Я знаю тебя настоящего

- Отлично. Теперь подними руку. Ниже. Расслабь ладонь. Вооот, теперь замри, - я сделал пару снимков и тут же проверил их на экране фотоаппарата. – Возьми в руку подол платья и подбрось его. Я устало давал указания начинающей, но очень красивой модели, которая стояла бревном в фотоуглу и не знала, как ей встать. Я старался сдерживаться, чтобы не сорваться и не накричать на нее, потому что сегодня я работал весь день практически без перерыва. Модели одна за другой приходили ко мне фотографироваться, так как целое агентство наняло меня для их съемки. Кстати, одна из них попадет на обложку известного журнала, и сделать фото должен был я. Последняя девушка из всего гарема сменила предыдущую, а в ее жесте я уже увидел профессионализм – даже по тому, как она приняла первую позу. На ней было легкое и воздушное длинное платье нежно-розового цвета, неброский макияж и красивые волосы, уложенные в приятную для глаза прическу. В руках она держала розу под цвет платья, и я уже понял, кто будет смотреть своим завораживающим взглядом на покупателей с обложки. Я ей не сказал ни слова – она сама знала, какую ей принять позу, как правильно встать и как показать свое платье, не забывая про прическу. Но самое главное, что она знала простую истину – для фотографии на обложку нужно всегда смотреть глазами в камеру. А не как некоторые девушки, которые смотрели то на потолок, то в сторону, но на предмет, держащий в руках. Сам не знаю, как так получилось, что после Турнира я начал увлекаться фотографией. Просто однажды я подал документы в университет, в который не хотел. На кафедру искусств, если быть точнее. Все всегда твердили, да и я сам знал, что моя жизнь связана с музыкой. Но вот не задача, с ней у меня дела не сложились, перевестись на другой факультет не получилось, да так и доучился на фотографии, откуда вышел профессиональным фотографом. Все благодаря Рену и его семье я стал таким знаменитым. Они раскрутили меня после того, как он принял наследство своего отца и стал главой семьи. Я был рад, что мы все еще поддерживаем связи после Турнира, видимся часто, даже Хорокей и Лайсерг умудряются приезжать на встречи, хотя живут очень далеко от нас. Как я не могу сказать про свою семью? Мне всего двадцать один год, однако, я уже имею шестилетнего сына, а о жене вообще заикаться не стоит. Анна никогда не проявляла всей той материнской доброты, да и супружеский долг также не выполняла, в отличие от меня. Она же только создает видимость нормальной семьи, присматривает за Ханной пока я на работе, пытается его воспитывать, но все же мама из нее никакая. Я сам не заметил, как стал отцом. Знал, что в пятнадцать лет становится им безрассудно, но против семьи не пойдешь. Никто не знал, вернусь ли я живым после той самой битвы с моим братом, но наследника оставить надо было. Анна, как моя невеста, должна была выполнить этот долг, но когда же я все-таки очнулся после нескольких недель забытья, я узнал, что она беременна. А я все это время думал, как же у меня рука поднялась на собственного брата? Я же сам убил его, рассек его грудь своим мечом, думал, что потерял его навсегда. Но потом все оказалось проще, чем я себе выдумал за столь долгое время – он выжил, не знаю каким образом, но это факт. Только… Он очень сильно изменился. Я пытался поговорить с ним, узнать, что случилось на самом деле, неужели я промахнулся? Хотя, я не хотел его убивать: рука сама дрогнула под натиском обязанности и желания остальных, только не моего. Все мои попытки пробиться к нему были тщетны, так как Хао постоянно ускользал от меня, в большинстве случаев прикрывали его приспешники, а я так и не смог и слова сказать ему после того, как видел его падающим вниз от моего удара на той самой скале перед дорогой к Королю Духов. А потом, однажды, на очередную встречу снова приехали все мои друзья, через три года после той самой истории. Тогда уже многие учились, некоторые работали, ребенок из моей души давно исчез, оставив после себя огромную черную дыру боли, которая зияла чернотой и