Я знаю тебя настоящего

Сколько уже прошло времени? Месяц? Полтора? Честно, я потерял счет часам, потому что у меня не было никаких ориентиров. Бесчисленные фотосессии, обработки фотографий, встречи с заказчиками… Его глаза, голос, жесты, взгляды. Все это заставляло слиться с окружающей средой и стать невидимкой, чтобы украдкой наблюдать за ним, не вызывая подозрений. Фотоаппарат и работа спасали меня – я становился к нему все ближе и ближе, хотя изначально этого добивался он сам. Но, незаметно для себя самого, я сам стал тянуться к нему. Он словно магнит, от которого сложно убежать. Хао идеально влился в наш коллектив, сразу понравился моим коллегам, нашел свое место среди них, но все равно иногда показывал свой характер. Куда уж без него. Нет, он не капризничал, просто молчаливо закипал от того, что ему в чем-то не угодили и не хотели этого исправлять. А воспламеняться он умел быстро, уж мне-то этого не знать. Наши фотосъемки пролетали очень быстро, день за днем я был постоянно чем-то занят, но мне это даже нравилось – не оставалось времени надо всем подумать. Почему? Я не хотел изводить себя мыслями, мне от этого становилось сразу плохо. Плохо морально, а не физически. Мое тело не замечало усталости – времени отдохнуть и выспаться хватало. Перед сном я старался ни о чем не думать и сразу отключался. Не хватало, чтобы Хао мне еще приснился. Вроде бы я и хотел этого, и одновременно нет. Я сам не знал, чего хотел больше: его близости или наоборот одиночества. Но одно я знал точно – без него мне уже не прожить. Я так и знал, что Хао этого добивается, теперь я привязался к нему и мне будет сложно отпустить его, если это все-таки произойдет. В нашем мире, в наших жизнях, в наших карьерах это могло произойти да хоть прямо сейчас. Один звонок – и я, или он уже находим другую работу. Но я молился, чтобы этого не произошло, и пока мое сердце оставалось спокойным – до конца недели мы заняты одним проектом, и никто не в силах помешать ему, пока мы не закончим. Я, по своему обыкновению, незаметно осматривал Хао через объектив. Он стал словно ручным, не шарахался от прикосновения к нему, именно меня, не стилиста, я взял себе в привычку подходить и поправлять на нем либо одежду, либо волосы – мне нравится касаться его. Он терпеливо ждет, следит за моей рукой взглядом, будто она сейчас даст ему пощечину или дернет за длинные пряди, хотя у меня и в мыслях такого не было. Ах, да, я умело блокировал их, чтобы брат ни о чем не догадался, но мои действия выдают меня даже тогда, когда я пытаюсь вести себя сдержанно и непринужденно. Не помню, с чего все началось, но мы стали гулять вместе. Хао был молчалив, постоянно пил кофе или колу, потягивая ее через трубочку, и слушал меня, когда я ему рассказывал про свои многочисленные фотосессии. Да, у меня было много историй, причем очень интересных и смешных, и даже он иногда не сдерживал улыбки, но никогда не смел перебивать. У нас появились совместные фотографии. На каждую прогулку я брал с собой свой фотоаппарат – мы любили гулять после работы, и фотографировал его уже в обычной жизни, в обычной одежде, за обычными занятиями. Оказывается, он может быть обыкновенным ребенком, но никогда не теряет своего образа под прицелом объектива. Не хочет портить о себе впечатление, оставленное на профессиональных фото в рекламе? Но эти снимки останутся у меня, ими, между прочим, уже забит весь мой компьютер. На них был только он, или только я, но находились и совместные фото. Поначалу Хао отворачивался, когда я хотел нас сфотографировать с руки, но затем стал смотреть в камеру, правда, не делал ничего, чтобы показать свои положительные эмоции по этому поводу. Иногда, бывали такие случаи, когда он отбирал у меня фотоаппарат и самостоятельно фотографировал. Тогда уже оттягивался я, улыбаясь на камеру, играясь с какими-либо сувенирами, которые продавались в попадавшихся на дороге магазинах и лавках, с большим мороженным, которое мы так любили есть в