Кривое зеркало

      Патрик искал возможность заполучить заветные бумагу и ручку. Времени давно перевалило за полночь, и искать очередных школьниц с сумками было бессмысленно. Соответствующие магазины были закрыты. После недолгих размышлений, он пришел к выводу, что сегодня уже поздно что-либо делать. Надо возвращаться "на хату".       После вступления в банду Ножа, Патрик ночевал исключительно в штаб-квартире. Изначально это была однушка в самом бедной части района, затем – двушка чуть ближе к центру, а сейчас – трёшка в центре, неподалеку от сюда. Во всех случаях Нож снимал квартиру, аргументируя это тем, что "пока хату продашь, пока купишь, да и снимать легче, чем покупать". В принципе, мыслил он здраво, но Патрик считал, что лучше иметь собственную жилплощадь и не париться.       До "хаты" было чуть более получаса ходьбы. Патрик пришел туда в полной уверенности, что сейчас он выспаться за те несколько бессонных дней, которые он провел в слежке за Саймоном.       Неподалеку от "хаты" дежурили обычно один-два бойца, сменявшиеся каждые два часа. Со времени вступления Патрика, банда прилично разрослась, чтобы позволить себе это, а из "оригинального состава" осталось только шесть человек плюс он сам. Это была бессменная верхушка банды, которой подчинялись все остальные ее участники.       – Дежуришь? – спокойно спросил он у Пса, одного из новичков банды. Тот неожиданно занервничал, поспешно закивал, расплываясь в подозрительной улыбке. Патрик удивленно посмотрел на него. Если бы это был первый разговор, он бы ничуть не удивился такой реакции – еще бы, сам Козырь заговорил с ним! – но это была далеко не первая встреча и далеко не первый разговор. Но у него не было настроения разбираться, и он прошел мимо.       Он зашел в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь нужной квартиры.       – Кто? – угрюмо осведомились с той стороны.       – А в глазок глянуть лень? – осведомился Патрик.       За дверью недовольно забормотали, но почти сразу дверь распахнулась:       – Извини, Козырь, не узнал, – это был Бык. Он пришел в банду вместе со Псом, но из-за своей изворотливости, сообразительности, а иногда и непонятной храбрости добился внимания Ножа и стал одним из приближенных к верхушке.       Патрик прошел внутри квартиры.       – Козырь, это ты? – послышалось из одной комнаты, – Заходи, мы тебя как раз ждали!       – Я спать хочу, – возразил Патрик, чувствуя, что веки все труднее и труднее каждый раз поднимать.       – Дело очень срочное и важное, – уперся Нож (а это был именно он), – Идешь?       – Да иду, – сдался Патрик, заходя в комнату и закрывая за собой дверь, – Что-то случилось?       Что-то таки случилось. Вся элита банды, бессменная верхушка. Сам Нож, коренастый, стриженный под "ежика" урка с крайне недружелюбным взглядом, Орел – его правая рука, щупловатый, но отличный дипломат и технарь, Волшебник – рыжий тип, чей взгляд заставляет потянуться проверить содержимое карманов, хотя специализируется на карточных аферах и прочих "тонких" делах, Крис и Адам – два вышибалы, бывшие боксеры, не слишком умные, но очень сильные и продвинутые в рукопашных боях, и Барсук – самый старый участник банды, рецидивист и бывший военный.       Патрик смотрел на них, переводил взгляд с одного на другого и неожиданно понял, что зря пришел. С этими людьми его не связывает абсолютно ничего, кроме общего прошлого.       "Раскаяние в собственных поступках приходит тогда, когда оно зашло слишком далеко" – припомнил он фразу то ли из книги, то ли из какого-то фильма.       – Ты давай, садись, – пригласил Патрика Нож, – Серьезный разговор намечается, Козырь.       – Может лучше сразу все скажете? – попросил тот, – Спать очень хочется.       – Мы недолго, – возразил Нож, и Патрик понял, что разговор намечается действительно серьезный – иначе его бы давно отпустили.       – Ну давайте, – он сел на стул прямо напротив Ножа.       – Ты в последнее время редко на хату наведываешься, – начал он, – И вообще подозрительно себя ведешь. А братву, как ты понимаешь, это напрягает. Ты догадаешься, о чем я?       – Нет, – честно ответил Патрик.       – Ты знаешь, что бывает с теми, кто нас кидает? – бандит не умел вести переговоры, а в тех, которых он участвовал, сам Патрик выступал главным аргументом, часто единственным.       – Знаю, – кивнул Патрик, – Но вас я кидать не собираюсь.       – Кот положил на тебя глаз, – продолжил за главного Орел. В отличии от своего начальника, он не мог скрыть своего страха и вертел в руках карандаш настолько усердно, что Патрику показалось, что тот вот-вот треснет, – Он сделает все возможное, чтобы переманить тебя на свою сторону. А учитывая то, что ты часто пропадаешь в неизвестном направлении...       – Я же сказал, что кидать вас не собираюсь, – огрызнулся парень, – Мне и здесь хорошо.       – Но мы решили подстраховаться, – ответил Орел, – И устроили за тобой слежку.       – Слежку? – нехорошо прищурился Патрик, отметив, что надо было быть внимательней.       – Ты не напрягайся, – затараторил Нож, поняв, видно, что подчиненный не справиться, – С твоим братом все в порядке. Но ему будет хана, если ты решишь кинуть нас.       – Бра... – недоуменно начал было тот, но сам себя остановил, поняв.       "Они взяли Саймона, – сообразил Патрик, – А что им еще оставалось думать? Учитывая, что мы так похожи, они только и могли предположить, что мы братья"       – Где он? – с деланным спокойствием спросил он.       – Вот этого я тебе не скажу, – выпалил Нож, чувствуя, что убивать прямо здесь и сейчас никто никого не собирается. Пока что. Потом он продолжил медленнее, – Он жив и здоров. С ним еще баба была – она за ним присмотрит, так что не волнуйся. Если хочешь убедиться, я номер наберу, и вы поговорите. Ну как?       Патрик сидел, не зная, что делать. С одной стороны, Саймон ему не родственник, а с другой... Саймон – единственный человек, который знает саму природу существования Патрика. Он его создал. И, если вдуматься, то сам Патрик есть ни что иное, как отражение Саймона. Искаженное, это правда, но что будет с отражением, если исчезнет реальный человек? Ведь, скорее всего, Патрик и не умер до сих пор только потому, что он всего лишь проекция. Патрику стало вдруг так одиноко, так больно и уныло, что внутри все свело.       – Набери номер, – это прозвучало, как приказ. Нож дернулся, но ничего не сказал. Взяв телефон, он набрал номер.       – Алло, это Нож, – заговорил он, – Дай того инвалида, которого я вам взять приказал, – он протянул Патрику мобильный, – Держи.       – Алло! – Патрик, не в силах больше сдерживаться, выхватил трубку. Он услышал ответ:       – Алло. Я узнал тебя, Патрик, – В голосе Саймона не было ни злости, ни досады.