затягивала в себя все проблемы, эмоции и чувства. В то время я не помню, на чем держался: то ли на своих друзьях, то ли на расслабляющей меня музыке, то ли на долге родителя, или же на учебе в университете… Я корил себя за бесполезные попытки найти брата, почувствовать хотя бы его след фуриоку, хотя бы просто спросить его: «Почему?». Почему он допустил такое, почему он дал себя убить, хоть и не совсем, но все же… И тут я услышал фразу Рена: «Хао приходил ко мне». В тот момент все недоуменно на него посмотрели, изначально даже не было видно его плохого настроения, которое появилось секунду назад. Но это же Рен, для него это обыденные вещи – говорить такие новости с серьезным лицом. - И? – я сглотнул ком в горле, не в силах даже вздохнуть. - Не поверишь, он выглядит таким же, как и три года назад. – Выдохнул Тао и откинулся на спинку кресла. – А еще пришел просить, точнее не он, а его агент, покровительства для начинающей модели. От шока мое тело напряглось, что я даже непроизвольно сжал в руке подлокотник стула и немигающим взглядом уставился на друга. - Что? – я усмехнулся на выдохе. – Модели? Он пошел в модели?! - Ничего смешного в этом нет, Асакура. Ты его еще не видел. Он сильно изменился, поэтому я его и спонсировал, а агентства его чуть ли на части не порвали. – Хмыкнул Рен. А я не верил. Совершенно не верил ни одному его слову. Он заметил мой взгляд и достал из сумки папку, откуда выудил одну из его фотографий. Я, правда, его не узнал. Хао надменно и властно смотрел в камеру, такого выражения лица я еще не видел, улыбки не было, лишь приоткрытые губы, нижняя была соблазняюще пухлой, что придавало ему сексуальности. Расстегнутая на все пуговицы обыкновенная длинная рубашка, небрежно свисающий черный галстук с шеи и закатанные рукава. Руки же он держал на поясе джинс, зацепившись ими за ремень. Поза расслабленная: он оперся спиной о стену, красиво разрисованную граффити, и согнул в колене одну ногу. Чертовски сексуален… Я облизнул губы и еще раз всмотрелся в него. Хао остался таким же пятнадцатилетним подростком, но уж слишком выражение его лица напоминало взрослого юношу, только в детском теле. Рубашка лишь немного прикрывала его грудь, но все равно был виден шрам от моего удара… - Что это? – я оперся локтями о колени и закрыл руками глаза, медленно растирая их. Либо у меня галлюцинации, потому что я сильно устал за этот день, либо все это на самом деле происходит со мной. - Это твой брат, Йо, - таким же тоном ответил мне Рен. – Я тоже удивился, когда он в таком облике заявился ко мне в кабинет, но объяснил это тем, что просто захотел остаться таким, и что в любой момент он может принять настоящую форму себя. Он до того момента прошелся по некоторым агентствам, и они предложили ему работу только с тем условием, что он внесет сначала пожертвование, а как я понял, денег у него не было. Поэтому он и обратился ко мне. Как? Как такое может быть? После все того, что случилось между нами у Короля Духов, что вообще, в принципе, произошло после Турнира, он решил пойти в модели? Кто его на это надоумил? Я медленно соображал, постукивая пальцами по подлокотнику стула. Передо мной на столе лежала его фотография, с которой он зазывающе смотрел на меня. Его взгляд просто приковывал к себе, заставлял, не отрываясь, смотреть на него. Теперь ясно, почему практически все известные модельные агентства ухватились за него, чуть ли не разрывая. Он золотой самородок… - Еще пару фотографий, - предупредил я, продолжая фотографировать эту удивительную девушку. Сделав завершающие снимки, я откинул назад за плечо мешающиеся длинные волосы и стал просматривать свою работу на фотоаппарате. Взглядом отпустил модель и с облегчением вздохнул. На этом моя работа на сегодня закончена. После той встречи я чуть ли не каждый день видел эту восходящую звезду модельного бизнеса. В рекламе он отказывался сниматься, но весь Токио пестрил его фотографиями, а я не раз видел визжащих девушек, которые, увидев его лицо, быстро фотографировались на телефон рядом с афишей. Да, за