эту знойную летнюю жару. Один раз, когда Хао случайно заляпал свою футболку упавшим шариком пломбира с рожка, мы, смеясь, оттирали сладкое пятно в туалете одного из многочисленных кафе на набережной. После этого мы стали покупать то голубое мороженное на двух палочках, которое надо было ломать, чтобы поделиться. Хао его любил, а я не видел смысла ему отказывать в таком удовольствии. Зато у меня возникало теплое чувство в груди, что я делюсь с ним не только холодной сладостью, но и частичкой себя. Это в каком-то смысле доверие или желание поделиться с ним чем-то. Тем, чего мы не в силах сказать друг другу напрямую. Не знаю, чувствует ли он то же самое, но меня внутри разрывает от этого ощущения. Не сказать, что мы стали проводить больше времени вместе, но стали ближе однозначно. Хао стал показывать мне больше эмоций, даже на камеру, иногда забывая про свое презрение, которое сквозило в его взгляде с каждой афиши, направленное специально на меня. Теперь он смотрел в объектив с неким пониманием, спокойствием – он изменился. Фотографии его больше не плескались надменностью и властностью, где он будто говорил: «Я покорю весь ваш мир, жалкие рабы!». Нет, теперь он был другого мнения. Неужели я его так изменил? Причем неосознанно, но это, наверное, к лучшему. Я это стал замечать на его снимках, которые были разложены на моем рабочем столе, словно мозаика. Не только те, что я отбирал с фотосессий, но и те, что я сделал на наших прогулках. Наверное, я мог смотреть на них вечно, потому что одновременно я переживал все те моменты, которые у нас были в те вечера. Кино, парки, аттракционы, океанариум, магазины – все это мы пережили вместе. Иногда мы даже засиживались допоздна на каком-нибудь склоне: Хао молчал, а я фотографировал ночной город с высоты, который был весь в огнях. После таких посиделок, мы тихо расходились, а у меня на душе было так тепло, что, когда я приходил домой, то сразу засыпал, правда, в одиночестве, но я этого не замечал. Нет, Анна до сих пор не вернулась. Хана мне звонил несколько раз, рассказывал про свои успехи, о том, как он освоил единение с Матамуном, а я счастливо улыбался, выслушивая его лепет по телефону. У него сейчас каникулы, в Изумо я за него не беспокоюсь, пусть отдыхает, главное, чтобы его Анна или бабушка не напрягали, но раз он не жалуется, то, значит, все нормально. Амидамару также был рядом со мной, как Дух Огня вместе с Хао, но мы их не замечали – слишком были увлечены, и не только собой, да и они не показывались без надобности. Кажется, что у меня в жизни все нормализовалось, я даже больше не беспокоюсь по тому поводу, что сделал с Хао шесть лет назад, что оставил на его груди шрам от меча, что заставил принять такую жизнь и работать в мире людей. Не знаю, нравится ему это или нет, не было подходящего момента спросить, но он не жалуется. Я вновь не выдержал и, подойдя ближе к фотоуглу, поправил на Хао выбившуюся прядку волос, убрал ее с лица. Брат сидел, не шевелясь и боясь разрушить хрупкую конструкцию красного кимоно. Мои помощницы долго красиво укладывали его складки вокруг сидящего на полу Хао, и одно лишнее движение – все испортится, поэтому двигаться ему было нельзя. Я делал множество разных фотографий, ловя его взгляды и выражения лица – он мог двигать только головой. Полы широкого красного кимоно были разбросаны вокруг него, открывая его сильные, но стройные ноги, худые лодыжки, что не скрывала длинная ткань. Я облизнулся, приближая объектив. Нажал на кнопку – мигнула вспышка, реагируя на щелчок. Вокруг фотоугла столпились мои коллеги, наблюдая за съемкой, а на меня давила эта атмосфера, будто они стояли у меня над душой. Мне было сложно сдерживаться от вида Хао, а тут еще они… - Я хочу пить, - вдруг проговорил брат, поворачивая голову к помощнице. Я расслабился, собираясь посмотреть сделанные фотографии, пока Хао будут поить – ему до сих пор нельзя двигаться с места. - Ой, извини! – девушка взвизгнула, а я резко поднял голову