понимаю, что мне разрешают ехать. Я допиваю остывший чай, ставлю кружку в раковину и мчусь в коридор, глядя на наручные часы. Дьяволы, до звонка остается меньше двадцати минут! До школы ехать примерно пятнадцать, но с нашими-то пробками... Проще было бы пойти пешком, но я три года горбатился, чтобы купить машину, поэтому даже до ближайшего киоска езжу на ней. - Ну, пока?.. - как бы отпрашиваюсь я, застегивая теплую зимнюю куртку. - Пока. Я открываю дверь и, перешагнув за порог, бросаю на Вику прощальный взгляд, и замечаю тень тревоги, упавшую на ее лицо. В какой-то момент ее чувство затронуло и мое сознание, породив толпу мурашек, быстро пробежавших по позвоночнику. Мне захотелось вернуться в квартиру, отрубить телефон, дабы избежать звонков директора, остаться с Викой... "Все это ерунда!" - слова, прозвучавшие в голове, не слишком-то тверды, но я как-то глупо улыбаюсь и закрываю дверь, даже не подозревая, что в эту самую секунду в решилась моя судьба.

***

- Александр Владимирович! Три урока. Три очень тяжелых урока. Я не имею права посидеть в столовой и выпить жидкость, гордо именуемую кофе? Хотя, да, не имею. Устроившись работать в школу, я отрекся от отдыха и спокойствия. Десять лет пашу, мог бы и привыкнуть. - Да, Елена Захаровна? - я поднимаюсь со стула и вежливо улыбаюсь нашей учительнице физики, а, по совместительству, завучу. - Репин опять отличился. Притащил в школу нож. Это, к вашему сведению, холодное оружие! Я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. К моему сведению... И смотрит на меня, как будто бы я виноват, что Кирилл Репин принес нож. Но, если честно, и моя вина в этом есть. Кроме обогащения молодых умов важными историческими датами и именами великих деятелей, я обременен обязанностями школьного психолога, и Репин, пятнадцатилетний разбойник, мой подопечный. Я занимаюсь с ним с пятого класса, но, видимо, повлиять на него у мне так и не удалось. Кирилл - одаренный ребенок. У него смешанный склад ума, он получает стабильные четвёрки по всем предметам. Этот пацан мог бы многого достичь, но ему это ненужно. Я стараюсь, правда стараюсь сделать все, чтобы помочь ему найти свою дорогу в жизни, но Репин слишком упрям и не хочет принять мою руку. Агрессивный, упертый, как баран, Кирилл внушает практически всем детям своей возрастной группы страх. Да чего греха таить - учителям тоже, хотя я на сто процентов уверен, что Кирька никому не причинит вреда, если его не провоцировать. Он может только пригрозить, но это такая защита, не более. И ножом он, конечно, никого не зарежет. Просто решил еще больше испугать народ мальчонка. - Где он? - спрашиваю, заранее зная ответ. В моем кабинете. Елена Захаровна подтверждает мою догадку, и я, оставив ее в столовой, пробиваюсь сквозь толпу учеников и спешу к себе. Кирилл сидит на стуле, опустив голову и поглаживая перочинный нож по рукоятке. Он делает вид, что не заметил моего появление, как происходит всегда. Я встаю перед ним, осуждающе рассматривая хрупкую фигуру мальчика, делающего вид, что ему все равно. Но мы оба знаем, что это не так. - У тебя его не забрали? - лёгким движением руки указываю на нож. Репин вздрагивает, боясь, что я собираюсь отнять предмет. - Хотели. Я не дал. - бормочет Кирилл, взирая на меня исподлобья и убирая нож в задний карман мятых брюк. - Ты ведь знаешь, что я не стану выхватывать его у тебя. Зачем прячешь? - Чтобы вы забыли о нем, а я неожиданно выхватил из кармана, когда отвлечетесь, и убил вас. Кирилл - плохой актер, и изобразить злость у него получилось точно так же, как у Вики печаль, когда я успокаивал ее. При мысли о жене, о ее словах, во мне зарождается непонятное чувство. Как тогда, при выходе из дома. Я не связываю его со словами Кирьки, потому что знаю - он любит меня, я его единственный друг. Просто... Такое ощущение, будто что-то должно случится. Что-то, чего я совершенно не жду, чего не ждет никто. - Кирилл, - я устало вздыхаю, бессильно опускаясь на стол. Наши взгляды с парнишкой встречаются, и я читаю в его глазах извинения за только что им сказанное. - Кирилл, я задам этот вопрос в тысячный раз: почему ты играешь эту роль? Прекрати. Если она и кажется убедительной для других учителей и ребят, то я знаю тебя настоящего, и этой глупой маской ты меня не... - Сандимирович, я не... Я не играю, ясно? Я такой, какой я есть. Никакой фальши, правда. Я уже не вслушиваюсь в его слова. Мне трудно сидеть на месте, хочется вскочить и убежать из школы. Черная тревога все росла и росла, и я больше не мог сдерживаться, мне нужно было кому-то объяснить. Может, позвонить Вике? Нет, глупое решение: это только заставит ее нервничать. - Репин, ты пить не хочешь? - внезапно спрашиваю я, вызывая у Кирилла недоумения. - Да нет. Я... - Ты не чувствуешь чего-то... странного? Какое-то предчувствие? - я знаю, что не должен пугать его, но не могу остановиться. Почему я не остался дома? - Сандимирович, я не понимаю! - Слушай, Кирилл, иди-ка лучше домой, а завтра мы поговорим. - Но поче... Мы оба вздрагиваем, когда откуда-то, скорее всего из коридора, раздается оглушительный хлопок. Как будто шкаф упал. Затем раздался отчаянный женский крик, и я понял, что это было не падение мебели. Это был, черт возьми, выстрел.