какие-то пару лет он стал кумиром для подростков, то, что носил он, являлось новой модой, то, что он рекламировал постоянно покупалось, особенно такими же подростками, как и он. Хотя, это всего лишь иллюзия. В своей третьей реинкарнации ему было столько же лет, как и мне, но что он хотел сказать своим видом? Что он не хочет взрослеть? Стареть? Или хочет остаться ребенком? Но в любом случае он добился желаемого эффекта – он стал знаменитым в мире людей, да и в мире шаманов тоже. Догадываюсь, что он выбрал себе имидж безэмоционального парня, потому что я очень редко видел на фотографиях улыбку. Бывало, конечно, когда того требовала реклама, но без улыбки он сводил с ума одним лишь взглядом, признаюсь, не только девушек. Я так же иногда останавливался по середине улицы и засматривался на его лицо, будто он стоит сейчас рядом со мной и выжидающе смотрит, проникая взглядом внутрь души и руша все мои устои, которые я строил на протяжении шести лет. Я всегда засматривался на его острые черты лица, полоску губ, вызывающие черные глаза и длинные шоколадные волосы, такие же, как и у меня. Я всегда задавался вопросом: почему же никто еще не удивился, что Хао не взрослеет? Но, подумав, я быстро нашел ответ. Это либо его проделки, либо его приспешников, не более. Массовая зачистка памяти или коллективная иллюзия? Точно не знаю, но от меня же правды не скроешь. Я даже себе не представляю, каким он будет, если поменяет свой облик на двадцатилетнего юношу. Хотя… даже и знать не хочу. В моей памяти он остался таким же ребенком, и я не хочу менять это мнение. Каждый раз, когда я становился все популярнее и меня приглашали на массовые и колоссальные съемки, мой страх встречи с ним постоянно возрастал. Ведь мы стали известными всего за пару лет, и встретиться в этом бизнесе нам рано или поздно предстояло. На каждой новой его фотографии я видел лишь отчужденность и презрение. Именно ко мне. Будто все его чувства и эмоции были направлены только на меня в каждой его работе. Будто он захотел показать, заявить на весь мир, как он меня ненавидит. И, как ни странно, я понимал его. Наверное, ради этого он и подался в модели, потому что его внешность и отыгрыш сыграли для него в рулетке на популярность. Меня часто спрашивали, не братья ли мы, ведь мы так сильно похожи. Да, решение отрастить себе волосы сыграло со мной злую шутку, ибо я не знал, что Хао вот так неожиданно появится в нашей жизни. Мы были бы еще больше похожи, если бы он не принимал облик пятнадцатилетнего парня, и тогда судьба поиздевалась бы над нами конкретно: не то, чтобы я стал его персональным фотографом, так как имею образование, я бы еще подрабатывал и моделью, будучи одинаковыми близнецами во всем. Меня от этой мысли всегда бросало в дрожь, ибо весь запал, все те слова, которые я тщательно готовил перед нашей встречей, давно пропали, я даже не уверен, что буду готов с ним встретиться лицом к лицу. Говорить о совместной фотосессии лучше не стоит… Я давно смирился с его утратой, с его безразличностью ко мне, с его неведением, и отчужденностью. У него теперь своя жизнь, а у меня своя. У него карьера модели, а у меня работа простого фотографа и личная жизнь, в которой присутствует семья. И о ней я должен думать в первую очередь. - Все хорошо? – из состояния полутранса меня вывела моя коллега, которая работала здесь стилистом. В студии творилась неразбериха: все носились из угла в угол, собирали вещи, сворачивали оборудование, смывали макияж и укладывали дорогие платья от известных модельеров. Я осмотрелся и понял, что стою в одной позе уже много времени, и даже с места не двигаюсь. Аж шея затекла. - Да, можно собираться, - разрешил я, разминая шею. Дверь в студию открылась, и я услышал радостный вопль, который заставил меня отвернуться от компьютера, куда я скидывал фотографии, и тут же подхватил Ханну на руки. - Что вы тут делаете? – удивился я и перевел взгляд на Анну, которая медленно шла к столу и осматривала студию. Я чмокнул в мягкую щечку сына и снова уселся на стул. - Мы были в зоопарке, вот, решили