и увидел, как вода быстро впиталась в красную ткань кимоно, образуя большое мокрое пятно. - Неуклюжая… - не договорив, тихо шикнул Хао и тут же встал, уже не заботясь о том, что он испортил всю композицию фото от длинных полов своего костюма. По его голосу и выражению лица я понял, что Хао раздражен. Он начинал медленно закипать, в прочем, это уже не первый случай. - Хао, стой, - я отложил фотоаппарат и подошел к нему. Он собирался куда-то уйти, но тут же посмотрел на меня, как только я его окликнул. – Можешь зайти в раздевалку, в моем шкафчике есть запасная футболка. Переоденься, походишь в ней, пока кимоно не высушат. – Предложил я. Хао не успел вытереться – по его подбородку, шее, ключицам вниз стекала вода, и я опустил взгляд ниже, смотря куда-то в складки одежды на животе, рядом с широким поясом. На этот раз Хао рекламировал известную марку чая в традиционном японском стиле. Кивнув, брат вышел из студии и зашел через маленькую дверцу в помещение раздевалки, где оставляли все свои вещи сотрудники. Там до сих пор лежит мой меч, но Хао это знает, поэтому ничего страшного в том, что он его увидит, не было. - Отдохните пока, - я разрешил коллегам разойтись, - давайте сделаем перерыв в полчаса. Многие из девушек направились вниз в кафе, другие же вышли в коридор к кофейному автомату. Я бы тоже не отказался от кофе, но надо было просмотреть фотографии. Может, поменять надо позу или ракурс? Или добавить чайный столик с чашками и чайничком? - Йо, - я обернулся, когда услышал за спиной Хао. Он выглядывал из-за двери, придерживая ворот кимоно, чтобы оно не упало с хрупких плеч, обнажая ключицы. Нет, зайди обратно, мне нельзя на это смотреть. Я сглотнул. - Там нет твоей обещанной футболки. – В его голосе я услышал легкое раздражение и обиду, будто я его обманул. Громко вздохнув, я оставил фотоаппарат на столе и направился в раздевалку. Брат тут же скрылся в ней, а когда я зашел внутрь, то увидел его полуобнаженным у моего открытого шкафчика. Он приспустил плечи кимоно на руки, согнув их в локтях, но стоял ко мне спиной, будто стесняясь. Боже, я же фотографировал его в одних плавках, о чем он думает? Но от этой картины мне стало жарко, этого я заметить не мог. Я подошел к шкафу и стал перебирать там вещи, но и правда, обычной белой футболки, которую я оставляю на замену, там не было. Искать повторно не было смысла – шкаф был маленьким, спрятаться футболке было просто негде. - Погоди, сейчас что-нибудь придумаем, - вновь выдохнул я и развернулся, чтобы выйти в костюмерную, но тут же споткнулся о длинные полы кимоно и полетел на рядом стоящего Хао. Хорошо, что я еще не растерял свои рефлексы – успел схватиться за край шкафчиков, опираясь на них руками, но теперь брат оказался зажатым между ними и мной. Да, знакомая ситуация, не правда ли? Хао смотрел на меня сначала испуганно и удивлено, наверное, не ожидал такого резкого поворота, но затем заметно расслабился и медленно выдохнул. Я старался не смотреть ему в глаза, опустил взгляд вниз, наблюдая, как капли воды стекают по шее к ключицам и дальше, прячась за мокрым воротом кимоно. Наверное, я облизнулся, хотя точно не помню: мое лицо было слишком близко к нему, я неосознанно приблизился и припал губами к ямочке на ключицах, собирая влагу языком. Хао вздрогнул, но не оттолкнул, лишь тихо всхлипнул и шумно вдохнул воздух. Нет, пожалуйста, оттолкни меня, не позволяй мне заходить дальше! Он тут же опустил руки – верхняя часть кимоно сразу упала, все еще удерживаемая тугим широким поясом. Хао откинул голову назад, упираясь затылком в двери шкафчиков, а я не смог отвести взгляда от открывшейся влажной шеи. Если сейчас же меня не оттолкнешь, то я уже не смогу остановиться! Как же я мечтал прикоснуться к нему именно ВОТ ТАК. Это не просто прядь волос убрать с его лба, это ласки, прелюдии, от которых у меня начинают дрожать руки. Пальцами он зацепился за мою майку на спине и чуть надавил, прижимая ближе. Мы встретились взглядами. Он будто говорил мне: «Ну же, давай, не сдерживайся, ты же этого хочешь…», а я не мог решиться, хотя уже давно был готов к этому. Эти картины мне снились, мешали думать, размышлять, потому что перед глазами стоял ОН с откинутой назад головой, тонким изгибом шеи, жилистым телом и гибкой спиной, выгнувшейся от мимолетного прикосновения к пояснице. Еще секунда, и потом ты не сможешь нормально ходить, я тебе обещаю! Да, читай мои мысли, они же тебе нравятся, верно? Я не буду их скрывать, узнай, наконец, насколько я серьезен. Узнай все мои желания, все мои мысли, ведь теперь я тебя ни за что не оставлю. Ты будешь полностью принадлежать мне! - Хватит медлить, - выдыхаешь, словно ждал того момента, когда моя внутренняя решимость наконец-таки рухнет и ты можешь, не стесняясь, сказать мне это. Тогда чего мы ждем? Легко подхватываю под бедра, распутавшись в складках подола кимоно, и резко прижимаю к стене. Скрепляешь ноги у меня за спиной, а руками хватаешься сверху за шкафчики, чтобы было удобнее держаться. Смотришь на меня с ожиданием, каким-то затаенным страхом, но это только из-за неизвестности. Ты же хочешь этого, верно? Чувствую вкус его кожи на губах, она пахнет влагой от недавно пролитой воды, каким-то мужским парфюмом, возможно тем, что он недавно рекламировал, и костром, да. Именно его нотки пробиваются сквозь остальные запахи. Веду кончиком носа по изгибу шеи вверх, незаметно вдыхая, и выдыхаю у места за ушком, отчего Хао слегка прогнулся и зажмурился, сдержав стон. Именно этого я и хотел: видеть, как он сдается под моим ласками, слышать, как он срывается на крик от одного прикосновения, чувствовать, как он горит подо мной. И все это могу сделать только я – больше я его никому не отдам, потому что я ждал этого слишком долго. Нетерпеливо забираюсь руками под подол красного кимоно, ему безумно идет этот цвет, и медленно, наслаждаясь, провожу руками по его бедрам. Наверное, именно сейчас все мои мечты воплощаются в жизнь. То, от чего я так сходил с ума все это время, сейчас мелко дрожит и слабо закусывает губу. Надо же, почти сразу пропускаем прелюдию, но еще ни разу не поцеловались. Приближаюсь, медленно выдыхая в его губы, смотрю ему в глаза хитрым с прищуром взглядом – мы слишком близко – и дотрагиваюсь до его губ своими, сначала нежно, невесомо, чтобы он мне ответил, а затем урывками краду его дыхание, чуть ли не кусая его губы до крови. Боже, кто бы знал, как я ждал этого! Я чувствую, как мое сумасшедшее состояние постепенно уходит, потому что я больше не ощущаю себя мнимым параноиком, мне больше просто не зачем так думать о себе. Хао отвечает, жадно, ненасытно, глубоко и в то же время обдуманно, с чувством. Мне не верится, что он не отталкивает меня и не осуждает, а наоборот поддается и повинуется, словно мы уже давние любовники. С ума схожу от его тела, от его взгляда, от его легкой улыбки, наверное, он не зря остался шестнадцатилетним подростком, взрослого человека я из него не представляю. Он не хочет отстраняться, не отпускает меня, продолжая целовать мои губы до приятной боли, но меня это только распаляет. Чувствую его возбуждение даже через одежду, подростковое тело такое предсказуемое, его так легко завести, но и мое не лучше – я уже весь горю от желания. Наконец, он меня обнимает за шею руками и притягивает к себе, вновь открывая шею, и я исполняю его желание, потому что сам хочу этого. Я опалил его ухо дыханием, всосал мочку, губами провел по коже и укусил бьющуюся жилку, оставляя после себя красный засос. У меня было чувство, что я его пометил, но на самом деле, пусть думает, что хочет. Хао царапает мою спину даже через майку, горячо и шумно дышит мне в ухо, даже стонет, когда я рукой провожу по его паху через нижнее белье, и лишь только улыбаюсь, понимая, какая же у нас произошла абсурдная ситуация. Но думать об этом у меня нет времени, я слишком увлечен им. Вновь целую, когда сильно прижимаю своим телом к дверям шкафчиков, и резко срываю с него