заскочить, - она пожала плечами и увидела множество девушек, которые переодевались в отдаленном углу после фотосессии. Кстати, моя жена также работает моделью, но только иногда, когда ей предлагают стоящие предложения. В основном она сидит с Ханной и живет за мой счет. Благо я не возмущаюсь по этому поводу, потому что зарабатываю не мало. - В зоопарке? Но уже поздно же, - я перевел взгляд в окно, где уже садилось солнце, а на оживленной улице под нами была огромная пробка. Все люди спешили домой после рабочего дня. - Он пришел после школы и заявил, что хочет в зоопарк. Пришлось идти. Ханна наблюдал за всей этой суматохой в большом помещении, а я разбирался с фотографиями и скидывал себе на флешку. Дома придется отобрать нужное и отредактировать. От духоты стало очень жарко, летом даже кондиционер не справляется с большой площадью помещения, а я как назло забыл завязать волосы в хвост, и теперь на лбу выступила испарина. - Хорошо, подождете меня внизу? Мне нужно собрать свое оборудование, - я опустил Ханну на пол, а сам встал со стула и принялся отключать всю аппаратуру. - Не задерживайся, - от холодного голоса Анны у меня по спине пробежали мурашки. Не люблю, когда она не в настроении, может, вечером она изменится? Они вышли вместе с собравшимися моделями, а волонтеры бережно упаковывали дорогие платья и забирали всю косметику. - До свидания, Асакура-сан, - каждая девушка ко мне обернулась на выходе и помахала ручкой. Приятно осознавать, что понравился хоть кому-то в работе. А то бывают такие стервы, например, как Анна, которые постоянно чем-то недовольны и не хотят работать, жалуясь на какие-то безобидные условия. То уголок ресницы отклеился, то кондиционер слишком сильно дует, то каблук чересчур высокий… Давно надо гнать таких капризных моделей, как их еще шоу-бизнес терпит? Случайно запутался в проводах и чуть не завалил своим падением фотоугол, благо удержал равновесие и устоял на ногах. - Асакура-сан, вы закончите? – последний помощник спешно собирался, желая покинуть студию как можно быстрее. - Да, конечно, - устало выдохнул я и осмотрел объем работы, который еще предстоит сделать. Поочередно стал выполнять типичные функции на автомате, после того, как дверь захлопнулась, и я остался один в помещении. Выключить прожектора, убрать вспышки, свернуть провода, уложить оборудование в подсобку, закрыть все двери и окна, отключить от питания всю аппаратуру. Когда я уже вырубил общий рубильник, то услышал скрип входной двери. - Что-то забыли? – сквозь жалюзи еле-еле попадал свет заходящего солнца, а искусственное освещение я только что непредусмотрительно выключил. В полумраке можно было мало что различить, только белую ковровую дорожку, по которой я вышел к двери, где лежали мои личные вещи. На плече поправил сумку с фотоаппаратом, а «блинчики», вспышки и остальные личные вещи уже давно разложены по пакетам. Я прищурился, пытаясь рассмотреть двоих вошедших, но медленно остановился, не дойдя до них пару метров. Почему-то мой мозг выдал подсказку сразу, хотя я точно не убедился, кто передо мной стоит. Высокий мужчина в строгом костюме и рядом мальчик, который намного ниже его ростом. Иллюзорный контраст, как я его называю. Лживое мнение о внешности человека, если один из них нестандартен. - Йо Асакура? – гулко спросил у меня мужчина. Парень же шагнул мне навстречу, и свет, тонкой полоской который пробился сквозь жалюзи, осветил его глаза. Этот взгляд я узнаю из тысячи… - Хао? – хрипло задал вопрос я, даже не ответив на предыдущий. - Привет, братец, - он заинтересованно склонил голову в бок, осматривая меня с ног до головы. Остановил свой презренный взгляд на моих глазах. В горле у меня давно уже пересохло. Я не мог оторвать от него взгляда, а он выжидающе на меня смотрел, будто ждал, когда же я кинусь перед ним на колени и начну объясняться, каяться в содеянном и просить прощения. - Зачем вы пришли? – я сам не узнал своего голоса. Но сердце замерло в ожидании ответа, которого я так боялся. - Мы пришли обсудить наш с вами контракт, Асакура-сан.