одежду, оставляя только кимоно – оно мне ужасно нравится. Напрягаю слух лишь один раз, чтобы понять, что в студии мы одни, а все остальные ушли обедать. Нам это только на руку. - Йо… - тихо выдыхает Хао мне в губы, почти не шевеля ими, а я медленно ласкаю его тело руками, пытаясь осязательно запомнить каждый его изгиб. Сейчас он смотрит на меня тем же взглядом, как раньше на камеру, а я понимаю, что он опять играет! Со стуком резко вбиваю его в железные двери, отчего он жмурится и раздраженно шикает. - Не смей так на меня смотреть, - я кусаю его за нижнюю губу, после чего сразу впиваюсь в губы поцелуем, и он не может мне не ответить. Еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться. Его вкус, его запах заставляют забываться, я уже потерял счет времени, но чувствовал интуитивно – до прихода моих коллег еще есть время, чтобы они нас не заметили. Правда, эта мысль проскальзывает мельком, потому что я тут же слышу стон вперемешку с криком, когда медленно начинаю входить в него, избавившись до этого от своей одежды. На тело накатывает волна жара, когда я ТАК его чувствую, дыхание сбивается, сердце меняет ритм, но я все же чувствую, как Хао расслабляется и впускает меня в себя. Наверное, меня это переклинило, внутри что-то щелкнуло, мне стало вдруг на все плевать, лишь бы ощущать его всем телом. Двигаюсь в нем мягко, плавно, терпеливо – сам не понимаю, почему так медлю, ведь мне так этого не хватало. Не хватало ВСЕГО ЕГО, а не только простого удовлетворения. Хао глухо стонет, он двигается спиной по шкафчикам от моих движений вверх-вниз, тихо стуча ими, а мне безумно хорошо, даже жарко. Боже, как же мне от него жарко… Чувствую, как внутри все плавится от нетерпения, хоть я его и не показываю внешне, но это не так. Одной клеткой своего мозга, всего лишь одной, понимаю, насколько, должно быть, это ужасно стыдно делать со своим братом, но все остальное нутро бушует против этого, и мой разум вместе с ним. Нет. Никогда. Я никогда не смогу его забыть, ведь я влюблен в него безоглядно вот уже четвертый год! Отступать некуда. Он сдержанно дышит сквозь стиснутые зубы, но старается придать своему лицу выражение полного господства и контроля ситуации, хотя правит здесь не он. Все слишком долго. Слишком медленно. Это просто невыносимо. Срываюсь на более быстрый темп, сжимая в руках его бедра, а он громче застонал только от одной смены ритма, с коим я стал двигаться в нем, давно уже входя до основания. Да, так хорошо мне не было даже с Анной. Нет, не смей с ней сравнивать, она – не он! Хао окончательно свел меня с ума, я признал это уже давно. Смотря то на его губы, то в его глаза, я рвано выдыхал, поддерживая на удивление его легкое тело на весу, и тут Хао сам ко мне потянулся, целуя осторожно, боязно, будто я его оттолкну. Ага, не дождется. Меня вновь затягивает в этот круговорот эмоций, который дарили мне его губы и руки, голос и стоны, что завязывался в большой ком внизу живота, пока сквозь шум в ушах я не услышал хлопок входной двери студии, и не остановился. - Йо! Хао недоуменно посмотрел на меня. Что Анна здесь забыла?! - ЙО! – через плотно закрытую дверь я слышал, как она была жутко недовольна. Если она меня сейчас не увидит в помещении студии, то обязательно пойдет проверять отдельные комнаты, и наткнется на нас. Я перевел разочарованный взгляд на Хао. Либо он прочитал мои мысли, либо понял по моему выражению лица, что праздник отменяется. - Не смей останавливаться, - тихо и предупреждающе проговорил он, крепко сжимая ворот моей майки на груди. Его глаза уже горели злобой не то на меня, не то на Анну, что вторглась так внезапно к нам в студию. Я же судорожно выдохнул, пытаясь сообразить в этой ситуации, что мне дороже: семья, с которой я прожил всю свою сознательную жизнь, или брат, что наконец-таки отдался мне, такому сумасшедшему параноику. И решать нужно быстро. - Прости, Хао, - дрожащим голосом прошептал я, а он, поняв, что я выбрал не его, тут же стал вырываться из моих рук. Я понимал, что времени мало – не хочу скандала и разборок от Анны, только их мне сейчас и не хватало, поэтому даже не успел остановить брата. - Пусти! – шикнул он на меня, когда я попытался схватить за его руку, но он успел ее выдернуть. Он встал на ноги и поправил на себе кимоно, а я поспешил принять подобающий вид и как можно скорее выйти в студию к Анне. Медлить было нельзя, еще несколько секунд, и она точно узнает, что между нами произошло, а мне этого ой, как не хотелось. Черт, как же не вовремя! И почему именно сейчас? Я чуть ли не взвыл. - Жди здесь, - я восстановил дыхание и попытался унять возбуждение и дрожь во всем теле. Образы и чувства, которые я испытывал несколько секунд назад еще не прошли, и в таком состоянии выходить отсюда было опасно, но я все-таки рискнул. Только я потянулся рукой к ручке, как в мою спину врезалось что-то мягкое и тут же упало на пол. Я повернулся, смотря вниз, и заметил ту самую белую футболку, которую мы недавно искали. Перевел взгляд на Хао, который смотрел на меня с какой-то болью, злостью и раздражением. Прости, Хао. Продолжим как-нибудь в следующий раз. Я быстро вышел и захлопнул за собой дверь, чтобы Анна его там не заметила. - Ты где был? – строго спросила она, сразу меня осматривая. Надо же, даже не поприветствует, не обнимет, хотя кого это сейчас волнует? Не меня точно. – Почему такой потрепанный? Я провел рукой по своим волосам, забранными в высокий хвост, в которые недавно Хао впивался пальцами на затылке, а затем отдернул футболку у ворота. Надо же, и правда! - И тебе привет, - выдохнул я, чувствуя, как напряжение в паху проходит, - вот решил вздремнуть в обед. - В раздевалке? – усомнилась она, а мое раздражение росло с каждой секундой ее пребывания здесь. Внезапно свалилась на нас, как снег на голову, ворвалась в студию, прервала нас в такой момент, да еще к тому же вопросами лишними заваливает? Да, это Анна, здесь уже ничего не исправить. - Какая разница? – устало ответил я ей, и это, наверное, было впервые, когда я посмел ей дерзить. Она тоже этого не ожидала, поэтому удивленно посмотрела на меня. – Да, в раздевалке. Имею полное право. Анна выдохнула и тут же сделала вид, что ничего серьезного не произошло. Она осмотрелась. - Кого снимаешь? Я промолчал. Сама поймет. - Хао? Отошел к своему столу, чтобы чем-нибудь себя занять и не смотреть ей в глаза, и взял в руки фотоаппарат. По моему молчанию она все прекрасно поняла. - Хана по тебе соскучился, он ждет тебя внизу в кафе, - оповестила Анна. - Почему вы так рано приехали? – я был очень зол. Зол на нее, что она нам помешала. И мне хотелось бы узнать причину, почему она прервала нас таким образом. - Йо, ты знаешь какое сегодня число? – она вернула себе уверенность в голос. Я, правда, задумался, но так и не смог вспомнить. С Хао я потерял счет времени. – У Ханы заканчиваются каникулы, ему скоро в школу, поэтому и приехали. Я удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Надо было догадаться. - Если у тебя еще есть время до конца перерыва, может, спустишься к нему? Мы подождем тебя внизу, - Анна быстро развернулась и пошла к выходу, а я стоял к ней спиной, опираясь руками о стол, которые ужасно дрожали. Я не успел расслабленно выдохнуть, как открылась уже другая дверь, ведущая в раздевалку, и оттуда вышел Хао, уже переодетый в обычную одежду и с сумкой в руках. - Стой, - в два шага я нагнал его и хватил за запястье. Он попытался вырвать руку, но у него ничего не получилось, все же я посильнее него буду. - Отпусти! – мне послышалось или его голос дрогнул? Наверное, меня с толку сбили его влажные глаза, которыми он с болью смотрел на меня, но вдруг поспешил отвернуться и повторил попытку. Теперь у него получилось вырваться. Он молча покинул студию, хлопнув тяжелой входной дверью, а я даже почему-то не кинулся его останавливать. Что меня, интересно, сбило с этой мысли? Может, я что-то неправильно сделал? Я горько усмехнулся. Какой же я дурак.